25
лицо, давая свое согласие. Однако, даже в отрыве от одобряемой сделки
согласие порождает определенные правовые последствия. Одно из таковых -
это возникновение у стороны сделки права на ее заключение, поскольку
без необходимого в силу закона согласия подобная сделка будет признана
недействительной. Таким образом, даже в отрыве от одобряемого акта (сделки)
согласие продолжает нести юридическую нагрузку. Значение согласия именно
в легализации предстоящей, или же уже совершенной, сделки и порождение
у стороны сделки права на ее совершение. Поскольку возможность заключить
сделку, в данном случае, является субъективным гражданским правом,
дальнейшая его реализация зависит лишь от воли носителя этого права. И отказ
от реализации права на заключение сделки не влечет непосредственно отказа
от этого права, следовательно, согласие порождает правовые последствия даже
в случае отсутствия одобряемой сделки.
Несколько иное определение согласию дает М.А. Рожкова, согласно
которому: "выражение согласия (односторонняя сделка) есть обязательный
юридический факт, необходимый для накопления юридического состава;
до его получения в тех случаях, когда согласие признается обязательным,
все совершенные действия рассматриваются как действия, не влекущие
юридических последствий".
По мысли автора, согласие - это односторонняя сделка. Однако
эта сделка не имеет самостоятельного значения в отрыве от сделки,
на совершение которой выражается согласие, т.е. подобная сделка носит
вспомогательный характер в составе одобряемой сделки.
Как бы подтверждая это высказывание, М.А. Рожкова в одной из своих
работ указывает на то, что согласие на совершение сделки следует признавать
"распространенным видом односторонних сделок, имеющих вспомогательный
характер. Не порождая движение правоотношения, но являясь промежуточным
юридическим фактом, согласие в случаях, определенных в законе либо
договоре, является обязательным условием заключения договора, т.е. выступает
26
необходимым элементом юридического состава, направленного
на возникновение договорных отношений".
Важным для определения правовой природы того или иного явления
является выявление условий его совершения. Так, например, А.В. Асташкина
в своей работе выделяет и систематизирует случаи, в которых получение
согласия на совершение сделки возможно, а отсутствие его влечет
недействительность сделки. Результатом исследования стал вывод о том,
что необходимость получения согласия должна быть установлена в законе,
но в то же время юридическим лица предоставлена возможность предусмотреть
подобные случаи, помимо указанных в законе, в своих учредительных
документах. Однако, соглашением сторон договора подобные случаи
установлены быть не могут
26
.
Примечательно также его утверждение о том, что "поскольку лица,
чье согласие требуется для действительности сделки, не являются стороной
сделки, то в силу ст. 154, 432, 433 ГК РФ волеизъявление подобного лица
не входит в состав сделки. Согласие иного, т.е. третьего лица не является
конститутивным элементом юридической сделки. Оно является лишь
необходимым элементом для ее действительности. Данный вывод находит свое
подтверждение и в судебно-арбитражной практике
27
". Подобное утверждение,
тем не менее, не отвечает на вопрос о правовой природе согласия.
Стоит отметить, что все приведенные выше позиции и взгляды
на правовую природу согласия на совершение сделки имеют схожий
недостаток. Практически все авторы, изучая институт согласия, указанный
в ст. 157.1 ГК РФ либо необоснованно сильно сужают предмет исследования
сводя изучение комплексного института лишь к одному из видов - согласию
третьего лица, либо вовсе не учитывают разрозненный субъектный состав,
26
Асташкина А.В. Вопросы правового регулирования согласия на совершение сделки//Международный журнал
гражданского и торгового права. 2016. № 2. С. 30
36
Постановление ФАС Московского округа от 6 апреля 2009 г. N КГ-А41/1700-09 [Электронный ресурс] : СПС
«КонсультантПлюс». Режим доступа: http://www.consultant.ru;
27
указанный в исследуемой статье, пытаясь искусственно подвести все виды
согласия к единой правовой природе.
Относительно сказанного, особую позицию занимает Е.В. Дятлов,
указывая, что согласие третьего лица на совершение сделки является особым
юридическим фактом, который является элементом юридического состава
сделки. Данный автор выделяет следующие виды согласия: на сделки, решения
собраний и публично-правовые акты
28
. Следуя подобному подходу, можно
предположить, что различные виды согласия имеют различную правовую
природу, в зависимости от субъекта, дающего такое согласие.
