63
совершенные в отношении нескольких несовершеннолетних потерпевших,
объединены единством мотива и умысла, а также объективно взаимосвязаны
между собой, содеянное необходимо квалифицировать как единичное
преступление даже при отсутствии квалифицирующего признака «совершение
преступления в отношении двух или более лиц».
Напротив, если проявления жестокости в отношении нескольких под-
ростков никак между собой не взаимосвязаны, то основания для вывода о
единичном преступлении отсутствуют и содеянное должно квалифицироваться
как совокупность преступлений. Так, например, если педагог, не исполняющий
обязанности по воспитанию учеников и жестоко обращающийся с ними,
применяет аналогичные меры воздействия в семье к родному ребенку, его
действия образуют совокупность преступлений, предусмотренных ст. 156 УК
РФ.
Завершая исследование проблем квалификации жестокого обращения с
несовершеннолетними, представляется необходимым сформулировать сле-
дующие рекомендации по их разрешению.
1. Квалификация преступного деяния, предусмотренного в ст. 156 УК
России, зачастую сопровождается правоприменительной ошибкой -
невыполнением обязанностей по воспитанию несовершеннолетних не
подлежит правовой оценке, в материалах нет конкретных указаний на то, как
именно оно выражалось, посредством каких способов осуществлялось.
Правоприменители ошибочно считают, что обязательной характеристикой
жестокости при обращении с несовершеннолетними выступает:
- систематичность подобного обращения;
- известны факты необоснованных отказов в возбуждении уголовных дел
ввиду того, что жестокость к несовершеннолетним не привела к общественно
опасным последствиям.
Зачастую прослеживается ограничительное толкование присущих
субъектам указанного преступления признаков, вследствие чего некоторые
категории лиц, фактически исполняющих обязанности по воспитанию детей (к
64
примеру, отчимы, мачехи), остаются безнаказанными.
2. Если формой жестокого обращения с несовершеннолетним,
совершенного лицами, указанными в статье 156 УК России, стало доведение до
самоубийства, умышленное причинение легкого вреда здоровью, побои,
умышленное причинение средней тяжести вреда без квалифицирующих
признаков, угроза убийством либо причинением здоровью тяжкого вреда,
оставление в опасности, незаконное лишение свободы, то содеянное в полной
мере охватывает ст. 156 УК России, так как санкция этой статьи выступает
более строгой сравнительно с санкциями ч. 1 ст. 112, ст. 110, ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст.
119, ч. 1 ст. 116, ч. 2 ст. 127, ст. 125 Уголовного кодекса.
3. Если форма жестокого обращения с несовершеннолетним,
совершенного лицами, которые указаны в статье 156 УК РФ, содержит
одновременно признаки составов преступлений, закрепленных в ст. 105, 111, п.
«г» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 112, ст. 120, п. «б» ч. 3 ст. 131, п. «а» ч. 2, п. «а» ч. 2, ст.
134, 135, п. «б» ч. 3 ст. 132, ч. 3 ст. 240, ч. 3 ст. 241, п. «в» ч. 2, ст. 242.2 УК
России, содеянное образует комплекс преступлений, поскольку санкции
перечисленных норм считаются более строгими сравнительно с санкцией ст.
156 Уголовного кодекса.
4. Если жестокость в обращении с ребенком имеет место в деянии
педагогического работника или другого работника образовательной
организации, организации, предоставляющей социальные услуги, медицинской
организации, либо другой организации, обязанной осуществлять надзор за
детьми, содеянное формирует совокупность преступлений, которые
предусмотрены в ст. 156, п. «а» ч. 3 ст. 286 Уголовного кодекса.
5. В случае, когда статьей не предусматривается квалифицирующий
признак «совершение преступных деяний в отношении двух либо более лиц»,
жестокость при обращении с несколькими подростками следует
квалифицировать с учетом наличия или отсутствия внутреннего единства
преступлений, совершенных по отношению к нескольким потерпевшим. В
частности, если те посягательства, которые совершены в отношении
65
нескольких потерпевших, объединяют единство мотива и умысла, объективная
взаимосвязь друг с другом, содеянное следует квалифицировать как единичное
преступное деяние даже при отсутствии признака «совершение преступлений в
отношении двух либо более лиц».
