65
"Признание судом недействующим нормативного правового акта или отмена
такого акта в установленном порядке вышестоящим органом или лицом как не
соответствующего закону не может рассматриваться в качестве обстоятельства,
предусмотренного п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ, за исключением случаев, когда
данный нормативный акт признан недействующим с момента его принятия"
(абз. 3 п. 7 Постановления).
Т.Т. Алиев предлагает использовать в подобной ситуации критерий
преюдициальности отмененного акта государственного органа. По его мнению,
на способность подобных актов быть преюдициальными указывает п. 4 ст. 215
и п. 3 ст. 395 ГПК
1
. С подобным подходом вряд ли можно согласиться, все же
преюдициальность связана с законной силой судебного решения. Факты и
правоотношения, установленные вступившим в законную силу решением суда,
не доказываются вновь (ст. 61, ч. 2 ст. 209 ГПК). В ст. 61 ГПК акты несудебных
органов среди актов, обладающих преюдициальными свойствами, не названы.
Следовательно, законодатель видит иной механизм их влияния на решение суда
по гражданскому делу: это механизм разграничения подведомственности дел.
К сожалению, Пленум ВС вопросу об "иных" актах внимания не уделяет.
В литературе, к примеру, ведомственные разъяснения как основание для
пересмотра оценены отрицательно, как вмешательство государства в судебный
процесс
2
. Таким образом, существует необходимость в уточнении, какие акты и
каких несудебных органов могут порождать пересмотр по новым
обстоятельствам.
Новым обстоятельством может выступать признанная вступившим в
законную силу судебным постановлением суда общей юрисдикции или
арбитражного суда недействительной сделка, повлекшая за собой принятие
незаконного или необоснованного судебного постановления по данному делу
(п. 2 ч. 4 ст. 392 ГПК, п. 2 ч. 3 ст. 311 АПК).
1
Алиев Т. Применение преюдициальных актов при рассмотрении судами гражданских дел
по вновь открывшимся обстоятельствам // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. №11.
С. 6.
2
Петрова И.А. Указ. сочю. - С. 71.
66
Верховный Суд РФ разъяснил, что указанное основание применяется,
если вывод о признании недействительной оспоримой или ничтожной сделки
либо о применении последствий недействительности ничтожной сделки сделан
в резолютивной и (или) мотивировочной части решения суда по другому делу
(п. 11-б) Постановления Пленума). Аналогичное разъяснение в своем
Постановлении давал и Пленум Высшего Арбитражного Суда (п. 8).
Если оспоримая сделка признана судом недействительной и прекращена
на будущее время, то признание такой сделки недействительной не может
являться основанием для пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам
(п. 8 Постановления ВАС от 30 июня 2011 г.). Такие случаи, очевидно, нужно
рассматривать как основание для предъявления нового иска.
Указанное основание при его практической реализации неизменно
сталкивается с вопросом: как суд, рассмотревший в свое время данное дело по
существу, не обратил внимания на проблемность сделки, лежащей в основе
правоотношений сторон? Как именно он сформировал предмет доказывания,
все ли обстоятельства, имеющие значение для дела, были выяснены? В
соответствии с положениями ч. 2 ст. 56 ГПК (АПК таких формулировок не
имеет), суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой
стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже
если стороны на какие-либо из них не ссылались. Если суд выполняет должным
образом возложенные на него обязанности по доказыванию, то как осталась
незамеченной недействительная, а тем более ничтожная сделка? Согласимся,
что выполнение судом своих обязанностей было бы хорошей
профилактической мерой для последующих требований о пересмотре судебных
решений ввиду того, что сделка была оспорена и признана другим судом
недействительной.
Сторона, не согласная со сделкой или каким-то ее условием, заявить об
этом должна при первом судебном разбирательстве, связанном с этой сделкой.
