26
также закрепляется в пункте 1 части 2 ст.29 УПК РФ и развивается статьями 108-109
УПК РФ. В своей совокупности указанные нормы образуют институт судебного
контроля за законностью применения заключения под стражу, который по верному
замечанию В.А.Азарова и И.Ю. Таричко, «является основной правовой гарантией
правомерности применения указанной меры пресечения к подозреваемому,
обвиняемому в ходе судебного производства по уголовному делу»
1
.
Однако, как отметил Верховный Суд РФ в своем постановлении, «нередко
работу судов по принятию данного решения осложняет низкое качество подготовки
органами расследования постановлений о возбуждении ходатайств об избрании
меры пресечения в виде заключения под стражу, а также прилагаемых к ним
материалов. В частности, распространено заявление ходатайств при наличии
обстоятельств, исключающих применение этой меры пресечения: представление
неполных либо недостоверных сведений о личности подозреваемого, обвиняемого;
не указание на какие-либо сведения, подтверждающие, что лицо скрывалось от
органов предварительного расследования, могло совершить действия,
перечисленные в ч. 1 ст. 97 УПК РФ; не указание срока, на который избирается мера
пресечения и т.д. Не единичны случаи нарушения органами предварительного
расследования установленного в ч. 3 ст. 108 УПК РФ срока представления в суд
ходатайства о заключении под стражу в отношении подозреваемого, задержанного
в порядке, предусмотренном ст. 91 и 92 УПК РФ (не позднее чем за 8 часов до
истечения срока задержания). В связи с перечисленными фактами в 2018 г. судами
вынесено около 500 частных постановлений (определений). За 2019 год судами
вынесено 680 частных постановлений (определений), из которых 522 - в адрес
дознавателей, следователей и руководителей соответствующих подразделений и
органов расследования. При этом каждое второе частное постановление было
связано с нарушением органами предварительного расследования установленного в
ч. 3 ст. 108 УПК РФ срока представления в суд ходатайства о заключении под стражу
1
Азаров В.А., Таричко И.Ю. Функция судебного контроля в истории, теории и практике
уголовного процесса России. Омск.: Изд-во Омской Академии МВД РФ. 2004. 379 с. С.145
27
в отношении подозреваемого, задержанного в порядке, предусмотренном ст. 91 и 92
УПК РФ»
1
.
Заключение под стражу применяется при условии, что нельзя применить более
мягкую меру пресечения. В то же время, в системе мер пресечения заключение под
стражу рассматривается с такими мерами, как залог и домашний арест.
Соответственно, при наличии формальных оснований для применения заключения
под стражу, в каждом конкретном случае суд должен решить вопрос о возможности
замены заключения под стражу на залог или домашний арест. Сравнивая залог и
заключение под стражу, можно сделать вывод не в пользу залога. По данным
Ю.В.Царевой, рассчитавшей в процентах примерные доли применяемых на
практике мер пресечения в виде залога и заключения под стражу, следует, что из 100
процентов примененных мер пресечения, заключение под стражу применялось в
объеме равном 14 %, а залог - 0,02 %
2
. В связи с этим автор делает вывод, с которым
трудно не согласиться: доля залога в сравнении с заключением под стражу,
альтернативой которого он выступает, микроскопически мала. Очевиден перекос в
сторону строгой меры пресечения, что делает российский уголовный процесс
чрезмерно репрессивным. Такая тенденция требует скорейшего изменения, на что
указывал Пленум Верховного суда РФ в своем постановлении «О практике
применения судами законодательства о мерах
пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога»
3
.
Не менее сложна связь заключения под стражу с домашним арестом. По
изначально придаваемому смыслу домашнему аресту как мере пресечения,
предполагалось, что эта мера должна являться мягкой альтернативой заключения
под стражу. Однако в настоящее время, как справедливо отметил Э.К.Кутуев,
1
"Обзор практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей" (утв. Президиумом
Верховного Суда РФ 18.01.2018)
Царева Ю.В., Залог в системе мер уголовно-процессуального пресечения //Труды Академии
управленият МВД России. 2018, № 1 (45). -С. 162-168
3
Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 41 от 19 декабря 2013 г. // Бюллетень
Верховного Суда РФ.2014. № 2.-С.14-26.
28
«несоразмерность сути лишения свободы и отечественного понимания домашнего
ареста явно видны»
1
.
