42
Так, в ст. 160 УК РФ выделяется особый тип предмета деяния. В
частности, он вверяется потенциальному виновному субъекту. Это кажется
на первый взгляд простым и понятным. Вместе с тем анализ данных норм
позволяет выявить значительное число коллизий. Именно с ними и
сталкиваются следователи, дознаватели и судьи, особенно когда речь идёт о
раскрытии и сборе доказательств по данным преступлениям.
Существование различий в трактовках кроется в несовершенном
законодательном материале. Так, по нормам из ст. 160 УК РФ следует
определение самого деяния (т.е. присвоения). Наравне с этим указано и
потенциально возможное последствие такого деяния (т.е. сама растрата). Тем
самым справедливы утверждения тех исследователей, которые раскрывают
сущность растраты в качестве закономерного результата совершённого
присвоения. Однако нельзя отрицать позицию и тех учёных, которые
полагают, что растрата может считаться в качестве самостоятельной формы
применительно к хищению.
Например, особенная черта у растраты на фоне присвоения – это
отсутствие времени. Речь идёт лишь о том времени, на протяжении которого
непосредственно с момента правомерного владения происходит незаконное
распоряжение определённым имуществом. Тем самым виновный может в
незаконном виде осуществлять владение подобным имуществом, но лишь
затем распорядиться им
72
. Мы можем признать, что указанное
обстоятельство носит в исключительной степени относительный характер.
Например, когда незаконное распоряжение относительно имуществом не
обладает одномоментным видом. Так, виновный субъект имеет возможность
потреблять присвоенное имущество, но только не сразу после
непосредственного факта по завладению им. Речь идёт лишь о факте,
который наступает спустя некий продолжительный временной диапазон.
72
См.: Данилов А.В. Квалификация присвоения и растраты, совершаемых в сфере экономической
деятельности. Дис. ... канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 2004. – С. 83.
43
Получается, что анализируемые формы применительно к хищению
имеют разное решение. Речь идёт о том, как рассчитать сам момент, когда
окончивается преступление. Например, при присвоении можно говорить об
окончании тогда, когда произошло:
1) изъятие имущества, принадлежащего чужому лицу;
2) его обособление, а равно его присоединение.
Последнее касается только имущества, находящегося в законном
владении самого виновного. Что же касается растраты, то там момент
окончания привязан к факту употребления похищенного имущества. Сюда
же относится факт по его отчуждению в разных формах
73
.
В уголовно-процессуальной практике фиксируют даже такие случаи,
при которых сам факт совершённой растраты с предварительным
присвоением имущества остаётся до конца не понятен.Так, у А.А. Шамкина
было осуждение, когда он присвоил вверенные ему имущественные
ценности. Он обладал статусом начальника в малярном цеху. Гражданин
Ковтун заказал ему изготовить и произвести покраску определённого числа
дверных блоков. За это Шамкин получил 10 000 рублей. Это считалась
предоплата. Но сам заказ не получил своего юридического оформления.
Поэтому Шамкин его не выполнил. Что же касается полученных денег, то
они тоже не были проведены через кассу его предприятия. Получается, что
он похитил деньги в виде их присвоения. Однако о судьбе данных денег
ничего не известно. Судебная инстанция не занималась устанавлением этих
обстоятельств. Мотивировала она это ненужностью при квалификации
указанного факта
74
.
Поэтому определяющее значение приобретает не то, что перед
растратой имело место присовение. Последнее вполне может ему не
предшествовать во временном плане. Речь надо вести о факте либо об его
73
См.: Иванов М.Г., Каныгин В.И. Преступления против собственности. Научно-практический
комментарий. – Н. Новгород, 2004. – С. 80-81
74
Рагозина И.Г. Уголовно-правовая политика противодействия преступлениям против
собственности // Вестник Омской юридической академии. 2016. № 2 (31). С. 35
44
отсутствии относительно самого похищенного имущества. Если оно есть у
виновного субъекта на момент, когда обнаружился факт по совершению
хищению, то состав окончен. Тем самым данное обстоятельство говорит о
присвоении. Когда имущество было отчуждено, тогда уже можно ставить
вопрос касательно растраты.
Получается, что потребность каждый раз при анализе растраты
устанавливать юридический факт, связанный с совершением со стороны
виновного субъекта завладения относительно чужого имущества,
отсутствует. То есть факт присвоения уже теряет актуальность
75
.
