12
– на уровне вербальной реализации коммуникативная установка
текста находит свое воплощение в особенностях его структурной организации,
как лингвистических, так и экстралингвистических средств, необходимых для
построения текста;
– в процессе воплощения различных коммуникативных установок в
тексте на него накладывается выполнение определенных функций,
актуализация которых происходит в процессе непосредственного общения.
Необходимо уточнить относительную условность термина «понимание»
в связи с тем, что «понимание на обычном языке, даже если оратор и
слушатель имеют общее представление о мире, редко бывает стандартным,
однозначным, различным в зависимости от принадлежности восприятия
текста к определенной социальной группе, от его индивидуальных установок
и мотиваций» [25, с. 52]. Замечание об условности понимания показывает
проблему языковой специфики фонового знания, т.е. его связь с языковой
семантикой. В лингвистике эта проблема не решена. Г. В. Колшанский
полагает, что фоновые знания лимитированы минимальными языковыми
сегментами, к которым эти знания относятся. Поскольку «язык – это средство
воплощения всего духовного содержания человеческого сознания,
культурных, социальных, исторических, эстетических и других ценностей,
включение этих содержательных точек в понятие лингвистического контекста
практически устраняет границу между языком и его внутренней системой и
структурой, а содержание, проецируемое лингвистическими средствами на
реальный мир» [36, с. 78].
По словам Ч. Филлмора, для правильного понимания текста иногда
необходимо обращаться к информации, которая не может быть включена в
определение слов, используемых в тексте. Чарльз Филлмор считает, что
определенные группы слов (например, названия дней недели мотивированы,
определены и структурированы специальными едиными конструкциями
знаний или связанными с ними схематизациями опыта. Высказывание может
13
представлять знание, неизвестное получателю. Высказывание, содержащее
новую информацию, является дополнением к фоновому знанию, так как для
понимания сообщения необходимо его интерпретировать на основе
необходимых фоновых знаний. В рамках лингвокультурных исследований
была также предпринята попытка определить лингвистическую природу
фоновых знаний на основе включения языкового уровня сознания как области
хранения фоновых знаний. Однако, на наш взгляд, изложение этого понятия
не совсем понятно, так как его авторы Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров
делают противоречивые выводы. В частности, указывается, что лексический
фон носит также лингвистический характер. Но в то же время они утверждают,
что: «есть основания полагать, что семантические доли», что в интерпретации
авторов и есть лексический фон или фоновое знание, «не имеют словесного
характера, что они существуют в индивидуальном сознании человека и
зафиксированы в той или иной форме» [17, с. 112]. В то же время, авторам
удается идентифицировать единственную его характеристику – «отрицание
его словесной формы».
Однако в развитие теории речи и тактики коммуникации было введено
понятие «логоэпистемы» как структурной составляющей фонового знания.
Термин «логоэпистема» (от греческого «слово» и «знание») имеет значение
«знание, хранящееся в единице языка» [6, с. 84]. Описывая это понятие, Э. М.
Верещагин и В. Г. Костомаров отмечают, что логоэпистемы относятся как к
языку, так и к культуре, не подпадая при этом под категории культуры. «Это
промежуточный элемент, который принадлежит и языку, и культуре» [26, с.
143].
В качестве еще одной структуры фонового знания предлагаются л
лингвокультурема. Данная концепция была разработана в рамках культурной
лингвистики. По мнению В. В. Воробьева, лингвокультурема является
межуровневой единицей, характеризующейся совокупностью формы
языкового знака, его содержания и культурного значения. Иерархическая
14
система лингвокультурем представляет собой языковую картину мира
определенного народа. Согласно В. А. Масловой, «данный термин очень
расплывчатый, так как не раскрывает механизмов взаимодействия культурной
информации к языковому знаку, ее функционирование в языке, а указывает
только на факт ее наличия» [19, с. 35]. По нашему мнению, лингвокультуремы
и логоэпистемы очень похожи, при этом остается неясной их локализация, а
значит, и характер фоновых знаний.
Попытку определить природу фонового знания предпринял А. Н.
Крюков, который считает, что оно носит пресуппозициональный характер.
