26
В случае больших кошек (львов, тигров, леопардов, ягуаров)
употребление общего рода крайне незначительно – при описании их жизненного
цикла и при упоминании детёнышей льва. Объясняется эмоциональной
вовлечённостью людей в их жизнь. В остальном употребление мужского и
женского рода сбалансировано.
Для медведей употребление общего рода также крайне незначительно.
Преимущественно используется женский. Объясняется тем, что медведи –
индивидуальные животные, у самок и самцов своя независимая жизнь, но самка
больше вовлечена в медвежий жизненный цикл.
В случае со слонами общий род отсутствует, две трети случаев
употребления – женский род. Объясняется тем, что у слонов существует
матриарх, и много внимания уделяется рождению и заботе о детёнышах.
В случае с обезьянами употребление общего рода крайне незначительно
(применяется только к детёнышам), женский и мужской род сбалансированы.
Связывают с эмоциональной вовлечённостью людей в жизнь обезьян, и
значительным вниманием к обезьяньим семьям.
Эти наблюдения довольно ценны для нашего исследования, но касаются
прежде всего научных статей, а не сказок, а также не покрывают некоторых
животных, которые часто встречаются в британских сказках. Тем не менее, из
него мы можем вынести, что в определении гендера животных существенную
роль играют их семейные роли. С другой стороны, сказители народных сказок
скорее всего знали детали семейной жизни животных меньше, чем изучающие
биологию, и всё же это по крайней указывает на некоторые психологические
особенности человеческого восприятия гендера животных, что мало зависит от
рода деятельности и уровня знаний.
Далее необходимо упомянуть работу, рассматривающую гендер
неодушевлённых предметов. The Category of Gender in Present-day English: Issues
of Grammar and World View, Diana Hornoiu [27, с. 43]. Вначале автор приводит
данные других исследований – к людям обычно применяются местоимения “he”
и “she”, при этом местоимение “it” может возникать, когда речь идёт о младенце.
27
Животные в этом смысле делятся на близких человеку и высших в царстве
диких животных, которым свойственны мужской и женский род, и низших
животных, которым свойственен общий, неодушевлённые предметы же
преимущественно зовутся в общем роде, кроме тех, у которых с людьми
возникает эмпатия (как правило вещь тогда называется в противоположном
человеку роде, и больше это свойственно мужчинам, например с кораблями) и
стран, которые именуют “she” (если имеется в виду именно политическое, а не
географическое образование). Говорится о предположении, что в случае
неодушевлённых предметом “she” часто характеризует положительно, “he” –
отрицательно, но тут же цитируется обратное, что мужской род иногда может
ассоциироваться с силой, женский – со слабостью.
Очень интересно для нас процитированное исследование Д. МакКея и Т.
Кониши, которое как раз рассматривало род нечелоческих антецедентов на
основе антологии детской литературы. Они рассмотрели 35 000 примеров,
разбитых ими на три категории: животные, фэнтезийные существа и вещи
(включая абстрактные понятия, такие как мысль и время). Обзор показал, что
животные мало упоминаются в общем роде. При том, мужской род
употребляется в два раза больше, чем женский. Приведена таблица:
28
Таблица 1 [27, с. 49]
The use of he and she vs. it for non-personified antecedents
Pronoun used
Total
he
she
It
Nature of
antecedent
N
N
%
N
%
Animals
218
150
69
68
31
Things
26
6
23
20
77
Total
246
156
64
88
36
Отмечается разница между персонификацией и диалектным
использованием рода.
Далее приводятся исследования, согласно которым и в повседневной
речи, вопреки большинству грамматистов, общий род крайне редко
употребляется даже к животным неизвестного пола. И аналогично животные
неизвестного пола чаще зовутся в мужском роде. Общий род скорее
используется для дистанцирования и обесценивания животного (как в случае,
когда кошатник говорит о собаке, которая гонится за его кошкой, и наоборот –
собачник). Городские люди могут называть диких животных в общем роде, в
отличие от домашних (и иногда конкретно кошек и собак), в отличие от
фермеров, охотников и рыбаков, которые скорее использовали бы he или she
(рыбак назовёт рыбу he).