Теперь вернемся к заключению под стражу. Положительное разрешение
вопроса о применении заключения под стражу не должно связываться с вопросом о
виновности обвиняемого или подозреваемого. В судебном заседании
устанавливается и констатируется наличие и достаточность оснований для принятия
решения о применении этой меры пресечения. Требование закона однозначно: в
решении суда о применении заключения под стражу не должно содержаться фраз,
формулировок, свидетельствующих или допускающих вывод о совершении
обвиняемым этого преступления и формирующих утверждения о виновности лица в
совершении преступления. Не может быть обоснована необходимость применения
заключения под стражу только тяжестью преступления. Закон указывает, что
тяжесть преступления - это необходимое и обязательное условие избрания
заключения под стражу, но не единственное и достаточное.
Основания заключения под стражу аналогичны основаниям для применения
остальных мер пресечения. Это объясняется тем, что ст. 97 УПК РФ закрепляет
общие для всех мер пресечения основания применения. В то же время ст.108 УПК
РФ устанавливая общие условия применения заключения под стражу к обвиняемым
в преступлениях, за которые возможно наказание на срок свыше трех лет лишения
свободы, предусматривает исключительные (дополнительные) основания для
применения заключения под стражу к обвиняемым в совершении преступления за
которое предусмотрено наказание до 3-х лет лишения свободы. Эти же
исключительные основания берутся во внимание при решении вопроса о
применении заключения под стражу в отношении обвиняемых по
«предпринимательским преступлениям». Следовательно, сделать вывод об их
общем использовании нельзя.
К аналогичным выводам пришел Европейский Суд по правам человека,
1
Кутуев Э.К. Домашний арест и заключение под стражу: современные проблемы
правоприменения // Актуальные проблемы государства и общества в области обеспечения прав и
свобод человека и гражданина.2018. № 1-1. -С.68-74.
29
рассматривая жалобу «Бирулев и Шишкин против России»
1
. ЕСПЧ установлено
нарушение п.1 ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с
незаконным задержанием М.М. Шишкина и А.В. Бирулева сотрудниками органов
внутренних дел в отсутствии надлежащей регистрации факта задержания. Суд
подчеркнул, что "статья 100 УПК РФ ясно дает понять, что лицо, подозреваемое в
совершении уголовного преступления, может быть заключено под стражу лишь в
случае наличия оснований, четко изложенных в статье 97, а также с учетом
обстоятельств, перечисленных в статье 99 УПК РФ... Таким образом, статью 100
УПК РФ следует толковать в контексте данных положений, равно как и статью 108
УПК РФ, в которой содержатся общие положения, касающиеся возможности
содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей" (пункт 67 постановления).
Помимо указанных оснований, при принятии решения о применении
заключения под стражу, должно быть установлено наличие обоснованного
подозрения или обвинения в совершении преступления. Сделать такой вывод
можно, только установив причастность лица к совершенному преступлению. Сам
факт наличия события преступления не устанавливает причастность обвиняемого.
Подтверждение тому, судебная практика, сформировавшаяся в настоящее
время
2
. Так, Бугурусланский районный суд Оренбургской области 21 сентября 2015
года вынес постановление об отказе в удовлетворении ходатайства следователя о
заключении под стражу подозреваемого в совершении преступления,
предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ на том основании, что имеющихся в материалах
дела доказательств недостаточно, для вывода о причастности обвиняемого к
совершению преступления. Аналогичное решение принято Советским районным
судом г.Казани при рассмотрении ходатайства органов расследования о применении
к С. заключения под стражу. «Уголовное дело в отношении группы лиц, в том числе
1
Постановление Европейского Суда по жалобам N 35919/05 и N 3346/06 "Бирулев и Шишкин
против России" (вынесено 14 июня 2016 г., вступило в силу 14 сентября 2016 г.)
2
Обзор практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей (утв. Президиумом
Верховного Суда РФ 18.01.2017)
30
С. - председателя совета директоров коммерческой организации "У", было
возбуждено в связи с пожаром в принадлежащем этой организации здании торгового
комплекса "А". Принятое решение суд мотивировал тем, что в качестве
доказательств обоснованности подозрения в причастности С. к инкриминируемым
ему преступлениям суду представлены копии допросов свидетелей и документы,
свидетельствующие только о факте пожара в результате нарушения норм пожарной
безопасности, однако не представлены данные о том, что коммерческая организация
"У" имеет какое-либо отношение к эксплуатации торгового комплекса "А", ведет на
объекте какую-либо производственную деятельность и оказывает услуги, а С.