Данная позиция фиксируется в протоколе судебного заседания. Более того,
учитывая обязанность суда определять, какие обстоятельства имеют значение
67
для дела, какой стороне надлежит их доказывать и выносить обстоятельства на
обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались, суд должен
в любом деле, основанном на заключенной между сторонами сделке, задавать
сторонам вопрос об отношении к самому факту заключения сделки и к ее
условиям. Ответы сторон должны фиксироваться в протоколе судебного
заседания. Если сторона не возражает против факта заключения сделки и ее
условий, суд, рассматривая дело, считает ее "безусловно действительной", и в
дальнейшем оспаривание подобной сделки сторонами невозможно.
Предложенный подход в целом основан на действующем
законодательстве. Исходная позиция - в тех обязанностях по доказыванию,
которые возложены непосредственно на суд первой инстанции (ст. 56 ГПК, ч. 2
ст. 65 АПК). Дополним эти положения еще и необходимостью
протоколирования совершаемых судом действий (ст. 228 - 229 ГПК, ст. 155
АПК). Таким образом, получаем механизм запрета менять свою позицию в
отношении действительности сделок и их условий и, самое важное, гарантию
устойчивости решения, вступившего в законную силу. Возможность признания
недействительной сделки, бывшей предметом судебного разбирательства,
сохранится только за прокурором, а также за лицами, не привлеченными к
участию в деле.
Согласимся также с позицией Г.А. Жилина, который обосновывает, что
суд не может быть "безучастным, пассивным наблюдателем за ходом
состязания сторон", ссылкой на положения ГПК (ч. 2 ст. 12, ст. 56, 57) и АПК
(ч. 3 ст. 9, ст. 65 и 66). При обеспечении лицу всех прав, которыми оно по
закону наделено в процессе, такое лицо может оспорить незаконную сделку
уже в этом процессе. Суд обязан содействовать лицам в реализации их прав.
Если этого не произошло по вине суда, можно говорить о судебной ошибке
1
.
Судебная ошибка будет иметь место и в ситуации с ничтожной сделкой.
Ведь нельзя не признать, что суд, рассматривающий дело, просто обязан был
1
Жилин Г.А. К вопросу о правовой природе пересмотра судебных постановлений по вновь
открывшимся или новым обстоятельствам // Закон. 2014. № 7. С. 104.
68
выявить и оценить подобную ситуацию, независимо от того, что о такой сделке
думают стороны, и отреагировать на эту ситуацию при вынесении решения.
Авторы вполне обоснованно указывают на совершение судом виновной
ошибки при отсутствии соответствующей оценки ничтожности сделки.
1
В том случае, когда вступивший в законную силу судебный акт основан
на ничтожной сделке, следует вести речь о судебной ошибке, допущенной
судом при оценке данного обстоятельства, непринятии судом мер для
всестороннего и полного исследования. Поэтому пересмотр судебного акта
возможен лишь тогда, когда оспоримая сделка признается судом
недействительной с момента ее совершения.
А.В. Ильин отмечает, что признание сделки недействительной порождает
разные процессуальные последствия в зависимости от того, является сделка
ничтожной или оспоримой. Суд должен при установлении обстоятельств дела
без какой-либо просьбы или довода стороны определить, является ли сделка, с
которой связаны заявленные требования, ничтожной или нет. Неустановление
этого обстоятельства означает, что суд признал юридические последствия
сделки, несмотря на ее ничтожность, то есть совершил ошибку
2
.
Недействительность ничтожной сделки должна выявляться судом в
обязательном порядке при отсутствии специального требования об этом. Если
сделка выступает в качестве основания заявленного требования или
возражения, ее оценка судом на соответствие требованиям закона должна
производиться обязательно.
Р.К. Петручак также исходит из позиции о том, что ничтожная сделка
должна быть выявлена судом, а исправляться - в обычном порядке. Однако он
склонен видеть здесь недостаток юридической техники при формулировании
1
Сахнова Т.В. Пересмотр по вновь открывшимся или новым обстоятельствам судебных
постановлений, вступивших в законную силу: о сущности и законодательных противоречиях
// Вестник гражданского процесса. 2014. №1. С. 22.
