54
Статья 121 СК РФ относит признание родителей недееспособными к
случаям отсутствия родительского попечения, когда защита прав и интересов
детей возлагается на органы опеки и попечительства. Это означает, что в
данной ситуации законодатель полагает невозможным исполнение
родительских обязанностей. При этом сексуальное поведение лиц, признанных
в установленном законом порядке недееспособными, находится вне сферы
правовых запретов, а следовательно, и обязанности опекуна по осуществлению
надзора за действиями подопечных в данной ситуации отсутствуют.
Рассмотрим медицинскую стерилизацию по решению суда как
ограничение права недееспособного совершеннолетнего на репродукцию.
Анализ категории ограничений прав и свобод человека и гражданина не
является целью данной статьи, поэтому, не уходя вглубь вопроса, обратимся к
основополагающим нормам об ограничениях, чтобы проверить гипотезу:
медицинская стерилизация по решению суда есть ограничение репродуктивных
прав недееспособного совершеннолетнего.
Предположим, недееспособный совершеннолетний гражданин станет
родителем, это явно не создаст угрозы основам конституционного строя и
обеспечению обороны страны. Быть может, его родительство безнравственно?
Полагаем, в некоторых ситуациях вступление в половой контакт с
недееспособным совершеннолетним носит характер не только
безнравственный, но и преступный, однако вряд ли можно сказать, что именно
от факта рождения детей у недееспособного совершеннолетнего пострадает
защищаемая основным законом нравственность.
Невозможно согласиться с А.А. Кирилловых, по мнению которого
потребности и основания стерилизации (и искусственного прерывания
беременности) недееспособных заключаются в предотвращении
распространения соответствующих заболеваний, передающихся на
55
генетическом уровне
1
. Едва ли законодатель принял исследуемые нормы для
обеспечения безопасности государства, даже если и демографической. Это
было бы как раз безнравственным. Развитие здравоохранения и укрепление
здоровья населения - важнейшие направления обеспечения национальной
безопасности, но обеспечение здоровья нации не должно базироваться на
селекции человека.
Остаются ограничения, обусловленные целями защиты здоровья, прав и
законных интересов других лиц. Правоотношение, в котором кредитор
обладает правом требования воздержания от воспроизводства в отношении
кого бы то ни было, существовать не может ввиду отсутствия соответствующих
правовых норм.
Рассмотрение медицинской стерилизации по решению суда как
ограничения репродуктивных прав недееспособного совершеннолетнего либо
неконституционно, неправомерно, нарушает общепризнанные права, либо это
не ограничение прав.
Е.Ш. Рассолова к неправомерным ограничениям конституционных прав и
свобод человека и гражданина причисляет:
- умаление прав и свобод человека и гражданина;
- отрицание прав и свобод человека и гражданина;
- отмену прав и свобод человека и гражданина;
- злоупотребление правом
2
.
Если мы назовем нормы о стерилизации недееспособных
совершеннолетних умаляющими, отрицающими и даже отменяющими
репродуктивные права, а действия опекуна, подающего соответствующее
1
Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 21 ноября 2011 г. N
323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (постатейный) /
Под общ.ред. А.А. Кирилловых. М., 2012.
2
Рассолова Е.Ш. Ограничения прав и свобод человека и гражданина в Российской
Федерации: конституционно-правовое исследование: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М.,
2009. С. 14.
56
заявление, квалифицируем как злоупотребление правом (и будем настаивать на
их запрете), то допустим ошибку, ценой которой может стать потеря
единственной возможности недееспособного совершеннолетнего человека
осуществить законную стерилизацию. Исследуемые нормы конституционны
исключительно в свете пользы для недееспособного.
Во всех случаях ограничение его репродуктивных прав недопустимо, но в
данной ситуации дело не в ограничении права на воспроизводство, а, наоборот,
в реализации права на контрацепцию посредством медицинской стерилизации.
Поэтому исследуемые нормы должны быть изменены так, чтобы их гипотеза
содержала обусловленность соответствующих медицинских вмешательств
интересами недееспособного совершеннолетнего. В предмет доказывания по
делам такой категории соответственно должны войти обстоятельства,
связывающие стерилизацию с последствиями лучшими для недееспособного,
нежели последствиями его родительства для него же.