Статус субъектов указанных преступлений имеют не все лица. Это
лишь те, кто из-за принадлежащих им служебных обязанностей, а равно из-за
договорных отношений, а также в результате официального поручения им со
стороны собственника получают правомочия. Они связаны с управлением
подобным имуществом. Например, это может быть распоряжение вещами, их
доставка или даже осуществление хранения определённой имущественной
ценности.
Сложности бывают и при квалификации иных действий виновного
субъекта. Так, если они выразились в том, что он обратил имущественные
ценности непосредственно в свою пользу либо отчуждает их другому. К
примеру, так может происходить при реализации прокатных обязательств.
Тогда следует при правильной квалификации, что нужен именно
субъективный элемент. Речь идёт о составе преступления. В частности, о
характере самой субъективной стороны. Когда прослеживается корыстная
цель, связанная с завладением имущественных ценностей, при этом она была
ещё до фактического получения ценностей. В таких случаях поведение со
стороны виновного субъекта нужно будет квалифицировать по другой статье.
В частности, имеет место классическая форма по мошенничеству.
75
Ордоков М.Х. Использование специальных познаний при расследовании преступлений против
собственности // Теория и практика общественного развития. 2015. № 7. С. 105
45
Но рассмотренные вопросы так и не получили своего логического
разрешения. Это связано с затрудностями, которые сопровождают весь
процесс, направленный на определение специфики усмотрения со стороны
виновного лица. Речь идёт об усмотрении на присвоение имущества, которое
субъект взял себе на прокат
76
.
По действующим положениям, содержащимся в ст. 160 УК РФ, есть
ограниченное основание, чтобы привлечь к мерам по уголовной
ответственности. Это, например, лишь те лица, которые совершили
присвоение, а равно растрату имущественных ценностей в результате того,
что им непосредственно его вверили.
Здесь выявляется противоречие. Он показывает два субъекта
применительно к присвоению. Например, при непосредственном присвоении
и уже при опосредованном присвоении, а равно при растрате. Так, в первом
качестве выступает субъект, которые является материально-ответственным.
А уже в качестве второго можно рассматривать определённое иное лицо.
Речь идёт только о том субъекте, который способен из-за собственного
служебного положения делать обязательные указания относительно первого
лица.
Примечательно, что по положениям, изложенным в Постановлении
Пленума Верховного суда РФ № 51 «О судебной практике по делам о
мошенничестве, присвоении и растрате», вообще не сформулирована
сущность категории «вверение». Там указано лишь на исполнителя по
присвоению или по растрате. Их, в частности, можно рассматривать через
призму лиц, которым чужие имущественные ценности предоставлены со
стороны юридического либо определённого физического лица. Речь идёт
лишь о законном основании. Более того, должна быть определенная цель.
Равным образом это происходит из-за определенной деятельности,
осуществляемой таким субъектом.
76
Векленко В.В. Квалификация хищений. – Омск, 2001. – С. 99.
46
Таким образом, из судебной практики следует, что «вверение» является
определенным юридическим актом. Этот акт совершается юридическиими, а
равно физическими лицами. Данный факт также связан с непосредственным
осуществлением передачи в адрес вверяемого определённой имущественной
ценности. А сама ценность нужна, чтобы осуществлять таким субъектом
определенную деятельность.
Таким образом, отсутствие в уголовном законодательстве понятия
«вверение» негативно сказывается на единстве правоприменительной
практики и понимается далеко не равнозначно.
Следует поддержать предложение А.Г. Безверхова, о необходимости
включения данного понятия в уголовный закон (например, в примечание к
ст. 160 УК РФ)6, но этот вопрос находится в компетенции законодателя.
Подводя итог настоящей статье, позволю отметить, что для успешного
применения уголовно-правовых норм, в том числе, предусматривающих
ответственность за ненасильственные формы хищения, необходимо
учитывать два важных обстоятельства.
Первое связано с правильным толкованием нормативных предписаний
субъектом, применяющим уголовный закон.
Положения, изложенные в настоящей работе, свидетельствуют об
актуальности данного направления исходя из того, что нормы об
ответственности за ненасильственные преступления против собственности
изобилуют оценочными категориями, требующими от правоприменителя
точной интерпретации соответствующих положений.
Второе обстоятельство связано с законотворческим процессом, в ходе
которого законодатель должен демонстрировать профессионализм, не
допуская «проникновения» в уголовный закон некорректных, спорных и
заведомо некачественных установлений.