Напротив, при проявлениях жестокости к нескольким подросткам никак
не взаимосвязанных между собой, оснований для вывода относительно
единичного преступления нет и содеянное нужно квалифицировать как
совокупность преступлений.
3.2. Перспективы совершенствования системы уголовно-правовых норм,
направленных на противодействие жестокому обращению с детьми
В настоящее время жестокое обращение с несовершеннолетним само по
себе самостоятельного состава преступления не образует, указанное деяние
признается лишь способом совершения преступления, предусмотренного ст.
156 УК РФ. Исходя из этого, в юридической литературе нередко утверждается,
что уголовно-правовые средства противодействия жестокому обращению с
детьми сводятся исключительно к ст. 156 УК РФ. Соответственно, при таком
подходе предмет исследования ограничивается одной уголовно-правовой
нормой об ответственности за неисполнение обязанностей по воспитанию
несовершеннолетнего (ст. 156 УК РФ).
Однако целесообразность подобного ограничительного подхода к
пониманию уголовно-правовых основ борьбы с жестокостью в отношении
детей вызывает серьезные сомнения. Как уже отмечалось к жестокому
обращению с детьми необходимо относить любые направленные против него
умышленные деяния (в том числе, используемые в воспитательных целях),
которые связаны с физическим или психическим насилием, оставлением в
опасности, посягательством на половую неприкосновенность, вовлечением в
совершение преступлений или иных антиобщественных деяний, сексуальной
или экономической эксплуатацией, либо создают опасность для его жизни и
66
здоровья, физического, психического или нравственного развития. А поскольку
практика жестокого обращения с несовершеннолетними имеет многообразные
формы, характеризующиеся различной общественной опасностью,
несовпадающими объективными и субъективными признаками, для
противодействия ей необходима система уголовно-правовых норм,
позволяющих квалифицировать различные проявления жестокого обращения с
ребенком. В эту систему входят:
- общие нормы об ответственности за преступления против личности,
которые применяются для квалификации жестокого обращения как с
несовершеннолетними, так и взрослыми лицами;
- нормы, предусматривающие совершение преступления в отношении
несовершеннолетнего в качестве квалифицирующего признака;
- нормы об ответственности за различные проявления жестокости в
отношении исключительно несовершеннолетних.
Рассматривая общие нормы об ответственности за преступления против
личности, применяемых для квалификации жесткого обращения, как с
несовершеннолетними, так и взрослыми лицами, следует отметить, что их
уголовно-правовая характеристика детально разработана в теории уголовного
права
1
. Следует отметить, что указанные нормы не дифференцируют наказание
за преступления, совершаемые в отношении взрослых или детей. В результате
доведение до самоубийства, умышленное причинение легкого вреда здоровью,
побои, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью,
принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации,
неоказание помощи больному, оставление в опасности, совершенные в
отношении несовершеннолетних, наказываются в тех же пределах (в рамках
одной и той же санкции), что и аналогичные преступления против взрослых
лиц. Однако, при назначении наказания за совершение указанных преступлений
в отношении несовершеннолетнего могут учитываться такие отягчающие
1
Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / А.А. Арямов, Т.Б. Басова,
Е.В. Благов и др.; отв. ред. Ю.В. Грачева, А.И. Чучаев. – М.: КОНТРАКТ, 2017. - С.249.
67
обстоятельства, как совершение преступления в отношении малолетнего (п. «з»
ч. 1 ст. 63 УК РФ), а также совершение преступления в отношении
несовершеннолетнего (несовершеннолетней) родителем или иным лицом, на
которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего
(несовершеннолетней), а равно педагогом или другим работником
образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения,
обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним (несовершеннолетней)
(п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ).