Таким образом, в сферу правового регулирования исследуемого явления
вовлечены различные по своей правовой природе юридические акты
санкционирования основной сделки, который могут исходить:
1 - от третьего лица (например: кредитора при переводе долга, супруга
при распоряжении общим имуществом, арендодателя в случаях распоряжения
арендатором предоставленным имуществом);
2 - от органа юридического лица, в частности при совершении сделок,
предусмотренных ст.ст. 45, 46 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-
ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"
29
или ст. 27
Федерального закона от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих
организациях"
30
;
3 - от государственного органа или органа местного самоуправления,
например, совершение ряда сделок возможно только после предварительного
получения согласия антимонопольного органа в соответствии со ст.ст. 28, 29
Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 1Э5-ФЗ "О защите конкуренции"
(к ряду таковых относятся сделки с акциями (долями), имуществом
28
Дятлов Е.В. Согласие как юридический факт в российском и немецком гражданском праве//Международное
публичное и частное право. 2014. № 1. С. 30
29
Федеральный закон от 08.02.1998 N 14-ФЗ (ред. от 23.04.2018)"Об обществах с
ограниченнойответственностью"//"Собрание законодательства РФ", 16.02.1998, N 7, ст. 785
30
Федеральный закон от 12.01.1996 N 7-ФЗ (ред. от 05.02.2018)"О некоммерческих организациях"//"Собрание
законодательства РФ", 15.01.1996, N 3, ст. 145,
28
коммерческих организаций). Большинство сделок по распоряжению
имуществом подопечного также смогут быть совершены после разрешения
органа опеки и попечительства в соответствии со ст. 37 ГК РФ.
Подобный подход законодателя привел к тому, что все действия
разрешительного характера загоняются в единые рамки консолидированного
правового регулирования, вне зависимости от целевой направленности (охрана
частноправовых или публичных интересов) и субъекта, который осуществляет
согласование сделки. Избранный вектор законодателя, с одной стороны,
направленный на консолидацию и единообразие регулирования, с другой
стороны, приводит к скованности определения общих положений, поскольку
достаточно сложно универсализировать правила, относительно столь
разнородных актов-согласий.
Несмотря на то, что на законодательном уровне вопрос о правовой
природе согласия на совершение сделки так и остался открытым, в доктрине
ученые также не пришли к единому мнению.
Взяв в качестве основания классификации субъекта согласия, а также
его правовую природу, можно выделить следующие виды согласия
на совершение сделки:
1) согласие третьих лиц (физических или юридических), которое
является односторонней сделкой;
2) согласие органов государственной власти (местного самоуправления),
имеющее природу административного акта;
3) согласие органа юридического лица, которое не является, по сути,
самостоятельным правовым явлением, а служит элементом формирования воли
стороны одобряемой сделки;
4) согласие, вынесенное в результате решения собрания (не органа
юридического лица), как самостоятельный юридический факт,
предусмотренный ст. 8 ГК РФ.
Относительно сказанного, особую позицию занимает Е.В. Дятлов,
указывая, что согласие третьего лица на совершение сделки является особым
29
юридическим фактом, который является элементом юридического состава
сделки. Данный автор выделяет следующие виды согласия: на сделки, решения
собраний и публично-правовые акты. Следуя подобному подходу, можно
предположить, что различные виды согласия имеют различную правовую
природу, в зависимости от субъекта, дающего такое согласие.
Таким образом, в сферу правового регулирования исследуемого явления
вовлечены различные по своей правовой природе юридические акты
санкционирования основной сделки, который могут исходить:
1 - от третьего лица (например: кредитора при переводе долга, супруга
при распоряжении общим имуществом, арендодателя в случаях распоряжения
арендатором предоставленным имуществом);
2 - от органа юридического лица, в частности при совершении сделок,
предусмотренных ст.ст. 45, 46 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-
ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"
31
или ст. 27
Федерального закона от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ "О некоммерческих
организациях"
32
;
3 - от государственного органа или органа местного самоуправления,
например, совершение ряда сделок возможно только после предварительного
получения согласия антимонопольного органа в соответствии со ст.ст. 28, 29
Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ "О защите конкуренции"
(к ряду таковых относятся сделки с акциями (долями), имуществом
коммерческих организаций). Большинство сделок по распоряжению
имуществом подопечного также смогут быть совершены после разрешения
органа опеки и попечительства в соответствии со ст. 37 ГК РФ.
