62
посвятившие ряд своих трудов данной проблеме, высказываются за
необходимость установлениях всех трёх признаков деяния: въезд, проживание
и транзит. Данная позиция представляется необоснованной, ведь сама
законодательная формулировка включает в себя союз «или» между указанными
деяниями, что предполагает признание их в качестве альтернативных. В связи с
этим стоит согласиться с В.В. Лукьяновым, который утверждает, что
применение нормы при установлении наличия трёх действий существенно
снижает её эффективность
1
.
Практическая целесообразность вышеуказанного толкования статьи 322
1
УК РФ подтверждается и примерами из судебной практики. Например, интерес
представляет уголовное дело, рассмотренное Наровчатским районным судом
Пензенской области. Согласно материалам дела, гр-ка С. при наличии иной
личной заинтересованности заведомо знала, что у гражданина республики
Молдова Б. отсутствует регистрация на территории РФ, в г. Пенза нелегально
предоставила ему жилое помещение, обеспечив при этом бытовой техникой,
спальными принадлежностями и иными предметами быта. Гражданка С. была
признана виновной по ст. 322
1
УК РФ «Организация незаконной миграции»,
следовательно, можно сделать вывод о том, что для квалификации деяния по
данной статье необходимо установления лишь одного из трех перечисленных
действий
2
. В обратном случае действия гражданки были бы ненаказуемы, что
не соответствует не только фундаментальным положениям уголовного права,
но и здравому смыслу, а также законам логики.
Кроме вышеуказанных обязательных признаков объективной стороны,
также можно выделить и факультативный признак. В уголовно-правовой науке
под факультативными признаются такие характерные черты преступления,
1
Полный курс уголовного права в 5 т. / под ред. А.И. Коробеева. Т. 5: Преступления
против государственной власти. Преступления против военной службы. Преступления
против мира и безопасности человечества. Международное уголовное право. СПб., 2008. С.
368–369.
2
Приговор Наровчатского районного суда Пензенской области Н.П. Сурняева (ч. 1 ст. 3221
УК РФ). URL: http://os-brb_evreiobl_dvfo.infocourt.ru/car_narovchatskypnz_penzenskobl_
pfo/ug/544142/prigovor-v-otnoshenii-surnyaevoy-np-po-ch1-st3221-uk-rf.html (дата обращения:
25.06.2017).
63
установление которых не является обязательным для признания деяния
преступлением. К данным признакам относятся: обстановка, время, место,
средства, орудие, а также способ совершения преступления. Из смысла ст. 322
1
УК РФ следует, что для ряда деяний объективной стороны, например,
незаконного въезда иностранных граждан и лиц без гражданства на территорию
Российской Федерации, факультативным признаком объективной стороны
будет являться место совершения преступления – государственная граница
Российской Федерации.
Для установления наличия состава преступления в совершенном деянии
недостаточно определить его внешние, объективные признаки, такие как объект
и объективная сторона, ведь в соответствии со ст. 8 УК РФ, основанием для
наступления уголовной ответственности является совершение деяния,
содержащего все признаки состава преступления. В связи с этим необходимо
перейти к рассмотрению субъективных признаков организации незаконной
миграции, среди которых выделяют субъект преступления и субъективную
сторону.
В Уголовном кодексе РФ не содержится определения субъекта
преступления. Для его обозначения в статьях Уголовного кодекса РФ
используются такие слова, как «виновный», «лицо», «лицо, подлежащее
уголовной ответственности», «лицо, совершившее преступление» и т.д.
Определение субъекта преступления осуществляется через содержание его
основных признаков, данных в ст. 19 УК РФ: физическое лицо, вменяемость, а
также достижение указанного в законе возраста.
