83
говоря откровенно – напротив, представляется далеко не бесспорной. Во-
первых, нельзя забывать о том, что подавляющее большинство граждан сла-
бо интересует удельный вес страны в мировом ВВП – задумываться на эту
тему, скорее, прерогатива узкого круга специалистов, а вот прагматичные,
утилитарные, приземленные вопросы, связанные с величиной личных дохо-
дов и их покупательной способностью, беспокоят домашние хозяйства гораз-
до сильнее. Во-вторых – и это, пожалуй, самое главное – наблюдаемое лишь
в среднесрочном периоде небольшое превышение индекса физических раз-
меров валового внутреннего продукта над тем значением данного показателя,
что фиксируется в целом в глобальной экономической системе, мало что дает
в плане конвергенции национальной траектории социально-экономического
развития с лучшими зарубежными практиками, носителями которых высту-
пают государства со зрелыми рыночными экономиками. На самом деле, как
будет показано позднее, приведенный пример служит наглядной иллюстра-
цией тех самых малозаметных, на первый взгляд, неточностей, неверно рас-
ставленных акцентов на стадии стратегического целеполагания, которые, од-
нако, могут иметь весьма далеко идущие последствия на этапе выбора кон-
кретных мер, инструментов и механизмов государственного регулирования
экономических отношений.
Продолжая обсуждение, заметим, что с точки зрения концепции
неоклассической производственной функции:
Y(t) = F(K(t), A(t)*L(t)), (3)
хозяйственная «единица» любых масштабов – фирма, отрасль или эко-
номика – способна быстро увеличивать объемы выпуска на протяжении дли-
тельных временных интервалов только при условии стремительного расши-
рения своих производственных возможностей, при этом повышение затрат
всех факторов экономической динамики должно быть более-менее синхрон-
ным и равномерным, ибо в противном случае, в силу принципа убывающего
предельного продукта, эффективность доминирующего, преобладающего ре-
сурса начнет неизбежно снижаться. Между тем, было бы любопытно устано-
84
вить, на какие преимущественно технологии – капитало- или трудоемкие –
может опираться форсированный рост отечественного народного хозяйства.
Для того чтобы ответить на данный вопрос, запишем выражение 4. в интен-
сивной форме, разделив обе его части на количество эффективного труда
A(t)*L(t):
y = f(k) (4)
Легко видеть, что последнее равенство, строго говоря, лишь означает,
что выработка на одного занятого является монотонно возрастающей функ-
цией фондовооруженности рабочей силы. Далее, вспомним, что ключевым
атрибутом парадигмы догоняющего развития служит не просто ускоренное
увеличение объемов валового внутреннего продукта, а именно быстрое по-
вышение размеров подушевого ВВП, то есть, фактически, производительно-
сти труда. Отсюда следует, что физический капитал, точнее сказать, его
агрессивное накопление и призвано стать главным драйвером, важнейшей
движущей силой национальных модернизационных проектов. Другими сло-
вами, основной задачей государственной экономической политики в нашей
стране необходимо считать скорейший переход её экономики к инвестици-
онной модели роста, подразумевающей опережающее увеличение затрат ка-
питала по сравнению с трудом путем резкого повышения инвестиционной
активности всех хозяйствующих субъектов, кардинальной интенсификации
инвестиционных процессов, достигаемой и поддерживаемой в течении дли-
тельного периода времени. Важно иметь в виду, что инвестиционный форсаж
не только придает мощный разгоняющий импульс производительности рабо-
чей силы, а вместе с ней – и объемам ВВП, приходящимся на душу населения
– но и «задает тон» для преодоления технологического отставания от зрелых
рынков путем заимствования, абсорбирования, подхватывания и освоения
передовых достижений научно-технического прогресса, материализующихся,
овеществляющихся в современных машинах и оборудовании.
