44
(в редакции, действовавшей на момент назначения возникновения спорных
правоотношений), поскольку при совершении сделок О.Л.Е. не была способна
понимать значение своих действий и руководить ими.
По мнению суда первой инстанции, срок исковой давности по
требованиям о признании оспоримых сделок недействительными истцом не
пропущен.
Отменяя решение суда в указанной выше части и отказывая в иске,
судебная коллегия исходила из того, что О.Н. пропущен срок исковой давности
к требованиям о признании сделок недействительными, предъявленными к
М.В., Ж. и С.
Судебная коллегия указала, что срок исковой давности следует исчислять
с момента назначения истца опекуном О.Л.Е. с 20 ноября 2015 года, годичный
срок исковой давности истек 20 ноября 2016 года, а с иском в суд О.Н.
обратился 10 октября 2017 года.
С таким выводом судебной коллегии согласиться нельзя.
Суд первой инстанции установил, что после назначения истца опекуном
О.Л.Е., он 25 января 2016 года обратился в суд с иском в интересах опекаемой
об оспаривании вышеуказанных сделок.
Определением Коломенского городского суда Московской области от 22
июня 2017 года производство по делу было прекращено в связи со смертью
О.Л.Е. и О.Н. разъяснено право на обращение в суд с иском как наследника.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам
Московского областного суда от 11 сентября 2017 г. указанное определение
отменено, дело возвращено в суд для рассмотрения.
После чего определением суда от 27 сентября 2017 г. произведена замена
истца О.Л.Е. на О.Н., однако 29 сентября 2017 г., то есть через два дня после
разрешения вопроса о правопреемственности, определением Коломенского
45
городского суда Московской области иск О.Н. оставлен без рассмотрения на
основании статьи 222 ГПК РФ в связи с неявкой истца по вторичному вызову.
10 октября 2017 г. О.Н. обратился в суд с исковыми требованиями о
признании сделок, заключенных наследодателем О.Л.Г., недействительными.
Судебная коллегия данные обстоятельства оставила без оценки и вывод
суда о том, что истцом не пропущен срок исковой давности не опровергла.
Суд апелляционной инстанции, признавая, что срок исковой давности
истек 20 ноября 2016 г., не учел положений ст. 204 Гражданского кодекса
Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в п. 14 Постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.2015 г. N 43
1
и оставил без внимания то
обстоятельство, что в этот период времени в суде первой инстанции
рассматривалось гражданское дело по иску О.Н. в интересах О.Л.Е. о
признании сделок недействительными, поэтому срок исковой давности не мог
течь на протяжении всего времени рассмотрения данного дела, а после
оставления иска без рассмотрения начавшееся до предъявления иска течение
срока исковой давности продолжилось в общем порядке.
При таких данных вывод суда апелляционной инстанции о пропуске О.Н.
срока исковой давности для предъявления заявленных требований о признании
договоров купли-продажи и дарения недвижимого имущества от 21 ноября
2014 г., 27 февраля 2015 г., 2 5 мая 2015 г., 2 июня 2015 года
недействительными, нельзя признать верным».
В завершение отметим, что в случае возникновения необходимости
признания гражданина недееспособным (в том числе если ранее в отношении
его было принято решение об ограничении дееспособности) производство по
делу может осуществляться по правилам гл. 31 ГПК РФ.
При возбуждении дела об ограничении гражданина в дееспособности или
изменении степени ограничения дееспособности для лица, ранее признанного
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 (ред. от 07.02.2017)
«О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской
Федерации об исковой давности» // Бюллетень Верховного Суда РФ. N 12. Декабрь. 2015.
46
судебным решением недееспособным, необходимо закрепление в
процессуальном законодательстве в рамках отдельной главы ГПК РФ
процессуальных норм, предусматривающих особенности производства по
данным категориям гражданских дел.
