44
вреда объекту, поставленному под охрану ст. 174 УК РФ. В этой связи сама идею
замены терминологии лишается смысла
1
.
Более того, термин «сделка», который используется в действующем
законе, выступает оптимальным операциональным понятием для
характеристики конкретных действий, составляющих акты легализации. Если
легализация – длящийся, протяженный во времени процесс, то сделка – понятие
дискретное, характеризующее конкретное деяние, которое, согласно ст. 8 УК РФ,
только и может быть основанием уголовной ответственности.
Важно, что термин «сделка» в исследуемой ситуации должен применяться
для характеристики существа совершаемого деяния, но не его формы, поскольку,
как известно, сделки с преступно добытым имуществом, совершенные в целях
его легализации, изначально являются мнимыми и притворными, не
соответствующими гражданско-правовым критериям оценки тех или иных
соглашений именно как сделок. Иными словами, этот термин, как и некоторые
иные, должен получить автономное толкование для целей применения ст. 174
УК РФ.
Сделка отражает факт включения преступно добытого имущества или
денежных средств в легальный экономический оборот. В этой связи напомним
известное и подтвержденное практикой суждение о том, что состав легализации
будет отсутствовать в действиях лиц, которые вкладывают преступно добытые
денежные средства в предприятия серой и криминальной экономики (например,
финансируют последующую преступную деятельность, подкупают
должностных лиц и т.п.). Не образуют состава преступления и действия лиц,
получивших денежные средства от незаконной предпринимательской
деятельности и вложивших вырученные денежные средства в эту же незаконную
1
Пикуров Н.И., Пудовочкин Ю.Е.Проблемы квалификации привлечения к уголовной
ответственности за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества,
приобретенных преступным путем. М., Российский государственный университет
правосудия, МУМЦФМ, 2015. С. 95
45
предпринимательскую деятельность (выплата заработной платы, приобретение
имущества)
1
.
Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества,
приобретенных лицом в результате совершения им преступления признается
оконченной с момента совершения финансовых операций и иных сделок с
денежными средствами или иным имуществом, приобретенными в результате
совершения преступления, в целях придания правомерного вида владению,
пользованию и распоряжению данными денежными средствами или другим
имуществом.
Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 32,
преступления, которые предусмотрены статьями 174 и 174.1 УК РФ,
совершенные путем финансовых операций, необходимо считать оконченными с
момента, когда лицо, действуя с указанной в данных статьях целью,
непосредственно использовало преступно полученные денежные средства для
расчетов за товары или размена либо предъявило (передало) распоряжение о
переводе денежных средств банку и т.п.
В тех случаях, когда указанные преступления совершались путем сделки,
их необходимо считать оконченными с момента фактического исполнения
виновным лицом хотя бы части обязанностей или реализации хотя бы части прав,
возникших у него по совершенной сделке (к примеру, с момента передачи
виновным лицом денежных средств или иного имущества, полученных им в
результате совершения преступления, другой стороне договора вне зависимости
от того, было ли получено встречное исполнение по сделке).
Если же в целях придания правомерного вида владению, пользованию и
распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными
преступным путем (в результате совершения преступления), создается лишь
видимость заключения сделки с имуществом, тогда как в реальности
фактическая передача имущества по ней не предполагается, то преступление,
1
Курченко В.Н. Толкование легализации преступных доходов // Российский юридический
журнал. 2012. № 5. С. 93 – 99.
46
которое предусмотрено ст. 174 УК РФ, надлежит считать оконченными с
момента оформления договора между виновным и другим лицом (к примеру, с
момента подписания договора об оплате услуг, которым маскируется преступное
приобретение указанных денежных средств).
Согласно п. 9 того же Постановления Пленума, в случаях, когда лицом
совершены две и более сделки с денежными средствами или иным имуществом,
приобретенными в результате совершения одного или нескольких основных
преступлений, или финансовые операции, и обстоятельства их совершения
свидетельствуют о едином умысле виновного на совершение данных
тождественных действий, данное деяние надлежит рассматривать как единое
продолжаемое преступление, которое подлежит квалификации по
соответствующим частям ст. 174 УК РФ.
Если же лицо собиралось легализовать (отмыть) денежные средства или
иное имущество, приобретенные преступным путем (в результате совершения
преступления), в крупном или особо крупном размере путём совершения
нескольких сделок или финансовых операций, но по независящим от этого лица
обстоятельствам фактически легализованное имущество не образовало
заявленный размер, данное деяние следует квалифицировать как оконченную
легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества в крупном
либо особо крупном размере. К примеру, когда для легализации денежных
средств в крупном размере лицом планировалось провести две финансовые
операции, однако оно было задержано после завершения только одной из
операций на сумму, которая не образует такой размер, данное деяние должно
квалифицироваться по ч. 2 ст. 174.1 УК РФ.