Любопытно, что неоклассические концепции макроэкономической ди-
намики с экзогенным НТП, включая конструкцию Солоу, прогнозируют, что
85
сценарий капиталоинтенсивного роста не только желателен, он, скорее всего,
весьма вероятен, а возможно, и более того – практически неизбежен. Все де-
ло в том, что сравнительно бедные страны, стартующие с относительно низ-
ких отметок фондовооруженности, могут быстрее увеличивать её уровень,
так как в их случае меньшая часть валовых инвестиций отвлекается на воз-
мещение амортизации, физического и морального износа основных фондов, а
также оснащение новых единиц труда средствами производства. В экономике
США при обобщенной склонности к инвестированию, равной 15%, размеры
подушевого валового внутреннего продукта увеличиваются, примерно, на 2%
ежегодно. В принципе, это говорит о том, что отечественной хозяйственной
системе для того, чтобы в долгосрочной перспективе демонстрировать в 2-3
раза превосходящие темпы роста, нужно поддерживать норму накопления в
диапазоне 30-45%, правда, с учетом очень сильного и, наверное – не вполне
правдоподобного допущения о сопоставимой макропродуктивности капита-
ловложений. Однако, как бы там ни было, такой весьма приблизительный,
схематически полученный результат убедительно подтверждается эмпириче-
ским опытом стран, успешно реализовавших национальные модернизацион-
ные проекты, в том числе послевоенных Франции, Германии и СССР, а также
Японии, Южной Кореи и, конечно же, Китая.
В порядке отступления заметим, что официальные круги России при-
держиваются других, в целом более умеренных оценок желаемого значения
макроэкономического индикатора склонности к инвестированию – так, пред-
седатель Правительства Д.А. Медведев полагает, что норма накопления в
отечественной экономике должны увеличится до 24% с нынешних 20%. Ра-
зумеется, подобных изменений явно не хватит в контексте требований пара-
дигмы догоняющего развития, а если вдуматься, при тщательном, скрупулез-
ном анализе, становится понятным, что этот, уже довольно серьезный про-
счет тактического плана вызван изначально недостаточно амбициозной, во
многом и скаженной постановкой задачи по оптимальной динамике агреги-
рованного выпуска. По всей видимости, экономические власти страны исхо-
86
дят из предположения о том, что если величина глобальной нормы накопле-
ния приблизительно неизменна и составляет около 22%, то её превышение на
2 п.п. как раз и обеспечит национальному хозяйству те самые искомые, опе-
режающие темпы роста, по сравнению со среднемировыми. При этом совер-
шенно упускается из внимания тот факт, что в данной ситуации абсолютно
неясными и неопределенными, что называется – полностью «за скобками» –
останутся куда более важные, стратегически значимые перспективы сближе-
ния, конвергенции экономической системы России со зрелыми рынками по
ключевым показателям благосостояния населения.
Между тем, необходимо осознавать, что отечественная экономика не
освоит инвестиционную модель хозяйственной динамики, как не оценивай её
количественные параметры, сама по себе, автоматическим образом, при ми-
нимальном государственном вмешательстве, сводящемся лишь к достиже-
нию макроэкономической стабильности, повышению доверия бизнеса и ка-
чества государственных институтов, улучшению делового климата и инве-
стиционной привлекательности национальной юрисдикции, а также другим
похожим лозунгам, декларациям и благим пожеланиям из арсенала неолибе-
ральной доктрины экономической политики. Собственно, такая повестка и не
нова – ни концептуально, ни риторически она не отличается от той, что гос-
подствовала в нашей стране в течении многих последних лет. В самом деле,
на протяжении всех 2000-ых годов, почти непрерывно сопровождавшихся
исключительно благоприятной конъюнктурой глобального рынка углеводо-
родного сырья, российские экономические власти проводили сдержанную,
осторожную, консервативную фискальную политику, стерилизуя, перерас-
пределяя внушительную долю (порядка 70%, по расчетам С.В. Алексашенко)
рентных доходов государственной казны в суверенные нефтегазовые фонды,
в результате чего данные ресурсы изымались из хозяйственного оборота и не
использовались для целей развития. Снижение темпов роста цен всегда явля-
лось магистральным вектором деятельности отечественного монетарного ре-
гулятора, а в Основных направлениях единой государственной денежно-
87
кредитной политики на 2009 год и период 2010 и 2011 годов переход к режи-
му инфляционного таргетирования был провозглашен в качестве приоритет-
ной цели. Наконец, в 2012 году на самом высоком уровне, в тексте указа гла-
вы государства закреплена задача по вхождению народного хозяйства страны
в первую двадцатку рейтинга «Doing Business» Всемирного банка, положе-
ние в котором, как принято считать, удачно транслирует, наглядно отражает
текущее состояние, степень комфортности бизнес-среды.