Приводятся таблицы:
Таблица 2 [27, с 52]
Pronounce for antecedent dog in the spoken sample of BNC
N
%
masculine form
162
56,6
feminine form
23
8
neuter form
101
35,3
total
286
99,9
29
Таблица 3 [27, с. 52]
Pronouns for antecedent cat in the spoken sample of BNC
N
%
masculine form
88
52,7
feminine form
38
22,7
neuter form
41
24,6
total
167
100
Приводится исследование употребления he и she в произнесении мужчин
и женщин. И мужчины, и женщины называют в женском роде красивое,
служащее наградой, испытывающее мужественность, презренное, связанное с
тактильным удовольствием, некомпетентностью, гордостью, фрустрацией. В
мужском роде – компетентное, некрасивое, в контексте самоуничижения,
самоуважения. Мужчины в мужском роде – храброе, «нормальное», в контексте
приязни и уважения. Женщины в женском роде – взрослое, связанное с
самоуважением. Женщины в мужском роде – милое, вызывающее жалость,
раздражающее.
Далее приводятся исследования Свартенгрена употребления женского
рода к неодушевлённым предметам на основе американской литературы
(включая таких авторов, как Марк Твен и Джек Лондон). Мужской род не
рассматривается, возможно в связи с редкостью его употребления. Автор
исследований приходит к выводу, что такое употребление женского образа в
первую очередь простонародное или сельское, несвойственное среднему и
высшему классу, не литературное. Также утверждает, что хоть это явление
зародилось в Британии, оно в первую очередь американское, и при этом влияет
на английский язык через северные диалекты. Он выделяет такие категории, как
вещи, сделанные человеком (машины, заводы, здания, музыкальные
инструменты, маленькие объекты, масштабные предприятия, картины, фильмы,
газеты, одежда, еда, напитки, деньги, организации, районы, дороги,
разрабатываемые природные ресурсы), абстрактные понятия и действия,
30
природные объекты (сама природа, небесные тела, географические объекты,
материальные объекты, времена года, огонь, температура, погода, лёд, снег,
человеческое тело и его части). Употребление женского рода он считает
эмоциональным проявлением и частным случаем олицетворения, не списывая
это на малую образованность.
Со ссылкой на одно исследование канадского английского утверждается,
что в этом диалекте женский род употребляется к знакомым, понятным
предметам, которые ведут себя как предполагается, мужской род – к
непонятным, непредсказуемым.
Итак, мы можем сказать, что применение гендера к неодушевлённым
предметам прежде всего зависит от пола говорящего и его эмоционального
отношения к предмету.
Помимо рассматривания научных работ, мы также можем поставить
некоторые вопросы, отталкиваясь от классической литературы на фольклорной
основе. Существует образ короля и королевы эльфов или фей, фейри. Он отражён
у великого английского драматурга Уильяма Шекспира в пьесах «Сон в летнюю
ночь» [36, с. 52] (в виде персонажей Оберона и Титании) и «Ромео и Джульетта»
(в монологе Меркуцио о королеве Мэб) и у его современника, английского поэта-
классика Эдмунда Спенсера в поэме «Королева Фей» (в виде аллегорического
персонажа королевы Глорианы) [30, с. 7].
Первый вопрос, который может в связи с этим заинтересовать нас в
сказках – встречается ли чаще король или королева эльфов и фейри. Мы к
сожалению не можем однозначно утверждать, насколько древние корни этой
частоты. Так, если чаще встречается королева, это может быть следствием
значимости исторических фигур Елизаветы Английской и затем Виктории, их
значительного влияния на культуру, но может также и уходить корнями в
древность. Ответить, какое из объяснений верно, нельзя без привлечения
источников более древних, то есть более старых чем даже произведения
Шекспира и Спенсера, современников Елизаветы. Но по крайней мере мы
сможем констатировать, что к концу XIX века тот или иной образ встречался
31
чаще (или одинаково часто), и от этого смогут оттолкнуться дальнейшие
исследователи.
Другой вопрос – собственно частота того или иного гендера (или же
андрогинность) у эльфов и фей, фейри. По тому, что король и королева имеют
выраженный пол, мы можем предположить, что его часто имеют и другие
представители этой разновидности мифических созданий. Конечно, король и
королева, как весьма ярко-выделенные персонажи, необязательно говорят за
других представителей своего рода, но это также интересный повод для
наблюдений: не выяснится ли, что король и королева обязаны иметь более
выраженный гендер, нежели простые представители их народа, их массовка,
которая может быть и более абстрактной?