Между тем, направленность указанных преступлений на ребенка
существенно повышает общественную опасность содеянного.
Несравненно более высокую общественную опасность преступных
посягательств на детей признают и международные договорные нормы,
которые предусматривают необходимость ужесточения ответственности за
преступления против несовершеннолетних. Так, например, ст. 28 Конвенции
Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуального
насилия от 25 октября 2007 года определяет перечень обстоятельств, которые
должны «согласно соответствующим положениям внутреннего
законодательства, рассматриваться как отягчающие при определении наказания
за совершение правонарушений, признанных таковыми в соответствии с
настоящей Конвенцией». К их числу относится совершение преступления «в
отношении особо уязвимой жертвы» (п. «с» ст. 28 Конвенции), каковой,
безусловно, является ребенок.
С учетом отмеченных обстоятельств, представляется необходимым
дополнить ст. 110, 115, 116, 119, 120, 124, 125 УК РФ квалифицирующим
признаком «совершение преступления в отношении несовершеннолетнего», что
позволит дифференцировать уголовную ответственность и, тем самым,
адекватно отразить повышенную общественную опасность соответствующих
преступлений, направленных на детей, а также привести российское уголовное
законодательство в соответствие с международными стандартами.
Переходя к анализу норм, предусматривающих совершение преступления
68
в отношении несовершеннолетнего в качестве квалифицирующего (особо
квалифицирующего) признака состава (п. «в» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111, п.
«в» ч. 2 ст. 112, п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 121, ч. 3 ст. 122, п. «д» ч. 2 ст. 126, п.
«д» ч. 2 ст. 127, п. «б» ч. 2 ст. 127.1, п. «б» ч. 2 ст. 127.2, п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4
ст. 131, п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4 ст. 132, ч. 2 ст. 133, п. «в» ч. 3 ст. 228.1, п. «а» ч. 3
ст. 230, ч. 3 ст. 240, п. «в» ч. 2, ч. 3 ст. 241 УК РФ), необходимо отметить
следующее. Для законодательного конструирования соответствующих
квалифицирующих (особо квалифицирующих) признаков используется
несколько различных моделей:
а) квалифицирующим признаком признается несовершеннолетие
потерпевшего (например, п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 121, ч. 3 ст. 122, ч. 2 ст. 133
УК РФ);
б) квалифицирующим признаком является совершение преступления в
отношении малолетнего (например, п. «в» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 111, п. «в»
ч. 2 ст. 112 УК РФ);
в) совершение преступление в отношении несовершеннолетнего
выступает в качестве квалифицирующего признака, а направленность этого по-
сягательства на малолетнего («потерпевшего, не достигшего четырнадцати-
летнего возраста») признается особо квалифицирующим обстоятельством
(например, п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4 ст. 131, п. «а» ч. 3, п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ).
Столь неоднозначный подход законодателя к возрастной градации
признаков потерпевшего при дифференциации уголовной ответственности
порождает ряд вопросов. В первую очередь, возникает проблема правильного
определения и разграничения соответствующих категорий потерпевших.
Пытаясь разрешить эту проблему A.A. Строков предлагает ввести в УК РФ
статью 18.1 «Возрастные границы», в которой, по его мнению, необходимо
определить следующее:
- новорожденными признаются лица от рождения до года, то есть лица,
которые на момент совершения в отношении них противоправных действий
родились, но им не исполнился один год;
69
- ребенком признается лицо от года до шести лет, т.е. лицо, которому на
момент совершения в отношении него противоправных действий исполнился
один год, но не исполнилось шести лет;
- малолетними признаются лица, которым на момент совершения в
отношении них противоправных действий исполнилось шесть лет, но не
исполнилось четырнадцати лет;
- несовершеннолетними признаются лица, которым на момент
совершения в отношении них противоправных действий исполнилось
четырнадцать лет, но не исполнилось восемнадцати лет (при этом автор
поясняет, что в определении возрастных границ понятия
«несовершеннолетнего» руководствовался ст. 87 УК РФ, где определен возраст
несовершеннолетних субъектов преступления)
1
.