Впрочем, невзирая на завидную настойчивость, которую демонстриро-
вали государственные структуры на ниве практического воплощения предпи-
саний такого рода, ситуация в сфере национального накопления только
ухудшалась. Скажем, еще в 2012-2013 годах, при комфортных ценах на «чер-
ное золото» экономическая система России стала погружаться в атмосферу
инвестиционной паузы, которая после кардинального ухудшения внешних
условий функционирования – введения финансовых и технологических санк-
ций, а также падения нефтяных котировок – переросла в полноценный инве-
стиционный спад. Скорее всего, существует два возможных варианта объяс-
нения подобного феномена, первый из которых заключается в том, что, не-
смотря на приложенные усилия, на поприще обеспечения макроэкономиче-
ской стабильности и создания благоприятных условий для осуществления
предпринимательской деятельности, вероятно, было сделано не достаточно
много для того, чтобы добиться коренного перелома негативных тенденций.
Второй, напротив, гласит, что с самого начала, выражаясь образно, «рецеп-
тура» и «схема лечения» избраны неверно, так что посредственным результа-
там и их расхождению с заявленными намерениями удивляться, в общем-то,
не приходится.
Первая трактовка, на наш взгляд, выглядит неубедительно и не выдер-
живает серьезной критики – в самом деле, вряд ли можно согласиться с тем,
что органы государственной власти не преуспели в продвижении описанной
повестки экономической политики. Допустим, что касается макроэкономиче-
ской стабильности, то наша страна по сей день относится к числу государств
88
с весьма скромным уровнем государственного долга, кроме того в 2011-2013
и 2016 годах значение индекса потребительских цен удалось «сбить» до ми-
нимальных, по меркам отечественной экономики, отметок в 6-6,5 и даже
5,4%. Затрагивая тему делового климата, хочется напомнить, что с момента
обнародования цели по вхождению России в верхнюю часть рейтинга «Doing
Business» она осязаемо, едва ли не радикально улучшила свои позиции в нём,
поднявшись почти на 70 строк – со 120-ого места в 2012 году до 51-ого в
2016 году. Так что, повторимся, первая версия объяснения видится не то что-
бы абсурдной, а скорее – оскорбительной для экономических властей страны,
следовательно, приходится признать большую правдоподобность именно
второй интерпретации.
Честно говоря, для того чтобы прийти к такому выводу, было вовсе не-
обязательно вдаваться в тонкости и детали сравнительного анализа целевых
ориентиров государственного регулирования и итогов применения инстру-
ментов и механизмов, направленных на их достижение. В конце концов, вы-
сокопоставленные представители правительственных кругов России охотно
признают, что та модель роста, что сложилась в национальном хозяйстве в
2000-ые годы, морально устарела, полностью исчерпала себя, поскольку ба-
зировалась на экстенсивном вовлечении в экономической оборот временно
свободных, простаивающих производственных возможностей, то есть опира-
лась на амортизацию накопленного производственного потенциала, а не на
его укрепление и развитие. Иными словами, она носила сугубо восстанови-
тельный характер и была способна лишь воспроизвести те результаты, что
уже наблюдались в отечественной экономической системе много лет назад.