Включение в ГК РФ ст. 157.1 и 173.1 является положительным шагом
в сфере регулирования оснований возникновения гражданских
правоотношений. Однако по-прежнему остаются открытыми вопросы
31
Федеральный закон от 08.02.1998 N 14-ФЗ (ред. от 23.04.2018)"Об обществах с ограниченной
ответственностью"//"Собрание законодательства РФ", 16.02.1998, N 7, ст. 785,
32
Федеральный закон от 12.01.1996 N 7-ФЗ (ред. от 05.02.2018)"О некоммерческих организациях"//"Собрание
законодательства РФ", 15.01.1996, N 3, ст. 145,
30
о правовой природе согласия на совершение сделки и его месте в системе
оснований гражданских правоотношений, что влияет на выбор способов
защиты права при нарушении норм о получении согласия. В связи с этим
представляется оправданным внесение в ГК РФ дополнений в отношении
формы согласия, его видов, правовой природы, а также способов защиты права
при нарушении норм о согласии.
1.3 Институт согласия на совершение сделки по законодательству
зарубежных стран
Несмотря на столь долгую историю развития института согласия
на совершение сделки, на настоящий день большинство национальных
правовых систем не содержат достаточной нормативной регламентации этого
явления. Наиболее подробно нормы о согласии регламентированы в таких
зарубежных кодифицированных актах, как Германское Гражданское Уложение
(далее - ГГУ), а также в гражданских кодексах Азербайджана и Грузии.
Образцом для других стран является именно ГГУ, поскольку именно в этом
акте представлена наиболее полная регламентация института согласия
на совершение сделки, которая отражена в специальной главе. Но даже ГГУ
не регламентирует многие отношения, связанные с согласием, которые
возникают в гражданском или семейном праве.
Законодательные акты зарубежных стран, как и ГК РФ, не содержат
определения согласия. Единственное упоминание о понятии согласия
на совершение сделок есть в Гражданском кодексе Азербайджана. Статья 355
этого акта так и называется: "Понятие согласия в сделках", однако содержание
этой статьи не раскрывает самого понятия согласия. Согласно п. 355.1,
"если действительность сделки зависит от согласия третьей стороны, в этом
случае и согласие, и отказ от согласия может быть выражено как перед одной,
так и перед другой стороной". Пункт 355.2 содержит указание лишь на форму
согласия, которая может не соответствовать форме одобряемой сделки.
31
Глава 6 ГГУ подробно регламентирует выдачу согласия на совершение
сделки третьим лицом, но также не раскрывает самого понятия согласия.
Как указано в ст. 182 ГГУ, если от согласия третьего лица зависит
действительность договора или иной односторонней сделки, о наличии
согласия или об отказе в его выдаче должно быть объявлено, как стороне,
запросившей согласие, так и остальным контрагентам по сделке.
Наибольшее влияние регламентация согласия на совершение сделки
в зарубежных странах оказывает, как это ни странно, не на корпоративные или
иные предпринимательские отношения, а на семейные отношения, которые
связаны с распоряжением общим имуществом супругов.
Столь высокое значение институт согласия приобретает именно
в семейных отношениях, на наш взгляд потому, что в последнее время
значительно увеличилось количество браков, и соответственно споров,
осложненных иностранным элементом. В подобных случаях проблема
нормативного регулирования выходит за пределы одной правовой системы,
что порождает также проблемы с определением, право какой страны должно
применяться в каждом случае.
Приведем небольшой пример подобного рода споров. Рассматривая спор
между супругами-россиянами суд Англии и Уэльса столкнулся с проблемой
определения применимого права, в отношении согласия одного из супругов
на распоряжения домом, который был приобретен в Великобритании. Стороной
в сделке по его приобретению была супруга. Однако деньги, на которые был
куплен этот дом, были нажиты в период брака и в соответствии с российским
законодательством являются общим имуществом.
Более того, оформлено право собственности было на оффшорную
компанию, которая владела домом сначала в пользу супруги, затем в пользу
дискреционного траста, располагавшегося на Каймановых островах. Супруги
совместно с другими членами семьи являлись бенефициарами этого траста,
но учредителем являлась только супруга.
32
Поскольку доверительный собственник был наделен правом исключить
любое лицо из списка бенефициаров, это и было сделано супругой в отношении
мужа, который потерял статус бенефициара после расторжения брака.
Данные действия были обжалованы в английском суде. Бывший супруг
настаивал на признании за ним половины прав бенефициарного
владения спорным домом, поскольку ему принадлежала половина денег,
на которые дом был куплен.
Подобный подход требовал от суда одновременного применения
и российского и английского права. Обусловлено это было спецификой
конструкции трастового и бенефициарного владения имуществом, которое
попросту неизвестно российскому праву. В то же самое время, российское
законодательство позволяло супругу признать денежные средства, нажитые
в период брака - совместным имуществом супругов, половина которых
принадлежит мужу, следовательно, и половина дома, который был приобретен
на эти средства, подлежала передаче бывшему мужу. Такое деление
невозможно провести по нормам английского права, а согласно российскому
праву - фактически дом принадлежит оффшорной компании и не имеет
никакого отношения к имуществу супругов.