является должностным лицом, ответственным за нарушение требований пожарной
безопасности на данном объекте».
Эти примеры наглядно подтверждают, что суд делает вывод об
обоснованности подозрения или обвинения на основе представленных
доказательств о причастности лица к совершению преступления, которые должны
исследоваться в судебном заседании и отражаться в процессуальном решении.
Невыполнение этих требований вызывает отмену решения суда о применении
заключения под стражу, как это произошло по уголовному делу по обвинению Б. в
совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ. Так, Рузский
районный суд Московской области в постановлении от 19 февраля 2016 г. о
заключении под стражу Б., ничего не указал относительно обоснованности
подозрения Б. в совершении преступления. Принятое решение суд мотивировал
тяжестью преступления и данными о личности Б., которые, по его мнению,
свидетельствуют о невозможности избрания более мягкой меры пресечения.
Апелляционным постановлением Московского областного суда от 3 марта 2016 г.
постановление отменено, так как суд первой инстанции не проверил обоснованность
подозрения Б. в совершении преступления.
Аналогичные примеры можно наблюдать и в нашем городе. Так, удовлетворяя
ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под
стражу в отношении Д., подозреваемого в совершении преступления,
31
предусмотренного ч. 2 ст. 228 УК РФ, Центральный районный суд г. Тольятти
Самарской области в постановлении от 6 января 2015 г. вывод о том, что Д. скроется
от предварительного следствия и может продолжить заниматься преступной
деятельностью, обосновал "характером преступных проявлений" и "данными о
личности" подозреваемого, не указав при этом в описательно-мотивировочной части
постановления каких-либо сведений о личности Д.
Апелляционным постановлением Самарского областного суда от 21 января
2015 г. постановление отменено в связи с тем, что тяжесть преступления, в
совершении которого подозревается Д., сама по себе не может служить основанием
для избрания столь суровой меры пресечения. Каких- либо достоверных данных о
том, что подозреваемый Д. скроется от следствия и суда, может воспрепятствовать
производству по делу и продолжить заниматься преступной деятельностью, в
представленных материалах не имеется. В то же время в материалах дела имеются
сведения о том, что Д. впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет
постоянное место жительства и регистрации на территории Самарской области,
личность его документально установлена, от органов предварительного следствия
он не скрывался. Кроме того, он является студентом Поволжской государственной
социально-гуманитарной академии, по месту жительства, учебы и службы в рядах
Российской Армии характеризуется положительно, вину в совершении
преступления признает.
Основания применения мер пресечения раскрывают тесную связь заключения
под стражу как меры пресечения с мерой уголовнопроцессуального принуждения -
задержанием. Очевидно, что во всех случаях заключения под стражу, этой мере
предшествует задержание лица, которое в соответствии с действующей трактовкой
может быть, как фактическим, так и процессуальным. Расставляя акценты в
соотношении этих мер принуждения, Европейский Суд неоднозначно отметил, что
"отсутствие протокола задержания или постановления о заключении под стражу
применительно к сроку лишения свободы само по себе должно считаться серьезным
упущением... Негласное содержание лица под стражей является полным отрицанием
32
фундаментальных гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, а также
представляет собой наиболее серьезное нарушение данного положения. Отсутствие
записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии
задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего
задержание, следует считать несовместимым с самой целью статьи 5 Конвенции"
(пункт 56 постановления)
1
. Эта позиция обязывает правоприменителей указывать
обстоятельства фактического задержания в процессуальном акте о применении
заключения под стражу и исчислять срок содержания под стражей с учетом
реального времени нахождения лица в условиях ограничения свободы.
Круг субъектов, в отношении которых применяется заключение под стражу,
ограничивается обвиняемыми и подозреваемыми. Однако учитывая разные правила
применения этой меры, можно среди этих субъектов выделить несколько
специфических групп: совершеннолетние и несовершеннолетние.
Совершеннолетних обвиняемых, к которым применяется заключение под
стражу, также можно классифицировать на три группы:
1) обвиняемые в преступлениях, за которые предусмотрено наказание свыше 3-х лет
лишения свободы;
2) обвиняемые в преступлениях, за которые предусмотрено наказание до 3-х лет
лишения свободы;
3) обвиняемые в совершении экономических (предпринимательских) преступлений,
круг которых определен законом.