Словосочетание «финансовые операции и сделки» употреблено в законе
во множественном числе, однако, согласно разъяснениям Пленума, для
квалификации деяния по ст. 174 УК РФ достаточно совершения виновным
лицом лишь одной финансовой операции или одной сделки с приобретенными
преступным путем денежными средствами или имуществом (ст. 19
47
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 № 23 «О судебной
практике по делам о незаконном предпринимательстве»
1
).
Правоприменительная практика сталкивается достаточно редко со ст. 174
УК РФ - это преступление пока «эксклюзив». Связано это с отсутствием
единообразного понимания содержания действий, составляющих объективную
сторону этих преступлений. То ли человек должен быть осужден за основное
преступление, и только потом можно вести о речь о легализации преступных
доходов. То ли можно одновременно инкриминировать и основное преступление
и легализацию, если подозреваемый успел совершить какие-либо сделки с
преступными доходами (иными словами потратил деньги на что-то, хоть на
пачку сигарет в киоске). Ведь судьи в ряде случаев признавали легализацией
(отмыванием) покупку на денежные средства, приобретенные преступным
путем, товаров, либо использование предметов легализации для хозяйственных
потребностей и т.п. при фактическом отсутствии действий по отмыванию
2
.
Подводя итог, нужно сказать, что описание объективной стороны
преступления, предусмотренного ст. ст. 174, 174.1 УК РФ, характеризуется с
помощью только одного признака - деяния, что позволяет отнести его к
формальному составу.
2.3. Субъективные признаки легализации (отмывания) денежных средств
или иного имущества, приобретенных незаконным путем
Уголовно-правовая оценка субъективных признаков легализации
(отмывания) преступных доходов, как правило, вызывает затруднения и
порождает спорные решения правоприменительных органов. Противоречивы
взгляды на толкование признаков субъективной стороны составов этих
преступлений и в науке уголовного права.
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 № 23 (ред. от 07.07.2015) «О
судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» // Бюллетень Верховного
Суда РФ. 2005. № 1.
2
Расследование преступлений в сфере экономики: Сборник методических рекомендаций. М.:
ВНИИ МВД России, 2005. С. 61
48
Субъективная сторона преступлений, предусмотренных статьями 174,
174.1 УК РФ, характеризуется виной в форме прямого умысла, обязательным
признаком субъективной стороны этих составов является цель преступления –
придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению данными
денежными средствами или иным имуществом.
Будучи деянием целенаправленным, легализация преступных доходов
всегда есть преступление умышленное. Этот вопрос не вызывает дискуссии в
науке. Не дает оснований для иного решения вопроса национальное
законодательство.
Проблемы в характеристике субъективной стороны легализации связаны,
по преимуществу, с двумя вопросами:
- возможность не «заведомого», а «косвенно-умышленного» отношения
виновного лица к источнику происхождения легализуемых доходов;
- необходимость доказывания цели легализации в составе преступлений,
предусмотренных статьями 174 и 174.1 УК РФ.
Рассмотрим умысел преступления. В науке обсуждение этого вопроса
делит юристов на два лагеря. Часть авторов категорически утверждает, что
умысел в составе преступления легализации может быть и должен быть только
прямым. А.А. Ганихин, к примеру, пишет, что «формальная конструкция
составов легализации также делает невозможным совершение этих
преступлений с косвенным умыслом»
1
. Другая группа специалистов, со
ссылкой, прежде всего, на нормы международного права, либо прямо
утверждают о возможности совершения легализации с косвенным умыслом
2
,
либо утверждают, что вопрос о возможности совершения легализации с
косвенным умыслом, как минимум, требует дальнейшей теоретической
разработки
3
.
1
Ганихин А.А. Указ. соч. С. 20.
2
Яни П.С. Уголовная ответственность за легализацию имущества, приобретенного
незаконным путем // Право и экономика. 1998. № 1. С. 115; Якимов О.Ю. Указ. соч. С. 135.
3
Давыдов В.С. Указ. соч. С. 29.
49
Поскольку составы преступлений, предусмотренных статьями 174 и 174.1
УК РФ, относятся к так называемым формальным, то именно поэтому
утверждение некоторых ученых о наличие косвенного умысла в составе
легализации представляется весьма спорным.