Нельзя согласиться с позицией данного автора. Во-первых, нормы
международного права (ст. 1 Конвенции ООН «О правах ребенка» от 20 ноября
1989 г.) признают ребенком каждое человеческое существо до достижения 18-
летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, он не
достигает совершеннолетия ранее. Следовательно, с точки зрения
международных стандартов понятия «ребенок» и «несовершеннолетний»
тождественны друг другу. А поскольку общепризнанные принципы и нормы
международного права и международные договоры Российской Федерации
являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ),
в национальном законодательстве России понятия «ребенок» и
«несовершеннолетний» также должны использоваться в качестве
равнозначных, как это сделано, в частности, в ст. 1 Федерального закона от 24
июля 1998 г. №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской
Федерации»
2
. Во-вторых, согласно ст. 28 Гражданского кодекса РФ
1
1
Строков A.A. Уголовно-правовая характеристика преступлений: вовлечение
несовершеннолетнего в совершение преступления или антиобщественные действия,
неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего: автореф. дис. ... канд.
юрид. наук: :12.00.08. – Ставрополь, 2009. - С. 7, 15.
2
Федеральный закон №124-ФЗ от 24.07.1998 "Об основных гарантиях прав ребенка в
Российской Федерации" (ред. от 27.12.2018). // Российская газета. №147.1998.
70
малолетним признается несовершеннолетний, не достигший четырнадцати лет.
Аналогичное определение рассматриваемого понятия содержится и в п. 1 ст. 2
Федерального закона от 24 апреля 2008 г. №48-ФЗ «Об опеке и
попечительстве»
2
. В-третьих, относительно понятия новорожденного «в
педиатрии новорожденным признается младенец с момента констатации
живорожденности до месячного возраста, в акушерстве длительность периода
новорожденность признается равной одной неделе, а в судебной медицине -
одним суткам»
3
.
Учитывая изложенное, представляется нецелесообразным перегружать
нормы уголовного закона, разделяя понятия новорожденный, ребенок,
малолетний и несовершеннолетний. Думается, что в рассматриваемых
уголовно-правовых нормах вполне достаточной является двухуровневая
возрастная градация потерпевших, с учетом которой следовало бы выделять:
а) совершение преступления в отношении несовершеннолетнего, то
есть лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста;
б) совершение преступления в отношении малолетнего, то есть лица,
не достигшего четырнадцатилетнего возраста.
Представляется, что такая унификация будет способствовать системной
дифференциации уголовной ответственности.
Не прослеживается единообразие и в законодательном описании
субъективного отношения к возрасту потерпевшего. В большинстве статей
такое указание отсутствует, тогда как в п. «г» ч. 2 ст. 117, п. «д» ч. 2 ст. 126, п.
«д» ч. 2 ст. 127 и п. «д» ч. 2 ст. 206 УК РФ квалифицирующим признаком
является совершение преступления в отношении «заведомо
несовершеннолетнего», на что неоднократно обращалось внимание в науке
1
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) №51-ФЗ от 30.11.1994 (ред. от
03.08.2018). // Российская газета. №238-239. 1994.
2
Федеральный закон № 48-ФЗ от 24.04.2008 "Об опеке и попечительстве" (ред. от
31.12.2017). // Российская газета. №94. 2008.
3
Капинус О.С., Додонов В.Н. Убийство матерью новорожденного ребенка в современном
уголовном праве: отечественный и зарубежный опыт // Капинус О.С. Современное
уголовное право в России и за рубежом: некоторые проблемы ответственности: Сборник
статей. М.: Буквовед, 2008. - С. 231.
71
уголовного права
1
.
