25
что меры правовой защиты не должны автоматически влечь полную утрату
гражданской дееспособности, ее ограничение должно быть возможно только
тогда, когда это необходимо для защиты заинтересованного лица. Что не
менее важно, документ закрепил принцип максимального признания
дееспособности, суть которого заключается в том, что в рамках
законодательства по мере возможности должно признаваться существование
различных степеней недееспособности, а также то, что степень
недееспособности может изменяться с течением времени. Изменение
подходов к недееспособности и опеке над недееспособными в
международных документах повлекло изменение моделей правового
регулирования недееспособности в ряде стран Европы.
Россия оказалась не чужда общеевропейскому тренду
индивидуализации регулирования отношений в сфере определения
дееспособности совершеннолетних лиц, страдающих психическими
расстройствами. Впервые за долгие годы отечественный законодатель
применил дифференцированный подход к оценке последствий наличия у
гражданина нарушений психических функций - гражданское
законодательство дополнено новыми нормами об ограничении
дееспособности по причине психического расстройства лица (п. 2 ст. 30 ГК
РФ)
22
.
Россия, присоединившись к Совету Европы, de facto и должна
придерживаться означенной выше Рекомендации Комитета Министров,
провозглашающей принципы соразмерности целей и средств, максимального
сохранения дееспособности и гибкости правовых последствий установления
недееспособности.
22
Рязанова О.Н., Макамбетова М.Ж. Ограничение наследственных прав лиц, не
обладающих дееспособностью и лиц, обладающих неполной дееспособностью // В
сборнике: ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ сборник статей
II Международной научно-практической конференции : в 2 частях. Отв. ред. Гуляев
Герман Юрьевич. – 2018. – С. 117-119.
26
Так, в деле Штукатуров против России ЕСПЧ постановил, что решение
судьи отозвать правоспособность заявителя на основании документальных
доказательств, не видя его и не слыша от него, было «необоснованным и
нарушало принцип состязательности судопроизводства», изложенный в
пункте 1 статьи 6
23
.
Хотя в ЕСПЧ нет четкого положения, касающегося правоспособности,
ЕСПЧ признал, что ограничение правоспособности лица может представлять
собой «вмешательство» в его право на уважение частной и семейной жизни,
предусмотренное статьей 8. Это отражает толкование судом статьи 8 как
закрепляющей «за индивидом сферу, в которой он может свободно
осуществлять развитие и реализацию своей личности».
Суд постановил, что решение об отказе в восстановлении ее полной
дееспособности «представляет собой серьезное вмешательство в право
заявителя на уважение ее частной жизни». Она вновь подтвердила свою
точку зрения, высказанную Штукатуровым
24
. В. Россия указала, что лишение
заявителя дееспособности представляет собой «вмешательство в частную
жизнь заявителя, которое было очень серьезным» и что «в результате его
недееспособности заявитель стал полностью зависимым от своего
официального опекуна почти во всех сферах жизни». Установив, что
вмешательство в осуществление права на частную и семейную жизнь
произошло в результате снижения дееспособности, возникает вопрос о том,
оправдано ли такое вмешательство одним из положений, изложенных в
пункте 2 статьи 8. Это отражает позицию суда о том, что ограничения прав
лиц, лишенных дееспособности, даже если они возникают в сфере их частной
23
Постановление ЕСПЧ от 27.03.2008. Дело «Штукатуров (Shtukaturov) против
Российской Федерации» (жалоба № 44009/05) // Бюллетень Европейского Суда по правам
человека. 2009. № 2.
24
Напольских И.М. Порядок признания гражданина недееспособным: проблемы
регламентации и правоприменительная практика // В сборнике: Будущее науки-2016
Сборник научных статей 4-й Международной молодежной научной конференции: в 4-х
томах. – 2016. – С. 228-232.
27
и семейной жизни, в принципе не противоречат требованиям статьи 8».
ЕСПЧ рассмотрел ряд положений статьи 8 (2), оценивая, допускают ли они
ограничение правоспособности в конкретных обстоятельствах. Например, в
деле Берковой суд постановил, что, запрещая заявителю подавать новое
заявление о полной дееспособности в течение трех лет, национальные суды
«преследовали законную цель по смыслу второго пункта статьи 8-защиту
прав заявителя, страдающего психическим заболеванием, а также прав
других лиц». Однако суд не счел, что вмешательство в частную жизнь
заявителя было «необходимым в демократическом обществе», и тем самым
признал нарушение права на неприкосновенность частной жизни. В своем
знаменательном решении по делу Штукатурова.