2
Ильин А.В. Признание судебным постановлением недействительной сделки, повлекшей за
собой принятие незаконного или необоснованного судебного постановления по другому
делу, как основание для пересмотра судебных постановлений по новым обстоятельствам //
Юрист. 2012. N 9. С. 40 - 46.
69
данного основания: если данное основание для пересмотра считать
самостоятельным, независимо от того, является ли сделка ничтожной или
оспоримой, тогда это основание связано не столько с недействительностью
сделки, сколько с тем, что она была признана судом недействительной. В таком
случае решающим обстоятельством является решение суда о признании сделки
недействительной, а не факт обнаружения недействительности сделки. Но такая
позиция не была выдержана законодателем до конца, формулировка указывает
на зависимость от факта недействительности сделки; тогда как необходимо
было связать пересмотр с юридическим фактом принятия соответствующего
судебного решения, что как раз и является новым обстоятельством
1
.
Действительно, если иметь в виду все приведенные выше рассуждения,
имеет значение не сам факт недействительности сделки, а именно ее признание
в качестве таковой судом. Однако формулировка данного основания к
пересмотру судебного акта в этой части как раз выдержана, и акцент на
признании сделки недействительной именно решением суда сделан.
Неразличение законодателем ситуаций с недействительной и ничтожной
сделками, на наш взгляд, не так критично. Необходимой судебной практики по
этому вопросу можно достигнуть просто разъяснениями данной нормы в одном
из постановлений Пленума ВС.
Формально сферу действия данного правила можно было бы свести
исключительно к случаям признания сделки недействительной по иску
прокурора или лица, не привлеченного к участию в деле. Подобный подход
способствовал бы утверждению принципа правовой определенности, а также
снижению нагрузки на суды, вынужденные отвлекаться на рассмотрение дел
ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.
Признание Конституционным Судом закона, примененного в конкретном
деле, не соответствующим Конституции РФ обязывает компетентный орган
пересмотреть данное дело в обычном порядке (ст. 100 ФКЗ "О
1
Петручак Р.К. Недействительная сделка как новое обстоятельство для пересмотра
вступивших в законную силу судебных актов в гражданском и арбитражном процессах //
Актуальные проблемы российского права. 2013. №4. С. 465.
70
Конституционном Суде РФ"). Законодатель под таким "обычным порядком"
имеет в виду процедуру пересмотра судебного акта по новым обстоятельствам.
Основанием для пересмотра решения по новым обстоятельствам может
выступать лишение силы того нормативного акта, который был применен в
рассмотренном деле. Признание Конституционным Судом РФ не
соответствующим Конституции РФ закона, примененного судом в конкретном
деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в
Конституционный Суд РФ, в качестве основания предусмотрели все
процессуальные кодексы (п. 3 ч. 4 ст. 392 ГПК, п. 3 ч. 3 ст. 311 АПК).
Таким образом, КАС как бы напоминает, что Конституционный Суд - не
единственный орган, рассматривающий дела в сфере нормоконтроля, суды
общей юрисдикции и Верховный Суд РФ также наделены компетенцией
рассматривать дела об оспаривании нормативных актов. Поэтому в п. 6 ч. 1 ст.
350 КАС и появляется неизвестное по АПК и ГПК основание: признание
Верховным Судом РФ, судом общей юрисдикции недействующим со дня
принятия нормативного правового акта, примененного судом в конкретном
деле, в связи с принятием решения по которому заявитель оспорил данный
нормативный правовой акт.