2.2. Проблемы доказывания недееспособности лица
в судебном процессе в РФ и за рубежом
Рассмотрим отдельные проблемные вопросы на практике. С учетом того,
что недееспособные граждане испытывают проблемы со здоровьем, реализация
прав в данной области и будет являться предметом нашего рассмотрения.
Рассмотрим сначала судебную практику по делам о медицинской
стерилизации совершеннолетних, признанных недееспособными.
Так, согласно судебной статистике ежегодно рассматривается 34 - 35
тысяч дел о признании граждан недееспособными
1
. Сколько среди них женщин
и мужчин, способных к воспроизводству и в отношении которых может быть
проведена медицинская стерилизация? Полагаем, ответ на этот вопрос покажет
широкие перспективы применения ч. 2 ст. 57 Закона о здоровье, которые
вступили в силу с 1 января 2012 г. и по которым уже имеется судебная
практика.
В 2012 г. Ленинский районный суд г. Владимира рассмотрел дело о
медицинской стерилизации Майоровой (далее - дело Майоровой)
2
. В процессе
участвовали: в качестве заявителя назначенная опекуном сестра, в качестве
заинтересованных лиц сама признанная недееспособной совершеннолетняя
Майорова, поддержавшие заявление орган опеки и попечительства и
психоневрологический интернат.
1
Обзор судебной статистики о деятельности федеральных судов общей юрисдикции и
мировых судей в 2014 году // http://www.cdep.ru.
2
Решение Ленинского районного суда г. Владимира от 17 сентября 2012 г. // СПС
«Консультант Плюс».
47
В обоснование заявления опекун указала на то, что сестра признана
недееспособной, в связи с асоциальным поведением оформлена в
психоневрологический интернат, ей проводились аборты, после чего она
продолжает вести активную половую жизнь с разными половыми партнерами.
Майорова наблюдается у гинеколога, получает противозачаточные препараты,
но принимает их неохотно, врач рекомендовал рассмотреть вопрос о
стерилизации.
В ходе судебного разбирательства представитель психоневрологического
интерната подтвердил сказанное опекуном, пояснил, что Майорова склонна к
алкоголизации и беспорядочным половым связям, контрацепция с ВМС ей
противопоказана, охарактеризовал состояние здоровья недееспособной.
Суд установил следующие обстоятельства: Майорова признана
недееспособной, заявитель назначена ее опекуном; Майорова
проинформирована о возможном медицинском вмешательстве в целях лишения
способности к воспроизводству потомства, в меру своих психических
возможностей осознает значимость проведения операции, с чем согласилась
полностью; психическое расстройство Майоровой входит в перечень
медицинских показаний для медицинской стерилизации.
Суд удовлетворил заявление законного представителя, разрешив
проведение операции по медицинской стерилизации недееспособной.
Подобное решение в 2015 г. вынес Глазовский районный суд Удмуртской
Республики, рассмотрев дело о медицинской стерилизации Пойловой
1
(далее -
дело Пойловой). В процессе участвовали: в качестве заявителя назначенная
опекуном мать, полагавший необходимым удовлетворить заявление прокурор,
в качестве заинтересованных лиц сама признанная недееспособной
совершеннолетняя Пойлова и психоневрологический интернат. Суд привлекал
к участию в деле как заинтересованное лицо орган опеки и попечительства,
1
Решение Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 9 апреля 2015 г. //
СПС «Консультант Плюс».
48
представитель которого на судебное заседание не явился. В обоснование
заявления опекун указала на то, что дочь признана недееспособной,
гинекологом рекомендована медицинская стерилизация.
Суд установил следующие факты: заявитель назначена опекуном,
Пойлова признана недееспособной и определена в психоневрологический
интернат; диагноз Пойловой соответствует перечню медицинских показаний
для проведения стерилизации; Пойлова проинформирована о возможном
медицинском вмешательстве.
Представитель психоневрологического интерната заявление опекуна
поддержал. Суд удовлетворил заявление опекуна, разрешив проведение
операции по медицинской стерилизации недееспособной.
