25
признаются равными. Но, что касается сфер высокой духовности, есть
негласная традиция, фиксирующая эти области за представителями сильного
пола, в то время как участь женщины - прежде всего семья, забота о хлебе
насущном. Как гласит предание, сам Гаутама был категорически против того,
чтобы женщины становились монахинями и вставали на путь посвящения,
поскольку им не под силу следовать аскетическим ограничениям монашеской
жизни. Не спроста в своих молитвах буддистские мужчины благодарят судьбу
за то, что не появились на свет женщинами, доказывая подобными
благочестивыми "исповеданиями" присутствие женской дискриминации.
Интересно, что на факты учености и благочестия самых первых
монахинь, гипсовые статуи которых даже присутствуют в святых храмах -
пагодах - в буддистских сообществах будто закрывают глаза. К примеру, в
Бирме отношение к монахиням далеко не такое уважительное, как к монахам.
Последних почти боготворят, в то время как на представительниц слабого
пола, приверженцев духовной жизни смотрят абсолютно по-другому, что, в
частности обретает свое отражение в бирманской поговорке: "Если девушка
не вышла замуж или разорилась, то ей остается только одеться в розовые
одежды тилащин". Слово "тилащин" можно перевести как "соблюдающая
заповеди" либо же "обладающая добродетелями" - таким образом называют в
Бирме буддистских монахинь.
Основные препятствия духовному росту и развитию в буддизме имеют
психологический характер. Это жадность, ненависть, заблуждение и гордыня.
Однако исключённость представительниц слабого пола из религиозного
подвижничества делает их носителями подобных отрицательных качеств,
олицетворяющих человеческое зло. Возможно, именно по этой причине
обращение к монахиням в женском роде является непозволительным, по сути
осквернительным. Другими словами, "соблюдающие заповеди" и