В России ЕСПЧ установил, что ни умственная отсталость, ни проблема
психического здоровья сами по себе не являются основанием для
юридической недееспособности: «наличие психического расстройства, даже
серьезного, не может быть единственной причиной для оправдания полной
недееспособности». ЕСПЧ задумался о пороге, который должен быть
соблюден для полного устранения правоспособности, чтобы соответствовать
правам, предусмотренным статьей 8. Суд заявил, что «по аналогии с делами
о лишении свободы, для оправдания полной недееспособности психическое
расстройство должно быть» такого «рода или степени», которая оправдывает
такую меру».
В Конвенции ООН не содержится конкретного определения понятия
инвалидность. К инвалидам относятся лица с длительными физическими,
умственными, интеллектуальными и сенсорными нарушениями, которые при
взаимодействии с различными барьерами могут препятствовать их полному и
эффективному участию в жизни общества наравне с другими. В пункте е)
преамбулы Конвенции ООН признается, что инвалидность является
эволюционирующей концепцией и что поэтому не существует общепринятых
28
терминов для описания лиц с умственными недостатками и лиц с
психическими расстройствами, охватываемых настоящим докладом.
Опираясь на это различие между степенями ограничения
правоспособности, суд подробно остановился на необходимости того, чтобы
любые меры, ограничивающие правоспособность, были соразмерны
«законным целям», описанным в статье 8 (2). Он отметил, что, хотя ГК РФ
проводит различие между полной дееспособностью и полной
недееспособностью, «он не предусматривает никакой» пограничной
«ситуации, кроме как для наркоманов или алкоголиков». Ссылаясь на
принципы, выработанные в рекомендации R(99). Комитета министров, в
которой излагается необходимость соразмерности и максимального
резервирования дееспособности, суд пришел к выводу, что бинарное
различие между полной дееспособностью и отсутствием дееспособности «не
предусматривает» индивидуального ответа», как это предусмотрено в
рекомендации. Далее суд пришел к выводу, что «в результате, в данных
обстоятельствах права заявителя в соответствии со статьей 8 были
ограничены более чем строго необходимым образом» и что вмешательство в
частную жизнь заявителя было несоразмерно преследуемой законной цели»,
что представляет собой нарушение статьи 8.
При этом диагноз психического расстройства первоначально кажется
относительно простым: пациенты присутствуют с симптомами или
видимыми признаками болезни медицинские работники ставят диагнозы,
основываясь главным образом на этих симптомах и признаках и
прописывают лекарства, психотерапию или оба, соответственно.
В дополнение к рассмотрению вопроса о том, оправданы ли
ограничения правоспособности в соответствии со статьей 8 (2), подход ЕСПЧ
сосредоточился на том времени, которое требуется соответствующим
национальным органам для принятия решений относительно
правоспособности того или иного лица.
29
Отмечая внутреннюю озабоченность по поводу того, что «трехлетний
период, в течение которого лицу может быть запрещено повторно
ходатайствовать о восстановлении его дееспособности, является чрезмерно
длительным и может серьезно повлиять на права человека такого лица», суд
пришел к выводу, что нарушение статьи 8 в данном деле было вызвано тем,
что «заявителю было запрещено повторно ходатайствовать о восстановлении
полной дееспособности в течение трех лет».
Вслед за страсбургскими судьями КС РФ в своем постановлении
25
отметил, что сам факт обращения с заявлением о признании гражданина
недееспособным не предрешает итоговый акт органа правосудия и,
следовательно, не есть основание для лишения указанного гражданина
гражданской процессуальной дееспособности, т.е. возможности своими
действиями в полном объеме осуществлять принадлежащие ему
процессуальные права, выполнять процессуальные обязанности и поручать
ведение дела в суде представителю.
Более того, не вступившие в законную силу решения суда первой
инстанции могут быть обжалованы сторонами и другими лицами,
участвующими в деле. Стало быть, гражданин, в отношении которого
состоялось подобное решение, вправе его обжаловать. Судья Г.А. Гаджиев в
своем особом мнении разделил выводы, содержащиеся в резолютивной части
Постановления КС РФ, синхронно подчеркнув: «Положение ст. 29 ГК РФ
26
не должно пониматься таким образом, что признание недееспособным в
сфере гражданского оборота означает ограничение прав во всех остальных
25
Постановление Конституционного Суда РФ от 27.02.2009 № 4-П «По делу о проверке
конституционности ряда положений статей 37, 52, 135, 222, 284, 286 и 379.1 Гражданского
процессуального кодекса Российской Федерации и части четвертой статьи 28 Закона
Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее
оказании» в связи с жалобами граждан Ю.К. Гудковой, П.В. Штукатурова и М.А.