Исследование субъекта преступления, предусмотренного ст. 322
1
следует
начать с такого признака как физическое лицо. В отличие от ряда современных
развитых государств, рассматривающих в качестве субъекта преступления как
физическое, так и юридическое лицо, российская уголовно-правовая наука
признает в качестве такового только человека т.е. физическое лицо. Несмотря
на то, что в уголовно-правовой практике нередки случаи, когда именно
юридические лица независимо от ораганизационно-правовой формы
64
осуществляют услуги по организации незаконной миграции, по российскому
уголовному законодательству они не могут быть привлечены к уголовной
ответственности.
Несмотря на это, юридические лица могут выступать в качестве
субъектов административной ответственности. Так, они могут быть
привлечены к ответственности в установленном законом порядке в
соответствии со ст. 18.9 КоАП РФ «Нарушение правил пребывания в
Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства», а
также по ст. 18.14 КоАП РФ «Незаконный провоз лиц через государственную
границу Российской Федерации». В связи с этим и по сей день дискуссионным
остаётся вопрос о необходимости привлечения юридических лиц именно к
уголовной ответственности. Актуальность данного вопроса возрастает в связи с
общей тенденцией декриминализации уголовно-правовых норм и широким
распространением института административной юрисдикции. Однако на
сегодняшний день признать виновным по ст. 322
1
УК РФ можно лишь
физическое лицо.
Уголовный кодекс Российской Федерации также не даёт толкования
второго обязательного признака субъекта – вменяемость. Однако изучение ст.
21 УК РФ «Невменяемость» позволяет сделать вывод о том, что лицо считается
вменяемым, если не установлено, что в момент совершения преступления он не
мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих
действий (бездействий) и руководить ими. Иными словами, можно
согласиться со словами А.И. Рарога, который под вменяемостью понимает
способность лица осознавать фактический характер совершаемых действий и
их общественную опасность, а также руководить ими
1
. Применительно к
рассматриваемому преступлению, данный признак означает, что лицо осознает
фактический характер и общественную опасность организации незаконного
въезда в Российскую Федерацию иностранных граждан или лиц без
1
Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2002.
С. 248–249.
65
гражданства, их незаконного пребывания в Российской Федерации или
незаконного транзитного проезда через территорию Российской Федерации, а
также руководит своими действиями.
Возраст наступления уголовной ответственности – третий обязательный
признак субъекта преступления. В связи с тем, что законодатель в ч.2 ст. 20 УК
РФ среди деяний, за совершение которых ответственность наступает с
четырнадцатилетнего возраста, не указал ст. 322
1
, субъект данного деяния
общий – лицо, достигшее 16-летнего возраста.
Установление именно такой возрастной границы, по мнению В.Г.
Павлова, обуславливается данными медицины, психологии, педагогики и
других наук, а также исходит из типичных для большинства подростков
условий их развития и формирования на разных стадиях жизненного пути,
что характерно для нашего государства
1
. Большинство исследователей
разделяют данную позицию по отношению к ст. 322
1
Уголовного кодекса
Российской Федерации, утверждая, что именно после наступления
шестнадцати лет у лица формируется понимание того, что в результате его
деяний причиняется вред порядку управления.
Иными словами, в современном российском законодательстве
установлено, что именно при достижении шестнадцатилетнего возраста лицо
способно осознавать фактический характер и общественную опасность
деяний, образующих состав преступления, предусмотренного ст. 322
1
УК РФ.
Нельзя не обойти вниманием то обстоятельство, что современная
уголовно-правовая наука кроме общего субъекта преступления выделяет также
специальный, который помимо общих признаков субъекта преступления
обладает специальными признаками, позволяющими привлечь его к уголовной
ответственности. Однако в отличие от уголовного законодательства ряда
рассмотренных ранее зарубежных государств, ни основной, ни
квалифицированный составы ст. 322
1
УК РФ не закрепляют признаков,
характерных для специального субъекта. Специфика данного деяния состоит в
1
Павлов В.Г. Учение о субъекте преступления. М., 2015. С. 60.