«Фоновые знания являются не лингвистическими, а пресуппозициональными»
[41, с. 118]. Они относятся к семантическому уровню сознания и являются
идеальной моделью внешнего мира или его фрагмента, чье действительное
сознание и вербализация требуют усилий".
Природа фонового знания может не быть лингвистической, мы
поддерживаем позицию, что фоновое знание хранится в сознании и что
значение слова или фразы само по себе является лишь формой представления,
а фактическое сохранение экстралингвистической информации происходит в
сознании. Таким образом, помимо языка, человек освоил различные виды
деятельности, которые могут характеризоваться национальными и
культурными особенностями. В результате все эти характеристики
закрепляются в сознании, а их материальной подложкой может быть не только
слово, но и способности, навыки, стереотипы и поведенческие нормы.
Кроме того, невозможно не привести аргументацию в защиту
ментальной природы фоновых знаний, согласно Е.П. Тарасову:
«Совокупность знаний – это образ сознания, разделенный на сенсорные
компоненты (он формируется в процессе индивидуального познания с
помощью органов чувств) и психические компоненты (он содержит знания,
накопленные в виде понятий и доминирующие над индивидуумом и
15
образующиеся в общении с другим человеком, носителем знаний», [21, с. 49].
Это означает, что язык не может переводить, хранить или передавать знания,
так как все знания хранятся в человеческом разуме.
Ограничение характера фоновых знаний только языковой средой
означает, что рабочим материалом для изучения языкового и культурного
феномена являются только реалии или лексика с коннотативным культурным
компонентом. Как известно, реалии в языковой форме – это только
номинативные слова и фразы, содержание которых ограничивается
упоминанием фактов национально–культурного характера, т.е. фоновых
знаний.
При рассмотрении статуса фоновых знаний и их репрезентативных
единиц необходимо отметить подверженность реалий перехода из одной
лингво культуры в другую. Данный феномен называется «культурным
заимствованием» (термин Л. Блумфилда).
В лингвистике этот феномен исследовался, О. Д. Ивицкой. Было
отмечено заимствованием лингвистической культуры Великобритании, США
и России. О. Д. Ивицкая считает, что данный феномен широко распространен
в британской и американской языковых культурах и в последние годы стал
характерен для русского языка. Однако заимствование реалий, вернее их
распространение из одной языковой и культурной среды в другую, на наш
взгляд, не лишает их самобытной национально–культурной специфики.
Например, понятие «гипермаркет» подразумевает торговый комплекс,
включающий в себя магазины, кафе, рестораны, кинотеатры, отделения
банков, службы бытового обслуживания и т.д., обычно расположенные за
пределами города. «Гипермаркет» как реалия типичен для американской и
англоязычной лигвокультур.
16
Из анализа примеров интерпретации реалий следует, что на первом этапе
раскрытия формализованных в реалиях фоновых знаний рассматриваются
лингвистические и культурные словари, лексическая и последующая
культурная интерпретация дается в виде описания. Но даже культурной
интерпретации в стандартном лингвострановедческом словаре, на наш взгляд,
недостаточно для адекватного понимания фрагмента чужой культуры.
Прежде всего, семантика языка, регистрирующая информацию об
объекте или явлении, отражает малую часть знаний о мире, т.е. фоновые
знания. Эта идея была предложена Ю.Н. Карауловым. Он утверждает, что что
«семантика созерцательна, довольствуется идентификацией, опознанием,
«узнаванием» вещи, тогда как знания о мире ориентированы на деятельность,
действия с вещью, поэтому они конструктивны и активны» [16, с.94]. Это
объясняет отсутствие словарной интерпретации реалий при определении
фоновых знаний. Эта связь между языковой семантикой и фоновыми знаниями
позволяет нам перевести последние на когнитивный уровень языковой
личности и говорить о психической природе фоновых знаний.
Это изначально помогает решить методологическую проблему
языковых и культурных исследований, где акцент делается на описание не
самих языковых единиц, а связанных с ними культурно–исторических данных,
в то время как само исследование становится скорее культурологическим, чем
лингвистическим. Во–вторых, становится возможным выйти за рамки реалии,
что значительно расширяет объем изучаемого материала и позволяет
обратиться к языковым и языковым единицам, не являющимися реалиями.