Решение с формулировкой «признать необходимым проведение
медицинской стерилизации в отношении недееспособной» принял в 2012 г.
Октябрьский районный суд г. Тамбова, рассмотрев дело о медицинской
стерилизации N. по заявлению опекуна, матери Недосекиной
1
(далее - дело
Недосекиной, по фамилии заявителя). В процессе участвовал поддержавший
заявление прокурор. Заинтересованные лица - психиатрическая больница и
орган опеки и попечительства своих представителей для участия в судебном
заседании не направили. Заявление опекуна было удовлетворено. Дело
Недосекиной примечательно отсутствием в судебном заседании
недееспособной, а также представителей органа опеки и попечительства и
психоневрологического интерната. Кроме того, если в деле Пойловой и
Майоровой учитывались особенности гинекологического здоровья женщин, в
деле Недосекиной - только психическое заболевание и утверждение опекуна о
возможности нежелательной беременности.
1
Решение Октябрьского районного суда г. Тамбова от 6 июня 2012 г. // СПС
«Консультант Плюс».
49
Впрочем, обусловлено это отсутствием в гипотезе нормы о стерилизации
совершеннолетнего недееспособного обстоятельств, характеризующих его
интересы и состояние здоровья.
В связи с чем считаем необходимым также рассмотреть проблемы
материально-правового регулирования медицинской стерилизации.
Материальное право системно влияет на гражданский процесс,
обусловливая его особенности применительно к отдельным категориям дел,
поэтому исследование процессуальной формы было бы неполным без
обращения к анализу материально-правового регулирования соответствующих
институтов.
Вопросы медицинской стерилизации регулировались и ранее.
Перечень медицинских показаний для медицинской стерилизации, утв.
Приказом Минздравсоцразвития России от 18 марта 2009 г. N 121н
1
, включает
12 классов болезней, в том числе психические расстройства трех классов.
Хотя ст. 57 Закона о здоровье прямо на то не указывают, разрешая о
стерилизации, судам следует устанавливать факт наличия соответствующих
медицинских показаний, как это было при рассмотрении проанализированных
выше дел Пойловой, Майоровой, Недосекиной.
Форма информированного добровольного согласия на проведение
медицинской стерилизации нормативно-правовыми актами не утверждалась,
хотя ст. 20 и ч. 1 ст. 57 Закона о здоровье предусматривают такое согласие. При
этом за нарушение требований о добровольном согласии на стерилизацию
КоАП РФ
2
ответственности не устанавливает. С чем мы имеем дело в данном
случае? Вряд ли с квалифицированным молчанием законодателя, скорее с
1
Приказ Минздравсоцразвития РФ от 18.03.2009 N 121н «Об утверждении перечня
медицинских показаний для медицинской стерилизации» (Зарегистрировано в Минюсте РФ
16.04.2009 N 13787) // СПС «Консультант Плюс».
2
Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от
30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 27.12.2019) (с изм. и доп., вступ. в силу с 13.01.2020)// Собрание
законодательства РФ. 2002. N 1 (ч. 1). Ст. 1.
50
пробелом в праве. Применение по аналогии устанавливающих
административную ответственность норм недопустимо, поэтому полагаем
необходимым именно устранение пробела: в КоАП РФ следует предусмотреть
ответственность за нарушение требований законодательства в сфере охраны
здоровья о получении информированного добровольного согласия на
проведение медицинской стерилизации.
Анализ норм об ответственности за преступления против
репродуктивного здоровья не является целью нашего исследования, равно как и
проблемы, связанные с искусственным прерыванием беременности
совершеннолетних женщин, признанных недееспособными. Они не были
включены нами в рассматриваемые примеры судебной практики из-за
существующего в законодательстве РФ пробела – речь здесь о вопиющем
отсутствии конституционно закрепленного за нерождённым ещё, но в будущем
безусловно человеком, права на жизнь как наивысшую ценость. Важно
подчеркнуть, что в следствие этого он, по нашему мнению, оказывается
наиболее уязвимым и беззащитным перед обществом, в котором бесправен.