Таким образом, мошеннический обман понимается в качестве
сообщения со стороны виновного (или другого лица) определённых заведомо
ложных сведений, а равно в виде сокрытия фактов, если данные деяния
47
направлены на введение потерпевшего в состояние заблуждения и
последующее склонение его на передачу (уступку) имущества
(имущественного права). Соответственно, в понятии мошеннического обмана
по смыслу ст. 159 УК РФ заложено ограничение в рамках предмета чужого
имущества и права на чужое имущество. Следовательно, не будут
образовывать состав мошенничества такие формы обмана, которые связаны с
извлечением выгод нематериального свойства (например, оформление брака,
принятие на работу, повышение в должности, заполучение определённой
информации).
Так, при мошенничестве, присвоении или растрате, которые были
совершены с помощью принадлежащего виновному служебного положения,
суд вправе назначить с учётом объективных условий такое наказание, как
лишение осуждённого права по занятию определенных должностей, а равно
по занятию определенными видами деятельности. Размер подобного
наказания довольно велик - максимальный срок составляет пять лет.
Следует так же обратиться к преступлениям, которые направлены
против собственности, но не являются формами хищения.
Например, ст. 166 УК РФ при неправомерном завладении автомобилем,
а равно каким-либо другим транспортным средством, если виновный не
преследовал цель хищения, т.е. без корыстных мотивов, содержит, в целом,
схожие санкции, которые используются и для различных видов хищений.
Без квалифицирующих признаков, т.е. по ч. 1 ст. 166 УК РФ, это:
- штраф в максимальные ста двадцать тысяч рублей;
- ограничение свободы на трёхлетний период;
- принудительные работы объёмом максимально до пятилетнего срока;
- арест на шестимесячный период;
- лишение свободы максимально до пятилетнего промежутка.
Стоит отметить, что нет таких наказаний, как обязательные или
исправительные работы, которые активно задействованы в санкциях других
статей за преступления против собственности.
48
Наиболее строгим считается наказание по лишению свободы на
двенадцатилетний период при особо квалифицирующих признаках угона
автомобиля по ч. 4 ст. 166 УК РФ.
По ст. 167 УК РФ при умышленном уничтожении или повреждении
имущества заложены практически те же наказания, что за совершение
различных видов краж.
Таким образом, наказуемость деяний, составляющих систему
преступлений против собственности, в целом, пропорциональна между
большинством проанализированных составов. Однако в отдельных случаях
законодатель не учёл возможность использования более действенных и менее
строгих мер исправления осуждённого.
2.3. Особенности и вопросы совершенствования
назначения наказаний за совершение хищения
В последнее время в нашей стране дискутируются вопросы реформы
судебной системы, в том числе и уголовного законодательства. Существуют
различные точки зрения по ужесточению или смягчению наказаний за
некоторые составы преступлений. Наказания в сфере экономической
деятельности существенно изменились в сторону либерализации,
последствия подобных изменений в настоящее время весьма ощутимо
сказались на темпах развития экономики, о которых в настоящем параграфе
мы говорить не будем.
Вашему вниманию предлагается предложение по совершенствованию
уголовного законодательства применительно к главе 21 «Преступления
против собственности».
Проблемы квалификации и практики применения этой области права
заключается в многочисленных ошибках на стадии возбуждения уголовного
дела, расследования и вынесения приговора, ошибки в свою очередь
49
приводят к недоверию судебным органам
77
.
Глава 21 УК РФ посвящена преступлениям против собственности.
Законодатель внес значительные изменения в эту главу и дополнил ее
новыми статьями, предусматривающие ответственность за совершение
мошенничества, в настоящее время их насчитывается уже 17.
Уголовный кодекс был дополнен статьями, предусматривающими
ответственность за совершение мошенничества в различных сферах.
Мошенничество в сфере: кредитования, при получении выплат, с
использованием платежных карт, предпринимательской деятельности,
страхования, компьютерной информации. Законодатель выбрал путь
расширения объекта преступления, причем, на наш взгляд, было это сделано
неразумно
78
. Законодатель оставил без изменения родовой и видовой
объекты и непозволительно расширил непосредственный объект, в
частности, состава преступления, касающегося мошенничества.
Возникает вопрос, какими будут следующие дополнения, в какой сфере
и почему законодатель ограничился только этими видами мошенничества?