66
том, что его совершение значительно облегчается, если осуществляется лицом
при использовании своего служебного положения, ведь доступ к документам, к
ряду полномочий позволяет ему гораздо проще, чем общему субъекту,
совершить действия по организации незаконной миграции.
Отличительной чертой субъектного состава данного преступления
является то, что сущность преступных действий по ст. 322
1
УК РФ состоит
именно в организации незаконной миграции. Следовательно, данное деяние
исключает выделение в нём такого соучастника преступления, как организатор.
Данное умозаключение позволяет не согласиться с точкой зрения Ю.В.
Бышевского, который считает что понятия «организатор преступления» и
«организатор незаконной миграции» являются синонимичными
1
, ведь лицо,
которое осуществляет действия по организации незаконной миграции
выступает в качестве исполнителя исследуемого деяния.
В рамках рассмотрения субъекта преступления, предусмотренного ст.
322
1
УК РФ, хотелось бы обратить особое внимание на совершение данного
деяния несколькими субъектами т.е. в соучастии. Так, ч. 2 указанной статьи
предусматривает уголовную ответственность за совершение действий по
организации незаконной миграции группой лиц по предварительному сговору
или организованной группой. Существование данного квалифицированного
состава вполне обоснованно, ведь по замечаниям многих исследователей,
например, таких как И.В. Никитенко, групповое совершение данного
преступления встречается в 92% случаев
2
.
Определённую специфику групповых субъектов преступления,
предусмотренного ст. 322
1
УК РФ выявил исследователь данной проблемы
С.Ю. Бирюков. В результате исследования он пришёл к следующему выводу:
зачастую в качестве субъектов организации незаконной миграции выступают
транснациональные организованные преступные группы, участники которых
1
Бышевский Ю.В. Миграция как криминологическая проблема и ее специфика на Северном
Кавказе: дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 2005. С. 105–107.
2
Никитенко И.В., Худина Т.Ф. Вопросы квалификации и расследования преступлений,
связанных с организацией незаконной миграции. М., 2013. С. 34.
67
наделены целым рядом обязанностей: вербовка мигрантов и их сосредоточение
в местах отправки, обеспечение незаконного пересечения ими границы,
документальное сопровождение незаконных мигрантов, предоставление жилых
помещения, перемещение нелегальных мигрантов в пункт назначения и т.д.
1
Обратившись к рассмотрению субъективной стороны преступления,
предусмотренного ст. 322
1
УК РФ, следует отметить, что это единственный
элемент состава преступления, который характеризует строго внутреннее
содержание преступления, т.е. описывает процессы психического отношения
лица к совершенному им преступлению. Субъективная сторона преступления
включает в себя ряд признаков, среди которых обязательным, как правило,
выступает вина, а факультативными – мотив, цель и эмоциональное состояние
лица. С точки зрения А.И. Рарога, вина – это основной признак любого
преступления
2
.
В действующей редакции Уголовного кодекса Российской Федерации
закреплены две формы вины: умысел и неосторожность. В связи с тем, что
современное уголовное право относит преступление, предусмотренное ст. 322
1
УК РФ, к числу деяний, которые могут быть совершены только с прямым
умыслом, дальнейшее изучение будет рассматриваться в рамках данной формы
вины.
Согласно ч.2 ст. 25 УК РФ совершение преступления с прямым умыслом
предполагает, что лицо в момент его совершения сознавало общественную
опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или
неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их
наступления. Рассматривая форму вины в виде прямого умысла применительно
к ст. 322
1
УК РФ, О.И. Бахуром отмечает, что интеллектуальный момент
умысла состоит в осознании субъектом того, что он осуществляет организацию
незаконной миграции, понимая при этом их противоправность; волевой
1
Бирюков С.Ю. Указ. соч. С. 18.
2
Российское уголовное право: в 2 т. Т. 1: (Общая часть): учебник / под ред. Л.В.
Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М., 2011. С. 154.
68
момент заключается состоит в желании субъекта организовать незаконную
миграцию
1
.