Однако следует заметить, и мы считаем крайне необходимым
подчеркнуть то, что именно эта дискуссионная проблема непризнания за
внутриутробными детьми
1
правоспособности, так явно выходящая за рамками
данного исследования проблем обеспечения прав недееспособных лиц в
гражданском праве и процессе, удивительным образом подчёркивает в высокой
степени необходимость защиты и охраны самим обществом и принятыми в нем
законами здоровья и жизни человека, находящегося всостоянии наивысшей
1
«Согласно статье 1 Конвенции о правах ребёнка, принятой Генеральной Ассамблеей
ООН 20 октября 1989 года, «ребёнком признаётся каждое человеческое существо до
достижения 18-летнего возраста, если по закону оно не достигает совершеннолетия ранее».
Начальный момент, с которого следует признать человека ребёнком, прямо не установлен.
С правовой точки зрения очень важно обозначить временные границы понятия
«ребёнок», так как ребёнок пользуется специальными правами, которые ему присущи только
в данный период. Различные правовые и доктриальные источники противоречат друг другу в
части установления первоначального момента правоспособности ребёнка, связанного с его
рождением.» // Права неродившегося ребёнка в России. По материалам статьи Н.И.
Беседкиной в журнале «Государство и право», № 4/2006 // http://www.ukon.su.
51
степени ограниченых возможностей, чем также подтверждается актуальность
выбранной для исследования темы. Поэтому важно все же здесь обратить
внимание на тот факт, что в самом начале своего развития любой человек, как
правило, находится в полной зависимости от окружающего егообщества,
принятих в нем законов, волеизъявления людей, от которых и зависят его
жизнь и здоровье, и при этом не имеет ни способности, ни возможности заявить
о каких-либо правах на свою жизнь и свое здоровье, если гражданское
демократическое общество само не обяжет себя законодательно и
конституционно признать и закрепить за ним эти права.
Так, мы сочли возможным и допустимым обратить внимание на
отсутствие в настоящем исследовании рассуждений, выводов и предложений по
поводу имеющихся в судебной практике проблем обеспечения прав
забеременевших совершеннолетних женщин, признанных недееспособными, в
части их права на искусственное прерывание беременности или аборт. И это
именно и только по причине несправедливости рассматривать его без учета
права на жизнь ее внутриутробного младенца, так как оно не
закрепленозаконодательно
1
и конституционно как неотъемлемое, чему имеется
прецедент
2
.
1
«По Уголовному кодексу Германии женщина должна осознавать, что неродившийся
человек в каждой стадии беременности имеет собственное право на жизнь. Статьи,
посвященные прерыванию беременности, отнесены к разделу 16 «Наказуемые деяния против
жизни».
Законодательство Голландии полагает, что ещё неродившийся ребёнок считается уже
появившимся на свет, если эта презумпция соответствует его интересам.» // Права
неродившегося ребёнка в России. По материалам статьи Н.И. Беседкиной в журнале
«Государство и право», № 4/2006 // http://www.ukon.su.
2
«В Конституции Ирландии, принятой в 1990 г., закреплено «право на жизнь
нерождённого». В Ирландии аборты запрещены, за исключением тех случев, когда жизни
женщины объективно угрожает опасность.
Согласно ст. 15 Конституции Словацкой Республики от 1 сентября 1992 г.,
«человеческая жизнь достойна охраны ещё до рождения».
Составной частью конституционной системы Чешкой Республики является Хартия
основных прав и свобод, статья 6 которой охраняет жизнь ребёнка ещё до его рождения.» //
Права неродившегося ребёнка в России. По материалам статьи Н.И. Беседкиной в журнале
«Государство и право», № 4/2006 // http://www.ukon.su.