Другое наше собственное наблюдение о мифических существах касается
образа великанов. Британский священник, писатель и историк двенадцатого века
Гальфрид Монмутский в своём сочинении «История королей Британии» писал о
великане Гогмагоге, который правил на Альбионе, пока его народ великанов не
был вытеснен потомками троянцев во главе с Брутом, которые по этой версии
считались предками бриттов. Затем это сочинение повествует о возвращении
Гогмагога в более поздние времена, когда он выступает противником
Вильгельма Завоевателя.
В знаменитом же романе «Смерть Артура» рыцаря Томаса Мэлори [22, с.
83], компиляции основных артурианских легенд пятнадцатого века, говорится о
генуэзских великанах, которые служили во враждебной армии Рима, а также о
великанах, которые были хозяевами островов близ Британии, и по сути не
отличались от враждебных рыцарей-людей, кроме краткого упоминания их
размера.
Этим мы хотим сказать, что великаны могут как бы служить
утрированным (и чаще всего враждебным) образом людей. Соответственно,
образ жизни великанов, их социальные роли по сути повторяют человеческие.
Отсюда и закономерность, что большинство великанов, с которыми боролись
легендарные и легендаризированные исторические личности – мужчины: ведь
32
большинство значимых исторических деятелей того времени и большинство
воинов были мужчинами.
Сказка – жанр в целом более сниженный, бытовой, нежели легенда или
эпос, и так как в бытовом контексте речь о женщинах идёт чаще, аналогично и в
сказках речь о женщинах-великанах идёт чаще, чем в легендах. Здесь уместно
вновь вспомнить исследование Stereotypical Gender Roles in English and Turkish
Fairy Tales, из которого мы почерпнули наблюдение, что женщины-великаны
могут быть подобны матерям. Оно хорошо вписывается в наше предположение
о том, что великаны служат проекцией людей и их социальных ролей.
Из небританских источников для подтверждения тенденции можно
вспомнить библейских рефаимов, упоминавшихся в книгах Второзакония [1, с.
180], Второй Царств [1, с. 322] и других книгах Библии – некий древний народ,
враждебный евреям, представителей которого стали описывать как великанов.
Таким образом мы можем предположить о некоей общемировой тенденции
изображать врагов в виде великанов, которая проявлялась в Британии особенно
ярко.
Конечно, мы не можем говорить об этом как об установленном факте.
Кроме исторического и бытового прообраза может иметь место и чисто-
мифологический. Если вспомнить фундаментальную работу Владимира Проппа
«Исторические корни волшебной сказки», то закономерно было бы расположить
потустороннее царство на острове, так как он окружён водой, либо же в дальние
земли наподобие Рима относительно Британии. Однако мы полагаем, что
исторические и мифические мотивы перемешиваются в образе великанов.
Исторический мотив Рима в сознании британцев превратился в мифическую
землю великанов, а хозяин мифического острова мог уподобиться обычному
феодалу. И сами социальные роли великанов, их быт в конечном итоге идут из
человеческой жизни.
33
Выводы по главе 1
Из приведённого анализа мы приходим к следующим выводам:
женщины-ведьмы противопоставляются патриархальному видению кроткой
женщины и имеющим некоторую власть асексуальным добрым феям.
Если британские сказки аналогичны русским, то можно ожидать, что в
сказках с архаичными элементами наблюдается больше активности
положительных женских персонажей, в частности мудрых волшебниц.
Женщины-великаны могут представляться подобиями матерей и
дружелюбны. Великаны-мужчины вероятно также отражают социальную
обстановку людей, и в отличие от женщин, они враждебны герою.
У эльфов и фейри (или фей) могут быть король и/или королева с
выраженным полом, но мы пока не можем сказать ничего о простых эльфах.
При определении гендера животного роль может сыграть восприятие его
семейной жизни, а также уровень человеческой эмпатии, эмоциональной связи с
ним (которая может быть выше для домашних животных и высших хищников),
что в сказках, как мы предположим, может также зависеть от степени
очеловечивания животного. Вспомним и то, что животные могут олицетворять
Оно, часть человеческой психики, связанную с инстинктами, но необязательно
гендер животного совпадает с гендером соответствующего человека.