Что касается вопроса о цели действий виновного в составе легализации
преступных доходов, то здесь также высказаны, минимум, две противоположные
позиции.
Представительная группа юристов многократно подчеркивает значимость
цели в исследуемых составах преступлений:
- «Отмыванию» денег присущ неотъемлемый элемент – цель, состоящая в
сокрытии источника происхождения дохода, создании видимости (определенной
иллюзии) легальности заведомо нелегального дохода, и последующей
возможности использовать данные денежные средства или иное имущество,
приобретенное преступным путем, для осуществления различного рода
экономической деятельности
1
;
- «Прямой умысел в ст. 174 УК РФ конкретизирован целью. Лицо, которое
сознательно совершает ту или иную финансовую операцию или сделку с
преступно нажитым имуществом, не может не желать придания такой сделке
правомерного характера. Иными словами, легализатор не может не обманывать,
причем самыми разнообразными способами и приемами»
2
,
- «Именно специальная цель будет являться одним из критериев
отграничения легализации (отмывания) преступных доходов от смежных
составов преступления, например, от состава приобретения или сбыта
имущества, заведомо добытого преступным путем»
3
,
1
Корчагин О.Н., Колесников К.А. Организация противодействия легализации (отмыванию)
доходов, полученных преступных путем, в том числе от незаконного оборота наркотиков:
учеб. пособ. М.: НИЦ ФСКН России, 2013. С. 18.
2
Босхолов А.С. Уголовная ответственность за легализацию денежных средств или иного
имущества, приобретенных преступным путем: учеб. пособие. Иркутск: ИИПКРГП РФ, 2005.
С. 15.
3
Алешин К.Н. Указ. соч. С. 18.
50
Некоторые авторы, признавая значимость цели, указывают, что в
исследуемых ситуациях преступник преследует как раз ту цель, которая не
отражена в диспозиции ст. 174 и 174.1 УК РФ, а именно - цель оказания помощи
лицу, участвовавшему в совершении основного преступления, с тем, чтобы оно
смогло уклониться от ответственности за свои деяния
1
.
В то же время иная группа авторитетных юристов последовательно
настаивает на необходимости исключения цели из числа обязательных
признаков составов легализации. Как отмечает О.Ю. Якимов, указывать на цель
действий виновного в диспозиции ч. 1 ст. 174 УК РФ не было необходимости,
так как, независимо от ее наличия или отсутствия, легализация (и как процесс, и
как результат финансовых операций и сделок) происходит объективно
2
.
«Указание на цель должно быть исключено из описания состава преступления, -
категорично указывает М.А. Филатова, - поскольку цель отмывания имманентно
присуща действиям по отмыванию и необходимость ее установления,
закрепленная в уголовном законе, противоречит международно-правовым актам,
обязательным для России»
3
. «Наличие у лица, совершившего сделки с
имуществом, заведомо приобретенным другими лицами преступным путем,
единственного желания придать правомерный вид владению, пользованию и
распоряжению таким имуществом вовсе не обязательно. … если лицо преследует
цель получения выгоды в результате использования этого имущества, однако эта
цель не достижима без придания имуществу легального вида, то легализация в
точном смысле этого термина является необходимым, осознаваемым и
желаемым промежуточным результатом действия лица. Поэтому при
совершении сделок с преступно приобретенным имуществом сам факт
осознания преступного характера приобретения имущества приводит к выводу о
наличии у лица цели (промежуточной) легализации. Если не руководствоваться
1
Бахарев Д.В. Уголовно-правовые и криминологические аспекты совершенствования
механизма противодействия легализации доходов от организованной преступной
деятельности: дис. … канд. юрид. наук. М., 2006. С. 71.
2
Якимов О.Ю. Указ. соч. С. 137 – 138.
3
Филатова М.А. Указ. соч. С. 9.
51
приведенными соображениями, ст. 174 УК в нынешней редакции по-прежнему
не будет востребована правоприменительной практикой», - пишет П.С. Яни
1
.
При этом многие отмечают, что трудности в установлении заявленной в законе
цели легализации и ее фактическая неустановимость выступают одной из самых
распространенных причин вынесения оправдательных и отмены обвинительных
приговоров по легализации.
Рассматривая поставленный вопрос о наличии и содержании цели в
составе легализации, надо отметить следующее: он не может обсуждаться сам по
себе, в отрыве от законодательного описания признаков объективной стороны
состава преступления. По большому счету, и весь спор в науке относительно
цели связан с пониманием деяния в составе легализации.