В связи с когнитивным статусом, структурной единицей фоновых
знаний является пресуппозиция. Как указывалось, выше, А.Н. Крюков в
качестве таковой предлагает ввести пресуппозицию.
Тем не менее, структурная единица фонового знания носит
концептуальный характер. Это подтверждается следующими аргументами:
17
– Преимущество концептуального подхода к определению структурных
единиц фонового знания состоит в том, что понятие, как будет показано ниже,
является не межуровневой, а ментальной единицей сознания, которая
формируется в процессе познания и переживания окружающего мира в виде
его сокращенных результатов в человеческой памяти, соотнесенных с
культурными особенностями;
– Предпочтение определения концептуальной природы фонового знания
к пресуппозициональному объясняется тем, что концепт является первичным
и определяет собственные установки. Как пишет С. Х. Ляпин, прежде чем
человек развивает установки, «он не может не стать выразителем
определенного набора понятий, характеризующих его обобщенное жизненное
положение и в то же время конкретную ситуацию – его бытие в мире – и
стоящих за произвольным использованием гештальтов языка и культуры» [17,
с.51].
– содержание фоновых знаний, их смысловая нагрузка зависит от
активности индивида и/или сообщества, поскольку, как было указано выше,
они ориентированы и основаны на деятельности. Понятие в языковой и
культурной интерпретации также характеризуется динамизмом и открыто для
изменений;
– когнитивная репрезентация знания может быть представлена в виде
концепт–образа, концепт–схемы, концепт–кадра, концепт–сценария, в
зависимости от характера воспринимаемого объекта окружающего мира.
– Объективизация фоновых знаний, связанных с тем или иным явлением
или предметом, а значит, и объективизация понятия, может осуществляться в
форме как вербальной, так и невербальной коммуникации.
Таким образом, основной вывод следующим:
18
– фоновые знания как лингвистическая и культурная категория
представляют собой определенный объем экстралингвистической
информации, который прямо не выражается в актах коммуникации, но
потенциально присутствует и определяет адекватное взаимопонимание между
коммуникантами. Фоновые знания имеют статус психического образования;
они концептуально структурированы и связаны с языковой семантикой.
Языковая картина в сознании русских и англичан по–своему уникальна
и включает в себя специфические ценностные представления о мире. Данные
представления выражаются в таких понятиях, как «красота» и «уродство». Для
каждого народа эти два диаметрально противоположных понятия
представлены несколько по–разному, несмотря на универсальный подход к
добру и злу, красоте и уродству. Эти понятия можно считать
основополагающими в культуре обоих народов, поскольку именно с этих
позиций – красота и уродство – все объекты и явления характеризуют
культуру.
1.2 Национальная языковая картина мира как
лингвокультурологическая модель
Понятие «языковая картина мира» было введено в научную
терминологию немецким языковедом Л. Вайсбергером. Учёный разработал
своеобразную лингвофилософскую концепцию, в которой представлены
также понятия» промежуточный мир» и «энергия» языка [12, с.61]. Л.
Вейсбергер подчеркивает идеологическую, субъективно-национальную,
идиоэтническую специфику языковой картины мира - это связано с тем, что
язык отражает уникальное восприятие определенных людей объективной
реальности [12, с.61].
Е. Г. Ваганова приводит следующие характеристики языковой картины
мира по теории Л. Вайсбергера:
19
• «языковая картина мира является системой всего духовного
содержания, определяющего культурное и ментальное своеобразие данного
языкового коллектива, а также языкового содержания, благодаря которым
существует и функционирует сам язык;
• языковая картина мира – следствие языкового и этнического
развития в ходе исторического процесса, в то же время является причиной их
дальнейшего своеобразного развития;
• в языковом выражении картина мира многоуровнева и строго
структурирована, имеет особый фонетический строй, лексический состав,
словообразовательные возможности языка и синтаксис языковых единиц.