Гендер неодушевлённых предметов определяется эмоциональным
отношением человека к предмету, при чём это зависит также от пола человека.
Впрочем, стоит помнить, что в сказках предметы могут не просто
олицетворяться символически, но быть живыми буквально, и закономерности
могут быть несколько иными.
34
Глава 2. Анализ гендерных концептов англоязычных сказках
2.1. Семиотика гендерных коцептов в сбонике «English Fairy Tales»
Джозефа Джейкобса
Книги Дж. Джейкобса – наиболее ранние из достаточно объёмных
сборников английских народных сказок. Более ранние английские сборники
сказок либо скудны, либо в основном состоят из иностранных сказок.
Последующие же во многом совпадают составом со сборниками Дж. Джейкобса.
Поэтому это оптимальный выбор.
На основе его сборников мы выделить несколько категорий персонажей,
по гендерному вопросу которых можно сказать что-либо специфичное. Это
великаны, особая выделенная нами разновидность фейри (ниже мы опишем её),
волшебники, некоторые животные и люди, превращающиеся в животных. По
ожившим предметам нельзя сказать чего-либо определённого и общего, однако
есть отдельные интересные наблюдения.
Итак, о великанах можно сказать, что они чаще бывают мужского рода,
но часто встречаются и женщины-великаны. Типичный сюжет – герой осознанно
или неосознанно оказывается в доме великана, если там присутствует женщина
– она прячет его, если нет – герой прячется сам, затем приходит великан, и герой
побеждает его, либо, возможно с помощью женщины, убегает. При этом иногда
великан, входя и говоря, что чует героя, говорит присказку:
"Fee, fi, fo, fum,
I smell the blood of a Christian man,
Be he dead, be he living, with my brand,
I'll dash his brains from his brain-pan."
Можем вспомнить о работе Elmas Sahin [40, с. 7], где говорится о
примерно такой роли женщин-великанов, и помимо этого отмечается, что в
турецких сказках женщина-великан принимает на себя роль матери героя. Но так
ли это всегда, и кем в принципе бывают эти женщины, следует рассмотреть на
конкретных примерах.
35
В сказке Nix Nought Nothing великан (в оригинале здесь и далее, если не
сказано иного – giant) мужского рода. Имеет дочь, которая отличается чертами
прекрасной и премудрой сказочной девушки, «потусторонней невесты» по
Проппу [9, с. 257] – она красива, имеет волшебный гребень, который создаёт
препятствие её отцу в погоне, и другие волшебные свойства, помогает герою, в
конце выходит за него замуж. Очевидных черт великанов не имеет, возможно,
помимо того, что её отрезанные пальцы служат герою лестницей, чтобы он
забрался на фантастически-высокое дерево. Впрочем, это можно списать на то,
что в фольклоре размеры персонажей и объектов – большая условность, размеры
подстраиваются под нужды рассказа, ср. с размерами Святогора в русских
былинах [2, с. 106].
Здесь, в отличие от некоторых сказок, которые мы выделим ниже,
закономерность, выведенная Лопуховой [20, с. 6], вполне подтверждается:
пребывание героя у великана (то есть, в потустороннем царстве) с выполнением
заданий и побегом вполне можно считать сюжетом об инициации, и дочь
великана обладает тайными знаниями, силой, и помогает герою в потустороннем
царстве. В целом она аналогична премудрым девицам из русских сказках,
помогая герою бежать от великана точно таким же образом, как они помогают
бежать от Кащея.
Что касается наблюдения Elmas Sahin, здесь мы также видим сюжет о том,
как женщина из семьи великана помогает герою против самого великана. Но
здесь это не жена великана, которая воспринимает героя как сына, но дочь,
которая влюбляется в него. Значит, мы можем как минимум расширить
наблюдение до более широкой вариативности отношений герой-великан-
женщина: женщина может быть и другим членом семьи, и иметь другие чувства
к герою.
Сказка Jack and the beanstalk – ogre (огр, людоед, великан) мужского пола,
его жена, именуемая либо “the (great) big tall woman” (такой же эпитет – у их
дома), либо “ogre's wife”.