Можно предположить, что следующими будут мошенничество в сфере ЖКХ,
здравоохранения, торговли, образования и т.д. и т.п., тем более что для
нашей страны это не менее актуально и даже более насущно, поскольку
отмечается рост криминализации именно этих областей права.
Представляется, что государство в лице законодательных органов
катастрофически отстает от реальной и будущей криминогенной обстановки
в стране. Следует помнить, что преступность не дремлет, возникают новые
изощренные способы и методы совершения преступлений. Достаточно
напомнить удивительную ситуацию в сфере незаконного оборота
наркотических курительных смесей.
77
Ордоков М.Х. Использование специальных познаний при расследовании преступлений против
собственности // Теория и практика общественного развития. 2015. № 7. С. 105
78
Шавкарова Е.Е. Деятельность следователя при принятии решения о возбуждении уголовного
дела по преступлениям против собственности // В сборнике: Актуальные проблемы современной
науки Сборник материалов международной научно-практической конференции. Сер. "Секция
"Право и правоприменение"" 2015. С. 441
50
Некомпетентность, безразличие, неповоротливость законодательных
органов привело страну к катастрофе, последствия которой еще предстоит
оценить. Мы принудительно пытаемся излечить наркозависимых за счет
пенсионеров, нищих, стариков, детей и инвалидов. Только после того как
«грянул гром» государство в лице законодательных органов страны наконец
предпринимает запоздалые и неуклюжие шаги в исправление ситуации.
Однако мы несколько отклонились от заявленной темы, и приведенный
выше пример в очередной раз свидетельствует о необходимости
совершенствования законодательства, эффективности работы
законодательных органов власти, что, как нам представляется, послужит
темой следующего исследования.
Вернемся к проблеме квалификации преступлений против
собственности и реформы этой области права.
Насколько эти нововведения обоснованы и необходимы? С начала
действия уголовного кодекса 1996 года в главе 21 Верховным Судом РФ
были даны многочисленные разъяснения:
О судебной практике по делам о краже (Постановление № 29 от 27
декабря 2002 года);
О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и рас-
трате (Постановление № 51 от 27 декабря 2007 года);
О судебной практике по делам о грабеже (Постановление № 29 от
27 декабря 2002 года);
О судебной практике по делам о разбое (Постановление № 29 от 27
декабря 2002 года).
Все разъяснения Верховного суда РФ касаются единообразного
применения уголовного закона, квалификации и отграничения одних
составов от других. Казалось бы, что разъяснения суда должны покончить с
неверной квалификации преступлений против собственности,
необоснованного привлечения к уголовной ответственности,
необоснованного освобождения от ответственности виновных лиц,
51
исключения судебных ошибок, но этого, к сожалению, не произошло.
Принимая во внимание тяжелое экономическое положение России, ожидать
снижения преступлений против собственности не приходится
79
.
Кража, грабеж, разбой, мошенничество, вымогательство, присвоения и
растрата очень схожи, их объединяют: непосредственный объект хищений –
это отношения собственности; одни предметы хищения, имеющие
материальные составляющие (деньги, ценности и т.п.).
С объективной стороны хищения характеризуются только
действиями (изъятием чужого имущества, обращением похищенного
имущества в пользу виновного лица либо в пользу других лиц).
Субъективная сторона характеризуется только умышленной формой
вины (прямой умысел), когда виновное лицо желает навсегда лишить
потерпевшего возможности владеть, пользоваться и распоряжаться своим
имуществом по своему усмотрению, преследуя корыстную цель. Различие в
этих составах преступлений – только способ изъятия чужого имущества
80
. На
наш взгляд, разделять составы преступлений только по способу изъятия не
совсем верно.
Предлагаем в главе 21 объединить несколько статей в одну, поскольку
ст. 158, 159, 160, 161, 162,163, 164 УК РФ объединяют основные требования
(элементы), предъявляемые к составам этих преступлений против
собственности. Соответственно, предлагается полностью исключить из
обвинения и приговора термины, которые определяют различные способы
похищения имущества: кража, мошенничество, присвоение, растрата,
грабеж, разбой, вымогательство.
Указанные термины, на наш взгляд, затрудняют процесс квалификации
на стадии возбуждения уголовного дела, расследования, предъявление
79
Халилова К.Ф. Особенности предварительного следствия по преступлениям против
собственности // Журнал научных и прикладных исследований. 2015. № 6. С. 46
80
Ермакова О.В. Использование частоправовых понятий при конструировании составов
преступлений против собственности // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2015.
№ 2 (32). С. 111