Яшиной» // Собрание законодательства РФ. 2009. № 11. Ст. 1367.
26
Раздорожный К.Б. Порядок признания гражданина недееспособным // Аллея науки. –
2017. – Т. 2. – № 12. – С. 499-505.
30
сферах жизни. В частности, признание недееспособным не должно
приводить к поражению в процессуальных правах».
Если обратиться Несколько позднее КС РФ в своем постановлении
27
признал перечисленные в названии нормы не соответствующими Основному
закону страны, ибо они не предполагают дифференциацию правовых
последствий наличия у гражданина патологии психических функций при
урегулировании вопроса о его недееспособности, которые были бы
пропорциональными уровню фактического снижения способности понимать
значение своих действий или руководить ими. КС РФ обязал законодателя
изменить существующую модель регулирования материально-правовых
отношений как игнорирующую индивидуальные особенности конкретного
человека, который при учете интеллектуального и волевого признаков может
быть одинаково признан и недееспособным, и ограниченно дееспособным.
Словом, конституционные судьи призвали законодательную власть подумать
над дальнейшей диверсификацией института дееспособности без
определения степеней недееспособности.
Правовые позиции ЕСПЧ и КС РФ отчасти были реализованы
отечественными нормотворцами в процессуальной плоскости. В настоящее
время системный анализ ст. 135 и 222 ГПК РФ показывает, что суд не
уполномочен отказывать недееспособному лицу в принятии заявления или
оставлять его без рассмотрения, если в нем просится о восстановлении
дееспособности; ст. 167 и 284 ГПК РФ обязывают органы правосудия иметь
точные сведения об извещении заинтересованного лица по делу о признании
его недееспособным и обеспечивать его присутствие в зале судебного
заседания, если это не создает опасности для его жизни или здоровья либо
для жизни или здоровья окружающих; ч. 3 ст. 284 ГПК РФ позволяет
27
Постановление Конституционного Суда РФ от 27.06.2012 № 15-П «По делу о проверке
конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31 и статьи 32 Гражданского
кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки И.Б. Деловой» // Собрание
законодательства РФ. 2012. № 29. Ст. 4167.
31
недееспособному лично или через выбранных представителей обжаловать
решение путем подачи апелляционной жалобы под условием; ч. 2 ст. 286
ГПК РФ не воспрещает недееспособному адресовать требование в суд о
признании его дееспособным (правда, периодичность подачи таких
заявлений законом не закреплена, хотя на ее закреплении неоднократно
настаивал ЕСПЧ).
Тем не менее, перечень данных оснований для признания гражданина
ограничено дееспособным был расширен с введением федерального закона
от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»
28
. Подпунктом
«б» пункта 15 статьи 1 данного федерального закона к уже имеющимся трем
основаниям было добавлено еще одно: психическое расстройство, при
котором гражданин способен понимать значение своих действий или
руководить ими лишь при помощи других лиц (далее – лица, страдающие
психическим расстройством)
29
. Данный подпункт вступил в силу со 2 марта
2015 года. Поэтому именно с 02.03.2015 г. мы можем говорить о появлении
нового основания для ограничения дееспособности гражданина, что, в свою
очередь, повлекло массу проблем в реализации данной нормы
30
.
До принятия данного федерального закона лица, страдающие
психическим расстройством могли признаваться лишь недееспособными, что
не совсем является отражением объективной действительности. Вопреки
28
Федеральный закон от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Собрание
законодательства РФ. 2012. № 53 (ч. 1). Ст. 7627.
29
Бур К.А. Признание судом лиц недееспособными // В книге: Перспективы
государственно-правового развития России в XXI веке Материалы Всероссийской научно-
теоретической конференции адъюнктов, курсантов и слушателей вузов МВД России,
аспирантов и студентов образовательных организаций, посвященной 55-летию
Ростовского юридического института Министерства внутренних дел Российской
Федерации. – 2016. – С. 32.
30
Ярмонова Е.Н., Соколова Т.Г. Изменение правового положения лиц, страдающих
психическими расстройствами, в гражданском законодательстве // Научно-методический
электронный журнал «Концепт». – 2016. – Т. 41. – С. 237-243.
32
того, что материальная норма ГК РФ, вступила в силу с марта 2015 г., в
гражданской процессуальной сфере до сих пор не урегулирован
процессуальный порядок рассмотрения дел об ограничении дееспособности в
силу психического расстройства
31
.
Прошло достаточное количество времени с момента вступления в силу
дополнений в ст. 30 ГК РФ, но сложно говорить о единой практике
рассмотрения указанных дел. В соответствии с п. 19 Постановления Пленума
ВС РФ
32
заявления об ограничении дееспособности лиц, страдающих
психическим расстройством, рассматриваются судом по правилам,
предусмотренным для признания граждан недееспособными.