В отношении признания нормативного акта не соответствующим
Конституции РФ необходимо отметить следующее. Конституционный Суд РФ
выносит два вида решений: постановления и определения. Признание
нормативного акта не соответствующим Конституции РФ производится на
основании постановления, а не определения Конституционного Суда: по
вопросу о соответствии закона Конституции принимается именно
постановление (п. 1 ст. 3, ст. 71 ФКЗ "О Конституционном Суде Российской
Федерации"). Кроме того, определение КС содержит правовую позицию суда со
ссылкой на ранее принятое постановление. Но последнее принималось по
обращениям других лиц, а нормы АПК и ГПК имеют в виду совпадение в
одном лице заявителя, обращающегося в КС, и заявителя, требующего
впоследствии пересмотра по новым обстоятельствам.
71
Однако сам Конституционный Суд дает иное толкование указанному
положению. Решение КС, которым подтверждается конституционность нормы
именно в данном им истолковании и тем самым исключается любое иное, то
есть неконституционное ее истолкование, а следовательно - и применение в
неконституционной интерпретации, имеет в этой части такие же последствия,
как и признание нормы не соответствующей Конституции РФ
1
. В этом
толковании важно заметить, что КС употребляет родовое понятие "решение",
то есть имеет в виду одновременно и свои постановления, и свои определения
как акты, которыми возможно установление требуемой интерпретации нормы.
Следовательно, ситуацию, когда норма становится недействующей из-за ее
(или практики ее применения) расхождения с Конституцией РФ, могут
создавать и определения КС, а не только его постановления.
Более того, по своему содержанию постановление КС может и не
содержать вывода о неконституционности оспоренного акта. Зачастую КС
признает норму не противоречащей Конституции, но, полагая неверной,
расходящейся с нормами Конституции РФ практику ее применения, иначе ее
истолковывает. Фактически КС делает акцент на самом факте иной
интерпретации нормы, но не на факте признания нормы не соответствующей
Конституции РФ.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации может
являться новым обстоятельством и в случае, если оно содержит иное
конституционно-правовое истолкование нормативных положений,
примененных в конкретном деле, в связи с принятием судебного акта по
которому заявитель обращался в Конституционный Суд Российской
Федерации, и в силу этого влечет пересмотр судебного акта в отношении
заявителя" (Постановление Пленума ВС N 31 от 11 декабря 2012 г., п. 11, подп.
"в").
1
Определение Конституционного Суда РФ №556-О-Р от 11.11.2008 "О разъяснении
Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 года N 2-
П по делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380,
381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской
Федерации". //Вестник Конституционного Суда РФ. №6. 2008.
72
Л.В. Назарычева полагает, что основанием для пересмотра по новым
обстоятельствам в данном случае является не конкретный, принятый КС
судебный акт, под которым в юридической науке могут пониматься и решения,
и постановления, и определения, а выявленный и сформулированный в
конкретном судебном акте (решении в обобщенном понимании)
конституционно-правовой смысл нормы, который ранее в процессе
правоприменения ей не придавался
1
.
На наш взгляд, основанием для пересмотра может быть только наличие
постановления КС, поскольку только оно, в силу отмеченных выше положений
ФКЗ "О Конституционном Суде РФ", обладает возможностью лишать норму
права юридической силы. И это должно быть именно постановление о
признании нормы не соответствующей Конституции РФ.
Определение вида решения Конституционного Суда - не единственная
проблема, с которой пришлось столкнуться при использовании исследуемого
основания для пересмотра судебного акта.
Ранее в литературе высказывались обоснованные сомнения в том, что
принятие постановления Конституционным Судом может считаться вновь
открывшимся обстоятельством
2
. С одной стороны, законодатель как будто учел
критику и согласился с тем, что в момент рассмотрения дела такого
обстоятельства не существовало и, следовательно, "вновь открыть" его
невозможно. Однако, с другой стороны, законодатель не обратил внимания на
более глубокие проблемы, которые ясно показывают, почему в этом случае не
может быть пересмотра судебного акта в порядке самоконтроля.
