Согласно первому подходу, опасность повторного совершения
преступления определяется особенностями личности субъекта преступления
и спецификой совершенных преступных деяний.
Русский известный юрист Н.С. Таганцев писал по этому поводу: «В
каждом преступном деянии можно вычленить два существенных компонента:
трансформация, производимая во внешнем мире, и отдельная преступная
воля, выразившаяся в этом деянии со всеми ее характеристическими
признаками. Но факт совершения еще прежде виновным такого же или
какого-либо другого преступного деяния привносит особые черты в тот и
другой из показанных выше компонентов: модификация мира будет уже не
та, потому что повторение преступления возбуждает особенно сильно
беспокойство в обществе, увеличивает соблазн дурного примера; еще сильнее
изменения, привносимые в компонент субъективный: в нем заметны и
привычку, и усиление закономерности...»
15
Ту же позицию можно встретить и у современных авторов, а именно, у
Н.Н. Роговой: «Лицо, совершившее несколько преступных деяний,
отличается довольно устойчивыми антиобщественными установками и
взглядами. Причиненный материальный, физический или иной ущерб в итоге
совершения нескольких преступных деяний оказывается, как правило, более
существенным, чем вред, причиненный в итоге совершения одного
преступного деяния при прочих равных условиях»
16
. Однако сложно
согласиться с этими суждениями в полной мере, в силу прежде всего
методологических установок.
Думается, преступность рецидивного характера – это общее количество
преступлений за определенный период времени в конкретном обществе,
слагаемое из рецидивных преступных деяний. В структуру и объем
преступных деяний, совершаемых повторно ранее судимыми лицами, не
входят первичные преступные деяния, за которые рецидивист уже имеет
15
Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая Т.2.-М., 1994, c. 47.
16
Рогова Н.Н. Совокупность преступлений: вопросы теории и практики. Автореф. дисс. .
канд. юрид. наук / Н.Н. Рогова. -Екатеринбург, 2003. 25 с.
25