Если опекун обращается с заявлением о стерилизации, преследуя не
соответствующие интересам недееспособного цели (наказать нездорового
человека за что-либо, в том числе за сексуальные контакты, желание избежать
проблем, связанных с беременностью, рождением подопечным ребенка, даже
отчасти рациональное желание предотвратить появление на свет нездорового
ребенка и пр.), суд не должен удовлетворять эти требования, квалифицируя их
в отдельных случаях как злоупотребление правом.
Полагаем, что правовая природа заявления законного представителя
недееспособного о медицинской стерилизации базируется на том, что законный
представитель подает заявление в защиту права опекаемого не быть родителем.
Наличие психического расстройства гражданина не означает, что он не может
иметь права и интересы в репродуктивной сфере. А они могут быть направлены
и на размножение, и на воздержание от оного.
Конструкция судебной защиты является важной гарантией и того, что без
ведома и согласия опекуна, чья добросовестность презюмируется, в отношении
57
недееспособного совершеннолетнего гражданина не будут проведены
соответствующие медицинские вмешательства.
Переходя в практическую плоскость, нужно ответить на вопрос, как
может быть сформулировано соответствующее заявление. Подготовленная для
системы «Консультант Плюс» форма заявления представителя недееспособной
совершеннолетней женщины в суд общей юрисдикции о проведении в
отношении ее медицинской стерилизации в просительной части содержит
фразу: «Прошу принять решение о проведении медицинской стерилизации
недееспособной совершеннолетней (Ф.И.О., год и место рождения)».
Резолютивные части судебных решений по делам о медицинской
стерилизации имеют следующие формулировки:
- по делу Пойловой: «Заявление Запольских Л.Н. о проведении
медицинской стерилизации Пойловой М.Г. удовлетворить»;
- по делу Майровой: «Заявление Бурлаковой Т.С. удовлетворить.
Разрешить проведение операции по медицинской стерилизации
недееспособной Майоровой Т.С., ДД.ММ.ГГГГ. »;
- по делу Недосекиной: «Заявление Недосекиной Нины Александровны
удовлетворить. Признать необходимым проведение медицинской стерилизации
в отношении недееспособной Ф.И.О., ДД.ММ.ГГГГ года рождения».
Существующий вариант правового регулирования создает перспективы
подачи заявления о стерилизации сразу после вступления в силу решения суда
о признании гражданина недееспособным и назначения ему опекуна.
Таким образом, с учетом интересов недееспособного совершеннолетнего
лица поданное в суд заявление законного представителя о проведении
медицинской стерилизации следует считать своеобразным инструментом
защиты репродуктивного права недееспособного на воздержание от
размножения.
58
Рассмотрим вид судопроизводства по делам о медицинской стерилизации
совершеннолетних, признанных недееспособными.
Вопрос о виде судопроизводства по делам о медицинской стерилизации
совершеннолетних, признанных недееспособными, детально законодателем не
урегулирован, указано только, что соответствующее медицинское
вмешательство возможно по решению суда. Прежде чем перейти к виду
судопроизводства, ответим на вопрос, почему дела соответствующей категории
отнесены к компетенции суда.
В Пояснительной записке к проекту Федерального закона «Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации» указано, что введение
соответствующих новелл о судебной процедуре обусловлено изучением
международного опыта и мнения общественности. Копирование иностранных
институтов и принятие правовых норм в угоду публике без серьезного
правового исследования и привязки к процессуальным конструкциям
недопустимо. Идея законодателя предусмотреть судебную юрисдикцию
правильна, но реализована слабо и малоэффективно, что практически
перечеркивает потенциал замысла.
Анализируя Закон, мы приходим к выводу: недееспособный
совершеннолетний может реализовать свое репродуктивное право
(предотвратить зачатие при помощи хирургической контрацепции) только
посредством обращения к гражданской процессуальной форме. При этом
нормы права сформулированы так, что дела соответствующей категории
характеризуются недопустимо низким стандартом доказывания.
Предмет доказывания, предусмотренный ч. 2 ст. 57 Закона, подобен своей
поверхностностью и включает факт признания гражданина в установленном
законом порядке недееспособным, факт его неспособности выразить свою
волю, факт наличия заявления законного представителя. Гипотезы
соответствующих норм не налагают на заявителя бремя доказывания иных
обстоятельств: интереса недееспособного, состояния его здоровья, наличия
59
медицинских или социальных показаний к соответствующему хирургическому
вмешательству и пр.