Прежде чем оценивать обоснованность такого законодательного решения,
необходимо отметить, что само понятие «заведомости» определяется в теории
уголовного права весьма противоречиво. Так, согласно одной точки зрения,
«заведомость» означает достоверное знание виновным, что потерпевший не
достиг возраста 18 лет. Соответственно, в случае добросовестного заблуждения
относительно возраста ребенка признак «заведомости» отсутствует, что
исключает вменение соответствующего квалифицирующего (особо
квалифицирующего) признака
2
. Другие ученые, напротив, утверждают, что
признак «заведомости» предполагает не только достоверное, но и
предположительное знание возраста потерпевшего, оттенки которого могут
различаться от «точно знаю», до «может, ей столько, а может и нет», «скорее
да, чем нет», «скорее нет, чем да»
3
. Полагаем, что второй подход противоречит
буквальному толкованию данного слова в русском языке, где «заведомый»
означает хорошо известный, несомненный
4
. Исходя из этого, мы поддерживаем
тех ученых, которые относят заведомость исключительно к достоверному
знанию.
В преступлениях против несовершеннолетних, связанных с жестоким
обращением с ними, достоверными знаниями относительно возраста ребенка
могут располагать родственники или иные лица, от которых ребенок находится
с той или иной зависимости. Однако, как следует заметить, законодатель
сохранил признак «заведомости» относительно возраста несовершеннолетнего
в квалифицирующих составах тех преступлений (п. «г» ч. 2 ст. 117, п. «д» ч. 2
ст. 126, п. «д» ч. 2 ст. 127 и п. «д» ч. 2 ст. 206 УК РФ), где субъект не является
специальным (субъектом этих преступлений может быть любое постороннее
1
Есаков Г. Осознание возраста потерпевшего лица в половых преступлениях: позиция су-
дебной практики //Уголовное право. 2011. № 6. - С. 15.
2
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 4 т. (постатейный) / А.В.
Бриллиантов, А.В. Галахова, В.А. Давыдов и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. – М.: Юрайт, 2017.
Т. 1: Общая часть. - С. 228.
3
Есаков Г. Указ. соч. - С. 16.
4
Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. – М.: Оникс, 2011. - С.194.
72
лицо, которое вряд ли владеет точными сведениями относительно возраста
ребенка). Учитывая то обстоятельство, что в настоящее время в силу
акселерации определить возраст подростков визуально практически
невозможно, лицо, совершающее истязание, похищение человека, незаконное
лишение свободы, захват заложника, может лишь предполагать
несовершеннолетний возраст потерпевшего, что не позволяет квалифицировать
указанные посягательства на ребенка по норме с квалифицирующим призна-
ком.
Вместе с тем дисгармоничное развитие некоторых подростков, у которых
физическое развитие опережает эмоциональное и интеллектуальное, не может
являться свидетельством того, что ребенок должен рассматриваться как
взрослый. Исходя из принципа приоритетной защиты прав детей-жертв
преступлений, а также в целях повышения эффективности их уголовно-
правовой защиты, предлагаем исключить признак «заведомости» в отношении
несовершеннолетнего, из п. «г» ч. 2 ст. 117, п. «д» ч. 2 ст. 126, п. «д» ч. 2 ст. 127
и п. «д» ч. 2 ст. 206 УК РФ. Для практических работников доказывать
квалифицирующий признак «совершение преступления в отношении
несовершеннолетнего» будет намного проще. К тому предлагаемые изменения
находятся в русле международно-правовых стандартов защиты детей
1
, которые
переносят акцент с приоритетной защиты прав обвиняемого или виновного на
приоритетную защиту прав несовершеннолетнего потерпевшего. Они в полной
мере соответствуют зарубежной законодательной и правоприменительной
практике.
Как уже было отмечено, третья группа уголовно-правовых норм,
нацеленных на борьбу с жестокостью в отношении детей, представлена
специальными нормами об ответственности за жестокое обращение с
несовершеннолетними (ст. 106, 134, 135, 150, 151, 156, 242.1, 242.2 УК РФ).
Несмотря на то, что указанные нормы находятся в разных главах УК РФ, мы
1
Цит.: по Мусаев М Правовая и социальная защита жертв преступности в России:
монография. – М.: Человек, 2011. - С. 39.