Таким образом, коммуникативное поведение обусловливает именно языковая
картина мира;
• языковая картина мира меняется со временем, она подвержена
развитию, то есть в каждый последующий этап развития она в каком–то
смысле нетождественна сама себе;
• при помощи языковой картины мира создается однородная
языковая сущность, что закрепляет её своеобразие в видении и обозначении
мира средствами языка;
• языковая картина мира существует в общем самосознании
языкового коллектива, передаваясь последующим поколениям посредствам
особого мировоззрения и закреплённых культурой, проявляющихся в языке
правил поведения, образа жизни;
• языковую картину мира можно назвать преобразующей силой
языка, формирующей представление о мире посредством языка как
«промежуточном мире» в сознании носителей этого языка;
• картина мира какой–либо языковой общности является её
культурным достоянием» [13, с.304].
Человек воспринимает мир посредством мышления, но при активном
участии языковых средств. Действительность отражается, по мнению Л.
Вайсгербера, идиоэтническим способом (то есть в конкретное время в
20
конкретной культурной среде), согласуясь со статичным аспектом языка.
Учёный обращает внимание на интерсубъектную сторону мышления
личности: «Нет сомнения в том, что многие укоренившиеся в нас воззрения и
способы поведения и отношения оказываются «выученными», то есть
общественно обусловленными, как только мы проследим сферу их проявления
по всему миру» [12, с.26].
Современная наука всё больше стремится узнать о человеке, исходя из
его языка, ведь только язык даёт представление о скрытых от нас ментальных
процессах. Интерес для изучения, таким образом, представляет человек как
субъект определённой языковой картины мира, участвующий в совместной
ментальной и речевой деятельности с другими субъектами национальной
общности. Поэтому лингвистика вводит такое понятие, как языковая
личность. Под языковой личностью понимают «любого носителя того или
иного языка, который харатеризуется с точки зрения использования
системных средств данного языка для отражения видения им окружающей
действительности (картины мира) и для достижения определённых целей в
этом мире [47, с.356]. Можно сказать, что языковая личность является
многослойнойпарадигмой речевых личностей в контексте реального общения.
Языковая картина мира имеет двоякую природу. С одной стороны, она
является частью системы сознания и языка. С другой, языковая картина мира
неотделима от концептуальной, так как её основная функция – хранение
знаний. По словам Г.В. Колшанского, «язык выступает формой овладения
мира, но не формой особого мира. Вот почему нельзя говорить отдельно о
языковом сознании, отдельно о языковом третьем мире и отдельно о языковой
картине мира» [31, с.16]. Языковая личность вербализирует актуальные для
него в определённый момент элементы своей концептуальной картины мира.
Отсюда можно заключить, что языковая картина мира является
непосредственной частью концептуальной картины мира и содержит при этом
информацию, которая дополняет концептуальную при помощиязыковых
21
средств. Снова подчеркнём, что наряду с фонетическими, лексическими,
грамматическими, семантическими особенностями, языковая картина мира
имеет знаковый, универсальный характер отражения действительности.
«Концептуальная модель мира содержит информацию, представленную
в понятиях, в то время как в основе языковой модели лежат знания,
закрепленные в семантических категориях и семантических полях,
составленных из слов и словосочетаний» [43, с.151].
Ментальность народа отражается в текстах классической литературы, в
устном народном творчестве, в пословицах и поговорках, народных песнях.
Фольклорные произведения являются результатом коллективного народного
творчества, поэтому они наиболее надежны в качестве источников описания
народного характера и менталитета.
Образование и функционирование пословиц и поговорок зависят
отисторических, экономических, географических и климатических
особенностей определённого народа. Они отражают культуру и ценности
страны, поэтому понимание пословиц считается одним из критериев владения
языком.
Человек, живущий в определённых природных условиях, определял
исходные границы картины мира, пользуясь опытом, извлечённым из
непосредственного взаимодействия со своим окружением. Далее на эту
первичную картину мира накладываются особенности культурно–
исторического развития данного народа, которые образуются в ходе
исторического процесса человечества и расширения границ познания мира.
Так, вместе с формированием национального языка и культурных
особенностей народа возникает и постепенно развивается национальная
языковая картина мира.
При этом картины мира разных национальностей и культурно–
формационных периодов век за веком накладывали отпечаток друг на друга,
приобретали этнические особенности и ассимилировались, что усложняло
структуру и содержание картины мира как единого целого. В современной