Имеющийся вариант правового регулирования практически не оставляет
места для судебной дискреции, задача судьи низводится до технической
проверки документов. Почему нельзя эти документы представить врачу для
получения направления на операцию или нотариусу для удостоверения
бесспорного факта? Процессуальная форма есть система гарантий,
направленных на реальную защиту прав и интересов заинтересованных лиц, на
установление действительных обстоятельств дела, на обеспечение
безопасности от чьего бы то ни было произвола, в том числе и суда.
Но потенциал процессуальной формы здесь не может раскрыться, так как
недостаточное качество законотворчества делает соответствующие нормы
неэффективными, создающими почву для злоупотреблений и опасной
имитации правосудия, подрывая доверие к суду. Нормы необходимо
сформулировать так, чтобы сам факт обращения с заявлением о стерилизации
не предрешал итогового судебного акта. Для этого предлагается обусловить
вынесение решения интересами недееспособного.
Разумеется, интересы всегда сложно устанавливать, а в случае с
интересами признанного недееспособным тем более, но и судья не является
клерком, умеющим квалифицировать только типичные правовые ситуации.
Именно в силу неоднозначности отношений их квалификация должна быть
задачей суда.
Принятие КАС РФ
1
породило множество коллизий подведомственности.
Так, следует решить вопрос об отнесении дел о стерилизации недееспособных к
категории гражданских или административных дел.
А.А. Мохов
1
предлагает вопрос о медицинской стерилизации, называя его
обстоятельством, подлежащим выяснению. Полагаем, что медицинская
1
Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015
N 21-ФЗ (ред. от 27.12.2019) // Собрание законодательства РФ. 2015. N 10. Ст. 1391.
60
стерилизация не является таким обстоятельством. На необходимость
медицинской стерилизации суд должен указать не в мотивировочной части
своего решения, где перечисляются обстоятельства дела, а в резолютивной, где
содержатся выводы об удовлетворении или отказе в удовлетворении заявления.
И как согласиться с отнесением исследуемой категории дел к
административным? Анализ задач гражданского и административного
судопроизводства показывает, что ключевым критерием разграничения дел
гражданского и административного судопроизводства является наличие
публичного правоотношения, сферы деятельности властных органов,
публичного интереса.
Данное Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября
2016 г. N 36
2
определение административных дел не позволяет отнести к их
числу дела о стерилизации совершеннолетних недееспособных, так как в
последних невозможно усмотреть реализацию одним из участников
правоотношений административных и иных публично-властных полномочий
по исполнению и применению законов и подзаконных актов по отношению к
другому участнику.
Рассматривая правовую природу заявления законного представителя, мы
пришли к выводу: оно не может быть направлено на принуждение в целях
наказания недееспособного или ограничения его прав в чьих бы то ни было
интересах, тем более публичных. Судебное решение в данном случае является
условием реализации репродуктивного права недееспособного в отношениях с
медицинской организацией, которая обеспечит проведение соответствующих
операций, материально-правовое взаимодействие с публичной властью здесь
отсутствует. Стерилизация может быть обусловлена только интересами
1
Мохов А.А. Указ.соч. С. 142.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2016 N 36 «О некоторых
вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской
Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. N 11. Ноябрь. 2016.
61
недееспособного, поэтому проявление публичной власти здесь
противоестественно, а КАС РФ – про проявления публичной власти.
Отнесение данной категории дел к административным было бы
оправданно, если бы государство придерживалось евгенических взглядов и
было нацелено на предотвращение возможности размножения некоторых
категорий граждан, но хочется надеяться, что законодатель устанавливал
анализируемые новеллы в Законе о здоровье исходя из того, что уничтожение
репродуктивной способности в публичных интересах недопустимо.
Нельзя не уделить внимание появлению в КАС РФ новой главы,
посвященной производству по административным делам о защите интересов
несовершеннолетнего или лица, признанного в установленном порядке
недееспособным, в случае отказа законного представителя от медицинского
вмешательства, необходимого для спасения жизни. Отнесение данной
категории дел к административным спорно, но сейчас сделаем акцент на
другом.