Несмотря на это, в научной и учебной литературе вопрос о форме вины
организации незаконной миграции остаётся дискуссионным. Точку зрения,
согласно которой действия по организации незаконной миграции могут быть
совершены с косвенным умыслом, в частности, поддерживает А. Бессонов
2
.
Однако разделить её сложно, ведь при косвенном умысле виновный не
преследует преступного результата в качестве конечной цели, лицо не
заинтересовано в его наступлении, что, безусловно, нельзя сказать о деянии,
предусмотренном ст. 322
1
УК РФ.
Данное положение можно подтвердить конкретным примером из
судебной практики. Так, Головинский районный г. Москвы рассматривал
уголовное дело, суть которого состояла в следующем: гражданка А.,
руководствуясь корыстными побуждениями, совершала действия по
организации незаконного пребывания на территории Российской Федерации
граждан Республики Таджикистан М. и Я. Эти действия выражались в
предоставлении им жилого помещения за определённую денежную сумму. При
этом виновная была в курсе того, что мигранты уклонялись от выезда с
территории России по истечении срока их временного пребывания на данной
территории
3
. Безусловно, оценка подобных деяний, как совершенных с
косвенным умыслом – серьёзная юридическая ошибка, которая противоречит
принципам квалификации преступлений.
Наличие прямого умысла подтверждается еще и рядом исследований.
Например, Э.Р. Голубева по результатам анализа уголовных дел по ст. 322
1
УК
РФ отмечает негативную тенденцию, которая заключается в том, что около 90,
1
Бахур О.И. Указ. соч. С. 13.
2
Бессонов А. Уголовная ответственность за организацию незаконной миграции //
Законность. 2005. № 12. URL: http://www.zonazakona.ru/law/comments/113/ (дата
обращения: 26.06.2017).
3
Приговор Головинского районного суда г. Москвы. URL: http://advokat-
pravo.ru/criminal/294-ch-1-st-318-uk-rf-prigovor-suda-uslovnyj-srokom-na-odin-god-chest-
mesyatsev-sudebnaya-praktika.html (дата обращения: 26.06.2017).
69
5% всех рассмотренных деяний характеризуются заранее обдуманным,
конкретизированным умыслом (90,5%)
1
.
От рассмотрения вины как обязательного признака субъективной стороны
организации незаконной миграции следует перейти к факультативным
признакам, среди которых можно выделить мотив, цель и эмоциональное
состояние лица. Важность установления данных признаков определяется тем,
что при выяснении обстоятельств дела помогает дать ответы на ряд вопросов,
почему и для чего было совершенно преступление, в данном случае
связанное с организацией незаконной миграции. Несмотря на то, что эти
признаки никак не влияют на квалификацию деяний, предусмотренных в ст.
322
1
УК РФ, они могут учитываться судом, например, при индивидуализации
наказания.
Так, мотивы по ст. 322
1
УК РФ как обусловленные потребностями и
интересами лица внутренние побуждения, вызвавшие у лица решимость
совершить действия по организации незаконной миграции, могут меняться в
зависимости от конкретного преступления, что, в целом, влияет на назначение
наказания. Большой интерес в этом вопросе представляют данные
исследования Э.Р. Голубевой, в соответствии с которыми действия субъектов
организации незаконной миграции в 86,7% случаев характеризуются
корыстными мотивами, в 10,2% - иной личной заинтересованностью и в 3,1%
случаев - скрываемыми или неопределенными мотивами
2
. Так, если корыстная
заинтересованность позволит назначить лицу более строгое наказание, то,
например, мотивы сострадания, которые могут быть включены в наименее
«популярную» по результатам исследования группу мотивов, согласно п. «д» ч.
1 ст. 61 УК РФ могут выступать в качестве обстоятельств, смягчающих
наказание.
Если эмоции - возникающие при совершении преступлений психические
процессы импульсивной регуляции поведения – как уже было сказано выше, не
1
Голубева Э.Р. Указ. соч. С. 67.
