
40
Первоначально казавшаяся весьма привлекательной реабилитационная
модель со временем обнаружила свою несостоятельность и подвергалась
критике по ряду соображений: неэффективность в борьбе с преступностью;
широта судейского и административного усмотрения, нередко влекущего за
собой “неоправданную несправедливость”
, часто расового характера;
освобождение лиц, совершивших тяжкие преступления, но признанных
исправившимися после отбытия небольших, нередко минимальных, сроков
лишения свободы, что вызывало недовольство общественности и
возмущение потерпевших и (или) их родственников, и др.
Разочарование в
реабилитационной модели и, возможно, в большей степени в ее основной
составляющей - системе неопределенных приговоров повлекло за собой в
большинстве юрисдикций смену ориентиров в целях наказания: вместо
реабилитации на первый план выдвигается концепция “справедливо
заслуженного”, а по существу старая, как мир, теория кары, или воздаяния.
Это повлекло за собой возврат к системе определенных приговоров. В
разных штатах встречаются ее разные варианты, но их общая черта состоит в
том, что судья, исходя из пределов санкции закона, назначает точное
наказание.
Тенденция к отказу от реабилитационного идеала помимо возврата к
вынесению определенных приговоров проявила себя также “в потоке
законодательных предложений, принятых или отстаиваемых в масштабе всей
страны”, направленных на сужение судейского усмотрения в назначении
наказаний, ограничение или отказ от условно-досрочного освобождения,
пробации (в случаях совершения серьезных преступлений) и даже зачета
времени “хорошего поведения” в тюрьме.
Проявлением отмеченной тенденции, но не только ее, явилось
принятие во многих юрисдикциях специальных таблиц, именуемых
Руководствами по назначению наказаний (sentencing guidelines), которые
Gaines L. Criminal justice in action: Wadsworth/ Thomson learning. Belmont, 2001. P. 264
Lafave W. Criminal law. St. Paul, M. N. Thomson (West. 2003. P. 32