Первая группа подпадает под действие общего порядка применения
заключения под стражу. Для применения к ним этой меры пресечения необходимо
наличие обстоятельств, указанных в ст.97 и ст.99 УПК РФ. Для участников второй
группы помимо указанных оснований необходимо чтобы подозреваемый или
обвиняемый не имел постоянного места жительства на территории Российской
Федерации; его личность была не установлена; им нарушена ранее избранная мера
1
Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2018)" (утв.
Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2017)
33
пресечения; либо он скрывался от органов предварительного расследования или от
суда. Аналогичные основания предусмотрены и в отношении обвиняемых третьей
группы. Соответственно нормативным основанием применения заключения под
стражу к обвиняемым второй и третьей групп будет ст.97, ст.99 и ч.1 ст.108 ПК РФ.
Выделение особого порядка применения заключения под стражу к
предпринимателям одобряется не всеми учеными
1
. По мнению О.В. Гладышевой,
содержание части 1.1 статьи 108 УПК РФ является сомнительным с позиции
назначения уголовного судопроизводства
2
.
Несовершеннолетние обвиняемые или подозреваемые могут быть заключены
под стражу, если они обвиняются или подозреваются в совершении тяжкого или
особо тяжкого преступления. Применение заключения под стражу в
несовершеннолетним, обвиняемым в совершении преступлений средней тяжести
допускается только в исключительных случаях. Хотя эти случаи в законе не
обозначены, полагаю, что применить заключение под стражу можно при наличии
обстоятельств, перечисленных в части 1 ст.108 УПК, а именно:
1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на
территории Российской Федерации;
2) его личность не установлена;
3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;
4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.
Таким образом, заключение под стражу в системе мер пресечения остается
самой строгой мерой принуждения, которая несмотря на все усилия законодателя,
остается безальтернативной. В каждом случае необходимости обеспечения
надлежащего поведения обвиняемого или подозреваемого и предупреждения его
сокрытия, органы предварительного расследования, не принимая во внимание
Рудич В.В. Судебная практика избрания мер пресечения по уголовным делам о преступлениях
в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности // Проблемы экономики и
юридической практики. 2018. № 1. -С173-175
2
Гладышева О.В. Правила уголовного судопроизводства в отношении предпринимателей:
проблемы и пути их решения // Вестник Удмуртского университета. Серия Экономика и право.
2018. Т.28 № 1. -С.101-105.
19
34
другие обстоятельства, ходатайствуют о применении заключения под стражу, и суд
как правило соглашается с ними.
35
ГЛАВА 2. ПРОЦЕСУАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК ПРИМЕНЕНИЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ
2.1 Основания применения заключения под стражу
В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ, основаниями для
заключения лица под стражу является наличие достаточных оснований полагать, что
подозреваемый или обвиняемый по уголовному делу:
1) скроется от органов предварительного расследования или суда;
2) продолжит заниматься преступной деятельностью;
3) будет угрожать участникам судопроизводства, уничтожать доказательства по
уголовному делу или иным путем мешать производству по делу.
Однако указанные основания обозначены в статье 97 УПК РФ и являются
общими для всех мер пресечения, которых в законе насчитывается 8 видов. В связи
с этим возникает вопрос, как разграничивать основания по видам мер пресечения и
какие конкретно обстоятельства выступают основанием для принятия решения о
заключении лица под стражу. Или другими словами: что является основанием
применения заключения под стражу? Этот вопрос уже не раз был предметом
рассмотрения в российской уголовно-процессуальной науке
1
, однако
общепризнанного подхода до сих пор не выработано.
Для решения этого вопроса ознакомимся с судебной практикой по избранию
указанной меры пресечения в досудебном производстве и выясним, чем
руководствуется орган расследования, ходатайствующий о применении заключения
1
Барабаш А.С. основания для избрания заключения под стражу, домашнего ареста, залога и их
доказывание // Российский юридический журнал. 2016. № 4 (109). С.117-131;
Белозерцев С.М., Балашова А.А. Проблемы, возникающие при избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России.
2017. № 1 (80). С.16-24; Кутуев Э.К Домашний арест и заключение под стражу: современные
проблемы правоприменения // Актуальные проблемы государства и общества в области
обеспечения прав и свобод человека и гражданина. 2018. № 1-1. С.68-74; Tsokolova O.I. Problems
of the improvement of the bases of the application of a measure for the suppression in the form of
conclusion under strazhu//Rossiyskiy inspector. - 2005. - N 5. и др.