52
В связи с вышесказанным, и поскольку в РФ
1
на сегодня ситуация
выглядит иначе, отметим только, что в посвященной проблемам толкования и
применения статьи 123 УК РФ литературе особое внимание придается
криминообразующим признакам незаконного производства искусственного
прерывания беременности, моменту окончания этого преступления, проблемам
его отграничения от смежных преступных деяний
2
. Существует предложение
внести в УК РФ изменения, легализующие согласие лица на причинение вреда
в качестве одного из обстоятельств, исключающих преступность
соответствующего деяния
3
.
Такой подход соответствует идее о том, что по общему правилу каждый
человек должен иметь возможность распоряжаться своим телом так, как он
хочет, но как отмечалось выше, не учитывает прав человека в его
внутриутробном состоянии (на стадии развития эмбриона), игнорируя
очевидный факт, что ребёнок и женщина, беременная им, – двое, причём у
каждого своё тело, хотя одно заключено в другом.
Законодательство в сфере охраны здоровья, защиты семьи, материнства,
отцовства и детства относится к совместному ведению Российской Федерации
и ее субъектов (п. «ж» ст. 72 Конституции РФ). В некоторых регионах нашей
страны имеются законы, регулирующие отдельные вопросы репродуктивного
1
«И Россия традиционно озабочена проблемой рождения и воспитания новых
поколений граждан, здоровых нравственно и физически. Но в реальном её решении
отсутствует истинно гуманный, рациональный и взвешенный подход, свидетельствующий о
действительной полноценной заботе и охране жизни, здоровья и неприкосновенности, иных
прав детей в нашей стране. Стоит отметить, что как медицинское, так и юридическое
определение существа, растущего в теле матери, не будет исключать возможности ошибки,
последствием которой зачастую является посягательство на жизнь человека. Соответственно,
те дети, правовое положение которых не является статусом ребёнка, автоматически теряют
естественные права, в первую очередь, право на жизнь.»// Права неродившегося ребёнка в
России. По материалам статьи Н.И. Беседкиной в журнале «Государство и право», № 4/2006
// http://www.ukon.su.
2
Дядюн К.В. Незаконное проведение искусственного прерывания беременности:
проблемы квалификации // Адвокат. 2016. N 4. С. 30 - 37.
3
Широков К.С. Согласие лица на причинение вреда как обстоятельство,
исключающее преступность деяния при проведении искусственного прерывания
беременности (аборта) // Медицинское право. 2015. N 4. С. 53 - 55.
53
здоровья, впрочем, это регулирование в целом принципиально не отличается от
федерального и носит декларативный и бланкетный характер.
Таким образом, сделаем промежуточный вывод о том, что материально-
правовое регулирование медицинской стерилизации совершеннолетней,
признанной в установленном законом порядке недееспособной,
характеризуется пробельностью, непоследовательностью, что не может не
порождать процессуальных проблем и отражается на эффективности
правоприменения.
Исследуя правовую природу заявления законного представителя
недееспособного о медицинской стерилизации отметим следующее. Неизбежно
возникает вопрос, с какой целью подается заявление о проведении в отношении
недееспособного совершеннолетнего лица стерилизации. Что в данном случае
представляет собой медицинское вмешательство, безусловно сопряженное с
повреждением здоровья и посягающее на личную неприкосновенность,
гарантируемую Конституцией РФ? Это своеобразная санкция в отношении
нездорового человека, превентивная мера в защиту общества, мера в защиту
интересов опекаемого или, может быть, его опекуна? От ответа зависит
специфика процессуальной формы.
Сразу отбросим идею о стерилизации как лишении репродуктивного
права на воспроизводство, поскольку лишение права - мера ответственности, а
квалификация беременности как правонарушения недопустима. Совершает ли
женщина, пусть нездоровая, правонарушение, забеременев и родив? Вряд ли об
этом стоит рассуждать даже риторически. Рассматривать нормы о медицинской
стерилизации недееспособных совершеннолетних как способствующие
ограничению рождаемости у данной категории граждан для предотвращения
совершения ими возможных правонарушений в качестве родителей совершенно
не справедливо, тем более в свете обратимости признания гражданина
недееспособным.