Данный тезис можно усилить, экстраполировав его на весь период рыночных
преобразований. Объемы валового внутреннего продукта России по итогам
2016 года составили лишь 112,4% от той величины данного индикатора, что
фиксировалась на дореформенном этапе, а конкретно – в 1990 году. Если аб-
страгироваться от реальной динамики агрегированного выпуска, это означа-
ет, что на стадии рыночных трансформаций экономика нашей страны расши-
89
рялась со среднегодовыми темпами, равными 0,47%, что равносильно самой
настоящей стагнации, имевшей к тому же весьма затяжную природу. Неред-
ко применительно к Японии 1990-ых-2000-ых годов употребляют эмоцио-
нальное выражение о «двух потерянных десятилетиях роста», однако если
данное суждение справедливо, то в отношении отечественного народного хо-
зяйства оно оправдано в еще большей степени.
Бесспорно, трудно не согласиться с тем, что та модель развития, что,
фактически, «вычеркнула» из экономической истории России четверть века,
абсолютно неадекватна и неуместна – думается, такой посыл не нуждается
ни в каких дополнительных комментариях и разъяснениях. Вместе с тем,
важно отдавать себе отчет в том, что она не была привнесена в хозяйствен-
ную систему страны извне, экзогенным образом, а сложилась во многом под
влиянием известных подходов и особенностей избранной доктрины макро-
грегулирования. Но в таком случае, признание нежизнеспособности самой
модели должно сопровождаться отказом от доминировавшей многие годы
неолиберальной повестки государственной политики. На деле же, риторика и
настрой отечественных регуляторов не претерпевает видимых изменений,
как будто бы «застыв» в догмах и аксиомах вчерашнего или даже позавче-
рашнего дня, и это несмотря на принципиальное ужесточение внешней сре-
ды.
Далее, попытаемся установить, на какие темпы роста может рассчиты-
вать национальное хозяйство нашей страны при условии глубокого пере-
осмысления и пересмотра матрицы, архитектуры и контента государственной
экономической политики, согласно требованиям и установкам парадигмы до-
гоняющего развития. С этой целью исследуем еще один вариант сценарного
прогноза, именуемый «желательным», который, на сей раз, будет привязан не
к ценам на нефть, а к теоретической концепции макроэкономической дина-
мики, разработанной нами для формирующихся рынков (таблица 10).
90
Таблица 10
Количественные параметры целевого («желательного»)
сценарного прогноза темпов роста экономики Российской Феде-
рации (авторский подход)
Наименование объясняющей пере-
менной
Предполагаемое значение
Темпы роста расходов на конечное по-
требление домохозяйств, %
7,88
Норма самофинансирования инвести-
ционной деятельности, %
70,2-73,1
Индекс доступности кредита, %
106,16
Склонность государства к инвестирова-
нию, %
14,0-22,6
Доля ПИИ в национальном, % накопле-
нии
1,69
Макроэкономическая эффективность
инвестиционной деятельности, ед.
0,298
Несмотря на кажущуюся излишнюю оптимистичность данного прогно-
за, ничего утопического или, как сейчас стало модно говорить – популист-
ского в нём нет. Понятно, что данный немалый ресурсный потенциал должен
в полном объеме использоваться для повышения инвестиционной активности
государства и в масштабах всех нашей страны.