Предположим, в рамках оказания медицинской помощи недееспособной
женщине врач пришел к выводу о целесообразности проведения в отношении
ее медицинского вмешательства, которое необходимо для спасения жизни, но
фактически лишит пациентку возможности иметь детей в будущем. Может ли
медицинская организация, руководствуясь положениями гл. 31.1 КАС РФ,
подать административное исковое заявление о защите интересов лица,
признанного в установленном порядке недееспособным, с целью проведения
медицинского вмешательства, когда стерилизация – не самоцель, а
мероприятие, сопутствующее иным медицинским вмешательствам,
направленным на спасение жизни пациентки? Полагаем, в данной ситуации
есть правовая коллизия, требующая законодательного решения.
В мотивировочной части решений по делам Пойловой, Майоровой,
Недосекиной суды указали только ст. ст. 194 - 198 ГПК РФ, не перечисляя иные
примененные ими процессуальные нормы, например нормы о виде
62
судопроизводства. К чести судей стоит сказать, что они в ситуации отсутствия
детальной регламентации воспользовались инструментарием гражданской
процессуальной формы настолько, насколько это было возможно.
Медицинскую стерилизацию нельзя рассматривать как меры
ответственности или пресечения, как меры, направленные на ограничение прав
недееспособного совершеннолетнего в защиту интересов другого лица.
Законный представитель обращается в суд с заявлением не потому, что его
права нарушены опекаемым, не потому, что права опекаемого нарушены иным
лицом, которое могло бы встать на место ответчика. Следовательно, исковая
форма защиты в данной ситуации неприменима: нет истца и ответчика.
Даже если обращению в суд предшествовало получение отказа
медицинской организации в проведении соответствующей операции, выбор
исковой формы защиты был бы неправильным, а привлечение медицинской
организации в качестве ответчика – хотя и результативным, но логически
неверным: медицинская организация в момент отказа в отсутствие судебного
решения не нарушает прав недееспособного, так как судебное решение в
данном случае есть условие реализации права репродуктивного выбора,
проведение операции без судебного решения незаконно.
Часть 3 ГПК РСФСР 1923 г. называлась «Особые производства», именно
во множественном числе, что передавало природу этих производств лучше,
нежели термин «особое производство», побуждающий к поиску общих черт у
всех дел, порядок рассмотрения которых установлен подразд. IV ГПК РФ, и
свойств, отличающих их от дел искового производства. Обойдем стороной
дискуссию о наличии спора о праве и факте как критериях разграничения дел
особого и искового производства, отмечая только ее некоторую
схоластичность. Законодатель волен устанавливать особые правила судебной
процедуры, когда исковая форма защиты не отвечает потребностям,
обусловленным спецификой рассматриваемого судом вопроса.
63
В случае вынесения судом решения по заявлению законного
представителя о проведении в отношении недееспособного стерилизации как
раз материально-правовая и физиологическая специфика ситуации требуют
особой формы рассмотрения дела: в особые сроки, с особым кругом лиц,
участвующих в деле, с особым предметом доказывания, средствами
доказывания, порядком судебного разбирательства и исполнения судебного
решения.
Можно следующими способами предусмотреть для дел исследуемой
категории особый порядок производства, уточнив заодно и предмет
доказывания.
Внести в соответствующие статьи Закона о здоровье указание на вид
судопроизводства:
1. Природа установления фактов, имеющих юридическое значение,
близка природе дел, в которых рассматривается заявление о
медицинской стерилизации.
2. Дела исследуемой категории могут разрешаться в порядке особого
производства, согласно п. 10 ч. 2 ст. 264 ГПК РФ,
предусматривающему рассмотрение судом дела об установлении
«других имеющих юридическое значение фактов», помимо
перечисленных в предыдущих пунктах.
Установление факта необходимости осуществления медицинской
стерилизации может породить права и обязанности в правоотношении
недееспособного лица с медицинской организацией по оказанию
соответствующих медицинских услуг.
Существенным недостатком такого варианта правоприменения
представляется то, что инструментарий и логика изложения гл. 28 ГПК РФ не
позволяют применить нормы данного вида особого производства к делам
исследуемой категории ввиду отсутствия в главе специфики по срокам, кругу