2
Там же, с. 71
70
имеют уголовно-правового значения, то цель выступает как
квалифицирующий признак организации незаконной миграции и закреплёна в
ч. 2 ст. 322
1
УК РФ. Под целью в уголовном праве понимается конкретное
представление лица о желаемом преступном результате, которого он
добивается в результате совершения преступления. Ч. 2 ст. 322
1
закрепляет
следующую цель: совершение преступления на территории Российской
Федерации.
О широкой распространённости применения ч.2 ст. 322
1
в одном из своих
трудов говорит исследователь Е.В. Ткач. В своём исследовании он
рассматривает этнические преступные группировки мигрантов, среди которых
выделяет несколько крупнейших. Наиболее массовой группой Е.В. Ткач
называет азербайджанскую, которая преимущественно располагается в
Московском, Ленинградском, Дальневосточном регионах России. Основная
сфера преступной деятельности данной группы - корыстно-насильственные
преступления, а также деяния, связанные с незаконным оборотом
наркотических и психотропных веществ а также иных предметов, изъятых из
оборота или ограниченных в обороте (оружие, алкогольная продукция и т.д.).
Помимо преступной деятельности, эти группы в целях прикрытия занимаются
законным предпринимательством: торговлей овощами и фруктами,
драгоценными металлами, цветами и т.д. Данная деятельность помогает
легализовать доходы, полученные в результате преступной деятельности.
Другая не менее массовая преступная группа – армянская, основные
места расположения которой - Западно-Сибирский и Центральный регион
России. Как правило, выступая в качестве законных владельцев кафе,
ресторанов, представители армянской организованной преступной группы на
черном рынке занимаются организацией проституции, производством
фальсифицированной алкогольной продукции, осуществлением незаконных
сделок с драгоценными металлами.
Грузинские преступные сообщества специализируются на корыстно-
насильственных преступлениях, а также на деятельности по незаконной
71
торговле наркотическими и психотропными веществами, оружием, на
различных формах хищений и похищениях людей.
На Дальнем Востоке и Забайкалье распространены китайские преступные
группировки, промышляющих на незаконных сделках с автомобилями, разбоях,
грабежах, вымогательствах и нелегальном обороте наркотиков
1
.
Исследователь рассматриваемой проблемы Э.Х. Кахбулаева утверждает,
что несмотря на широкую распространённость совершения незаконными
мигрантами абсолютно разных по своим объектам преступлений,
эффективность существования ч. 2 ст.322
1
УК РФ очень низкая, ведь случаи
организации данного типа миграции крайне редки
2
. Данная точка зрения не
представляется целесообразной, ведь складывание таких массовых преступных
группировок не может возникнуть без обеспечения необходимой поддержки, а
невысокая статистика обусловлена низким качеством расследования, а также
рядом иных причин.
Таким образом, вышеприведенный анализ даёт основание убедиться в
том, что существование квалифицированного состава с указанием на
конкретную цель – совершение преступлений на территории Российской
Федерации – представляется обоснованным и целесообразным. В данном
случае выделение конкретной цели в качестве конструктивного признака
деяния позволяет облегчить квалификацию и назначить виновным более
строгое наказание, что, бесспорно, соответствует принципу справедливости,
закрепленному в Уголовном кодексе Российской Федерации.
Анализируя вышеизложенное, необходимо сделать выводы:
Во-первых, в качестве объекта преступления, предусмотренного ст. 322
1
УК РФ, на сегодняшний день рассматривается совокупность общественных
отношений, устанавливающих легальный порядок деятельности
государственных органов и органов местного самоуправления по учету въезда
1
Ткач Е.В. Нелегальгая иммиграция и этническая преступность.
URL:http://jurnal.amvd.ru/indviewst.php?stt=116&SID= (дата обращения: 26.06.2017).
2
Кахбулаева Э.Х. Указ. соч. С. 23.