Как уже отмечалось выше, порядок пересмотра по новым и вновь
открывшимся обстоятельствам предполагает, что такой пересмотр
производится в случаях безвиновного вынесения неправильного решения. А
игнорирование порядка обращения в КС с запросом является виновной
1
Назарычева Л.В. Пересмотр судебных актов по новым обстоятельствам на основании
правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации // Арбитражный и
гражданский процесс. 2015. N 10. С. 44.
2
Терехова Л.А. Система пересмотра судебных актов в механизме судебной защиты. – М.:
Норма, 2007. С. 279.
73
ошибкой суда.
Вопрос о признании не действующим со дня принятия нормативного
правового акта, примененного судом в конкретном деле, как новом
обстоятельстве, влекущем пересмотр решения по делу, вряд ли можно считать
оконченным. Предстоит четко обозначить границы действия данного основания
сразу по нескольким направлениям, отмеченным выше.
Установленное Европейским судом по правам человека нарушение
положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при
рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по
которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека (п. 4 ч. 3
ст. 311 АПК, п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК) в настоящее время является наиболее
спорным и неоднозначным основанием для пересмотра судебного акта по
новым обстоятельствам. Есть обоснованные сомнения в том, правильно ли
выбран (законодателем) механизм реализации постановлений ЕСПЧ.
Предложенная законодателем формулировка позволяет предположить,
что пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам возможен в любом
случае при установлении Европейским судом нарушения положений
Конвенции при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с
принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд.
Однако соответствующее положение закона все же нужно толковать
ограничительно. Само по себе принятие постановления Европейского суда по
правам человека в связи с обращением к нему заявителя из России не может
быть основанием для обязательного пересмотра решения российского суда.
Верховный Суд в Постановлении Пленума от 11 декабря 2012 г. (п. 11-г)
отмечает: в соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ, с учетом Рекомендации
Комитета министров Совета Европы №R (2000) 2 "По пересмотру дел и
возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи
с решениями Европейского суда по правам человека", основанием для
пересмотра судебного постановления является такое постановление
Европейского суда по правам человека, в котором установлено нарушение
74
Конвенции о защите прав человека и основных свобод и (или) протоколов к
ней, повлиявшее на правильность разрешения дела заявителя.
Верховный Суд выдвигает три условия для реализации пересмотра
судебного акта на внутригосударственном уровне, которые должны быть в
наличии одновременно: 1) длящийся характер неблагоприятных последствий;
2) наличие нарушений норм Конвенции или грубых процессуальных
нарушений; 3) причинно-следственная связь между нарушением и
последствиями.
О том, что для пересмотра решения российского суда необходима
определенная совокупность факторов, убедительно пишет М.А. Филатова
1
.
Наиболее типичными нарушениями в гражданских делах, установленными
ЕСПЧ, являются ненадлежащее уведомление; нарушение принципов
равноправия сторон или состязательности. Однако в гражданском
судопроизводстве требование восстановить права заявителя противостоит
другому, также защищаемому Конвенцией требованию: соблюдению принципа
правовой определенности. Поэтому важно иметь в виду возможность
использования иных, не связанных с пересмотром решения, способов.
Например, присуждение государством дополнительной компенсации (помимо
уже присужденной Европейским судом), предъявление заинтересованным
лицом самостоятельного иска о возмещении материального ущерба (в том
числе с использованием механизма действия ст. 1070 ГК).
Если постановлением ЕСПЧ будет признано нарушение норм Конвенции
российским судом, заявитель может рассчитывать только на компенсацию за
выявленное нарушение (ст. 41 Конвенции). Для получения иного по существу
решения по своему спору российский гражданин должен располагать
возможностью привести в действие внутригосударственный механизм по
пересмотру решений, вступивших в законную силу. Таким образом, в
российском законодательстве должно быть такое основание для возобновления
1
Филатова М.А. О процессуальных механизмах исполнения постановлений Европейского
суда по правам человека // Вестник ВАС РФ. 2013. №9. - С. 41.