При рассмотрении спора Апелляционный суд Англии и Уэльса
руководствовался исключительно российским правом в отношении всех
вопросов, поскольку отношения между супругами регулирует право
Российской Федерации, как право "матримониального домицилия" (matrimonial
domicile law). Именно в России был зарегистрирован и расторгнут брак, а также
проходил основной процесс по разделу имущества. Следовательно, даже
учитывая местонахождение недвижимого имущества в Англии, судом было
принято решение о применении именно и исключительно российского права.
Таким образом, оценивая действительность сделки по приобретению
спорного дома суду необходимо было установить, была ли эта сделка
33
совершена с согласия супруга в соответствии со статьей 35 Семейного кодекса
РФ
33
.
Исследовав историю совершения сделки по покупке дома, а также
представленную сторонами документацию и переписку, сопоставив эти данные
с показаниями свидетелей, суд пришел к выводу о том, что сделка была
совершена с ведома супруга и с его согласия. Исследовав вопрос об исковой
давности, суд отметил, что срок на подачу иска о недействительности спорной
сделки истек в 2004 году в соответствии со ст.ст. 196 и 200 ГК РФ.
Итогом рассмотрения этого дела стал вывод суда о том, что сделка была
совершена с согласия супруга, о ее совершении он был уведомлен,
следовательно, имел возможность подать иск в защиту своих нарушенных прав.
Спорная сделка была признана действительной, согласие супруга полученным
надлежащим образом.
Судебной практикой Англии выработана определенная позиция
для того, чтобы избежать ситуаций, в которых возникают вопросы о получении
согласия и участии в виде денежного вклада в имущество другого супруга,
когда имущество "приобреталось на деньги одного супруга, а оформлялось
на имя другого. В таком случае супруг, оплативший стоимость приобретаемого
имущества, становится его бенефициантом. Это проистекает из следующего
общего правила, существующего в английском праве: если какое-либо
имущество, приобретаемое на деньги одного человека, оформляется на имя
другого, то при отсутствии доказательств обратного устанавливается
так называемый "логически выведенный траст" (resulting trust),
так как предполагается, что именно такова была воля приобретателя».
Кроме того, в настоящее время в Великобритании продолжает
действовать билль "О собственности замужней женщины" (MARRIED
WOMEN'S PROPERTY BILL) от 18 мая 1870 г., в соответствии с которым, все
имущество, принадлежавшее женщине до момента заключения брака, остается
33
Семейный кодекс Российской Федерации" от 29.12.1995 N 223-ФЗ (ред. от 03.08.2018) //"Собрание
законодательства РФ", 01.01.1996, N 1, ст. 16
34
ее личной собственностью. Общие нормы права Англии также
предусматривают, что имущество в любом случае принадлежит тому лицу,
которое предоставило деньги для покупки третьему лицу, которое и совершило
сделку по приобретению. В соответствии с данными нормами, имущество
приобретенное одним из супругов самостоятельно в период брака принадлежит
этому супругу и не составляет общее имущество.
Распоряжение общим имуществом возможно только с предварительного
согласия второго супруга в большинстве современных стран. Гражданский
кодекс Квебека 1994 года придает такому согласию на совершение сделки
существенное значение
34
. Семейное право урегулировано второй книгой этого
кодекса, первый раздел которой посвящен непосредственно браку,
а в четвертой главе раздела содержатся нормы о тех "последствиях брака",
которые имеют имущественный характер. Одним из таких последствий названа
необходимость получения согласия супруга на совершение сделок.
В соответствии со ст. 402 Кодекса, "супруг, не давший согласия на совершение
сделки по распоряжению движимым имуществом, служащим
для использования в домашнем хозяйстве, может потребовать признания такой
сделки недействительной. Тем не менее, сделка, совершенная на возмездных
условиях, не может быть признана недействительной, если другая
договаривающаяся сторона была добросовестной". При этом, совершенно
не имеет значение то, кому из супругов принадлежит спорное имущество.
Требование о получении согласия распространяется не только
в отношении имущества, которое принадлежит на праве собственности
супругам, но также относится и некоторому имуществу, которым семья
обладает на основании обязательственных правоотношений. Например,
согласно ст. 403 ГК Квебека, являясь арендатором жилого помещения, супруг
"не вправе без письменного согласия другого супруга, распорядиться этим
имуществом, например, сдать его в субаренду, передать право или расторгнуть
34
Гражданский кодекс провинции Квебек [Электронный ресурс]: СПС «КонсультантПлюс». Режим доступа:
http://www.consultant.ru.