В этой связи теоретическое описание исследуемого деяния как
«сокрытие», «утаивание», возможно и не требует указания на цель, которая
имманентна самому действию, тогда как характеристика деяния с
использованием терминов «сделка», «перевод», «передача», «операция»
предполагают установление специфической легализаторской цели, наличие
которой позволило бы отличить это преступление от иных деяний.
Обращаясь к действующему уголовному закону, обнаруживаем, что
деяние описывается здесь, по сути, одним термином – «сделка». Сама по себе
она означает, как известно, действия, связанные с установлением, изменением
или прекращением гражданских прав и обязанностей. Без акцента на целевой
характеристике этим термином можно охватить и факты элементарного
распоряжения преступно добытым имуществом, что подтверждает анализ
современной практики противодействия легализации преступных доходов.
Представляется все же, что такой подход не соответствует самой сути
легализации, ее механизму и объекту посягательства. Как было установлено
ранее, для целей уголовного закона легализация есть сделка, направленная на
то, чтобы включить «грязные» деньги и имущество в легальный оборот. При
1
Яни П.С. Незаконное предпринимательство и легализация преступно приобретенного
имущества // Законодательство. 2005. № 3. С. 10
52
этом принципиально важно сохранение контроля и «права собственности» на это
имущество у лица, которое его добыло преступным путем. Важно также, что
предмет легализации вводится именно в легальный, а не в криминальный эко-
номический оборот. С этих позиций при сохранении слова «сделка» в описании
объективной стороны легализации, указание на цель придания правомерного
вида владению, пользованию и распоряжению имуществом или денежными
средствами, представляется необходимым для того, чтобы отличить
легализацию от: а) отчуждения преступных доходов, б) вложения денег в
криминальную экономику и совершение преступлений, в) мнимых и притворных
сделок.
Следует отметить и разъяснение Пленума Верховного Суда РФ в
постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 32 «О судебной практике по
делам о легализации (отмывании)…», которое, состоит в том, что Пленум
Верховного Суда РФ в п. 10 указывает на «цель придания правомерного вида»,
когда речь идет о владении, пользовании и распоряжении денежными
средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем.
Согласно указанному выше пункту Постановления Пленума Верховного
Суда РФ № 32, цель, как обязательный признак составов преступлений, которые
предусмотрены ст. 174 УК РФ и 174.1 УК РФ, может быть установлена на
основании фактических обстоятельств дела, которые указывают на характер
совершенных сделок или финансовых операций, а также прочих сопряженных с
ними действий виновного лица и его соучастников, которые направлены на
сокрытие факта преступного приобретения имущества и обеспечение
возможности осуществления его свободного оборота.
Такая цель, в частности, может проявляться:
- в приобретении произведений искусства, предметов роскоши,
недвижимого имущества и т.п. При этом виновный должен осознанно скрывать
преступное происхождение денежных средств, за счет которых это имущество
приобретено;
53
- в совершении сделок по отчуждению имущества, приобретенного
преступным путем, когда отсутствуют реальные расчеты или экономическая
целесообразность в таких сделках;
- в фальсификации оснований возникновения прав на денежные средства
или иное имущество, которое приобретено преступным путем, включая
гражданско-правовые договоры, первичные учетные документы и т.п.;
- в совершении финансовых операций или сделок по обналичиванию
денежных средств, которые приобретены преступным путем, в том числе с
использованием расчетных счетов физических лиц, которые не были
осведомлены о преступном происхождении соответствующих денежных
средств, или счетов фирм-однодневок;
- в совершении финансовых операций или сделок с участием подставных
лиц, которые не осведомлены о том, что денежные средства и иное имущество,
задействованные в соответствующих финансовых операциях и сделках, были
приобретены преступным путем;
- в совершении, осуществляемых при участии контрагентов,
зарегистрированных в офшорных зонах, внешнеэкономических финансовых
операций или сделок с денежными средствами и иным имуществом, которые
приобретены преступным путем;
- в совершении финансовых операций или сделок с использованием
электронных средств платежа, включая неперсонифицированные или
персонифицированные, но принадлежащие лицам, которые не осведомлены о
преступном происхождении электронных денежных средств.
Совершение данных финансовых операций и сделок само по себе не может
предрешать выводы суда о виновности лица в легализации (отмывании)
денежных средств или иного имущества, которое приобретено преступным
путем. С учетом всех обстоятельств дела в каждом конкретном случае суд
должен установить, что лицо заведомо совершило финансовую операцию или
сделку с целью придать правомерный вид владению, пользованию и
распоряжению данными денежными средствами или иным имуществом. Для