Вследствие того, что признание гражданина недееспособным в силу
психического расстройства рассматривается в особом производстве, дела об
ограничении также рассматриваются в рамках особого производства
33
.
Нетрудно заметить, что во всех приведенных выше эпизодах
законодатель по-прежнему не отказался от отождествления гражданской и
гражданской процессуальной дееспособности - им сделаны лишь некоторые
отступления по делам о признании лица недееспособным
34
.
В целом проблема в теоретико-прикладном контексте остается
актуальной, поскольку имеется множество прочих случаев, требующих
присутствия у материально недееспособных субъектов гражданской
31
Брыкалина Ю.А. Порядок признания гражданина недееспособным: законодательные
изменения // В книге: Перспективы государственно-правового развития России в XXI веке
Материалы Всероссийской научно-теоретической конференции адъюнктов, курсантов и
слушателей вузов МВД России, аспирантов и студентов образовательных организаций,
посвященной 55-летию Ростовского юридического института Министерства внутренних
дел Российской Федерации. – 2016. – С. 50-51.
32
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении
судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 8.
33
Иванова А.А.Актуальные проблемы процессуального порядка рассмотрения дел об
ограничении дееспособности граждан, страдающих психическими расстройствами //
Скиф. Вопросы студенческой науки. – 2019. – № 5-2 (33). – С. 16-19.
34
Репникова Ю.В. Некоторые аспекты соотношения правоспособности и дееспособности
физических лиц / Вестник экономической безопасности. – 2017. – № 1. – С. 58-60.
33
процессуальной дееспособности (например, при расхождении мнений
представителя и представляемого, злоупотреблении опекуном
предоставленными правами либо его нежелании осуществлять возложенный
на него долг по защите свобод и законных интересов опекаемого)
35
.
Итак, на основании вышеизложенного, можно сделать следующий
вывод: В настоящее время под влиянием комплекса норм международного
права юридическая доктрина и судебная практика постепенно стали менять
собственное представление о существе прав, свобод и законных интересов
недееспособных и ограниченных в дееспособности лиц.
В международных договорах и рекомендациях прослеживается
тенденция к отказу от жесткой медицинской модели недееспособности,
разграничению формальной и функциональной недееспособности, а также к
переходу к формуле минимального ограничения прав граждан, в том числе в
сфере цивилистического правосудия.
Таким образом, нововведения по факту устанавливают две
категории ограничения дееспособности – разные по степени ограничения
прав в зависимости от особенностей и возможностей гражданина,
имеющего тяжелое психическое заболевание.
Тем не менее, с учетом всех недостатков, со 2 марта 2015 года
появится возможность применять некоторые ограничения в
дееспособности граждан, имеющие психические заболевания, а не лишать
их дееспособности полностью, вверяя воле опекунов.
35
Солянко П.Б. Правоспособность и дееспособность суда (теоретико-правовые аспекты
проблемы) // Российский судья. – 2016. – № 12. – С. 52-55.
34
ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО СТАТУСА ОГРАНИЧЕННО
ДЕЕСПОСОБНЫХ ИЛИ НЕДЕЕСПОСОБНЫХ ГРАЖДАН
2.1. Признание граждан ограниченно дееспособными или
недееспособными
Дееспособность является неотчуждаемой от лица, ее объем
устанавливается и может быть ограничен исключительно в случаях и
порядке, уста новленных законом. Принудительное ограничение
дееспособности возможно только по решению суда в случаях, установленных
законом. Именно поэтому, психологическая специфика содержания
дееспособности физического лица, а также оснований для ее ограничение
вызывает научный интерес, как с теоретической точки зрения, так и в
практической плоскости. Как и правоспособность, дееспособность по
общему правилу является равной для условно равных по способности
осознавать значение своих действий и руководить ими физических лиц.
Объем дееспособности физического лица может быть ограничен
исключительно в случаях и в порядке установленных законом. о содержании
дееспособности, то он при полной дееспособности максимально
приближается к содержанию правоспособности.
Но, принимая во внимание тот факт, что в реальной жизни каждый
человек индивидуален и имеет свой собственный объем духовных и
физических ресурсов, абстрактная возможность к правомочности не может
совпасть с реально имеющимися правами и обязанностями. Кроме того,
принцип разумности осуществления своих прав, всегда является
сдерживающим фактором.
Таким образом, права и обязанности и возможность их приобретать
должны строиться на началах разумности, справедливости и
целесообразности. А если лицо злоупотребляет возможностью создавать для