В действительности, подобные рассуждения могут быть проведены для
всех без исключения управляющих параметров нашей концепции роста, од-
нако, поскольку логика их предельно ясна, мы не будем больше останавли-
ваться на этой теме по причине неизбежного возникновения ненужных по-
вторений. Таким образом, нам лишь осталось, по существу, ответить на во-
прос о том, какие конкретно меры нужно предпринять в важнейших областях
государственного регулирования для того, чтобы сделать реальными описан-
ные метаморфозы в величинах объясняющих переменных. Начнем с бюд-
91
жетно-налоговой сферы и заметим, что в условиях падения цен на нефть и,
тем более, устойчиво низкоуглеродной конъюнктуры мировой экономики
Правительство Российской Федерации будет озабочено не столько расшире-
нием инвестиционной компоненты государственной казны, сколько решени-
ем острых, насущных проблем фискальной консолидации, то есть, упрощен-
но говоря, приведения расходов в соответствии с доходами. Справедливости
ради надо сказать, что в такой ситуации капитальные затраты окажутся в
уязвимом положении, ибо текущие трансферты, в особенности, на социаль-
ные нужды будут удерживаться от секвестра во имя предотвращения эска-
лации протестных настроений и, тем паче – волны массовых общественных
выступлений. Совершим беглый обзор возможных подходов к осуществле-
нию фискальной консолидации, каждый из которых обладает сравнительны-
ми достоинствами и недостатками, с тем, чтобы наметить пути нейтрализа-
ции рисков развертывания наиболее неблагоприятных вариантов развития
событий.
Первый способ, очевидно, подразумевает сокращение расходных обя-
зательств бюджета соразмерно масштабам снижения его доходов. Несмотря
на видимую простоту или даже механистичность, он чреват созданием до-
полнительных антистимулов для экономического роста из-за мультиплика-
тивного сжатия совокупного спроса. Конечно, если государственная казна
основательно разбалансирована, бюджетный консерватизм представляется
уместным, своевременным и оправданным. Между тем, если меры экономии
окажутся чересчур агрессивными, то они, с высокой вероятностью, не только
обернуться негативными социальными последствиями, но и будут сопровож-
даться неоднозначными экономическими эффектами, а также, возможно,
приведут к образованию еще больших диспропорций в системе публичных
финансов. В самом деле, секвестр государственных капитальных вложений,
связанных с реконструкцией уже существующих и строительством новых
объектов общественной инфраструктуры, негативным образом отразится на
финансовых результатах хозяйственной деятельности компаний-
92
подрядчиков, а следовательно, и оплате труда их промышленно-
производственного и инженерно-технического персонала. Домашние хозяй-
ства, столкнувшись со снижением своих доходов, неизбежно уменьшат и
расходы на экономические блага длительного пользования, а также товары и
услуги повседневного назначения. При этом нет никакой уверенности в том,
что сжатие конечной компоненты спроса в условиях интенсивного распро-
странения кризисных явлений в национальном хозяйстве будет, по крайней
мере отчасти, компенсировано расширением инвестиционного и промежу-
точного потребления со стороны фирм. Предприятия-производители, зафик-
сировав ощутимое ухудшение потребительских настроений, сократят объемы
выпуска и отчислений в бюджет, причем, не исключено, что масштабы паде-
ния налоговых выплат окажутся даже более значительными, чем размеры
произошедшего до него секвестра государственных расходов. Так что систе-
ма публичных финансов опять столкнется с дефицитом, иначе говоря, пер-
вый раунд мер экономии неотвратимо повлечет, потребует второй, а затем и
третий и т.д., в результате чего народное хозяйство начнет втягиваться в «ло-
вушку долгового сжатия», хорошо известную специалистам на примере Гре-
ции, попавшей в неё под влиянием «финансовой шизофрении», навязанной
этой южно-европейской стране внешними кредиторами.
Второй подход предполагает использование для финансирования бюд-
жетных ассигнований, не покрытых текущими поступлениями, государ-
ственных сбережений. Данный путь выглядит вполне естественным приме-
нительно к России, поскольку, допустим, резервный фонд страны создавался
как раз для подобных целей. Вместе с тем, любые сбережения, по определе-
нию, конечны и никому доподлинно неизвестно, сколь долго продлится низ-
коуглеродная фаза развития мировой экономики. Таким образом, регуляторы
рискуют полностью растратить суверенные нефтегазовые фонды, так и не
добившись долгосрочной сбалансированности государственной казны.
Третий метод сосредоточен на применении инструментов долгового
финансирования бюджетного дефицита. Опять же, на первый взгляд, можно