25
Как уже было отмечено нами ранее, период с 80-х гг. ХХ века по
настоящее время характеризуется активным развитием как национальных
систем борьбы с легализацией преступных доходов, так и наднациональных и
международных инструментов, действующих в данном отношении; вводится и
постепенно унифицируется сопутствующая терминология, криминализуются
доселе неизвестные уголовному законодательству нарушения и т.д.
Рассматриваемые преступления часто связаны с деятельностью тех или иных
организованных форм преступности, в том числе, транснационального
характера, имеющих в своем распоряжении современные технические средства,
огромные финансы, пользующиеся инструментами коррупционного и иного
влияния, что крайне усложняет противодействие криминальной легализации
доходов со стороны правоохранительных органов. В свою очередь,
выступающие следствием глобализационных процессов и международной
интеграции государств принципы свободы перемещения людей, товаров и
услуг, финансовых средств, выступают не только благом для экономического
развития, но имеют и обратную сторону, облегчая деятельность
организованной преступности.
В подобных условиях не вызывает никаких сомнений то обстоятельство,
что ни одно государство, сколь бы значительными ресурсами оно ни
располагало, будучи включенным в современную систему мир-хозяйственных
связей, активно участвуя в таковой, априори не способно в одиночку
эффективно противостоять легализации преступных доходов. В свою очередь, с
другой стороны, развитие международно-правовых инструментов по
противодействию соответствующим преступлениям в решающей мере связано
с апробацией позитивного опыта ведущих национальных практик.
Разработка нормативно-правовой базы противодействия легализации
преступных доходов явилась результатом осознания общественной опасности
данного деяния. Приоритет в этом принадлежит Соединенным Штатам
Америки. Закон США «О борьбе с отмыванием денег»
(«MoneyLaunderingControlAct» (1986 г.)) впервые в мировой практике
26
криминализировал легализацию преступных доходов. Криминализация
легализации преступных доходов в странах Европы проводилась под влиянием
международных организаций и США. Отмывание доходов от наркобизнеса
стало рассматриваться как преступление во второй половине 80-х гг. прошлого
столетия, когда соответствующие законы были приняты в Дании,
Великобритании, Франции и Норвегии
1
.
На международном уровне обязательство криминализации отмывания
доходов как преступления, связанного с маскировкой преступных доходов, для
стран-участников впервые закрепила конвенция ООН о борьбе против
незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ
(заключена в Вене 20 декабря 1988 г.)
2
. Комплексный подход к проблеме
противодействия легализации преступных доходов, апробированный Венской
конвенцией ООН, использован в конвенции Совета Европы об уголовной
ответственности за коррупцию (заключена в г. Страсбурге 27 января 1999 г.),
конвенции ООН против транснациональной организованной преступности
(принята в г. Нью-Йорке 15 ноября 2000 г. резолюцией 55/25 на 62-м
пленарном заседании 55-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) и Конвенции
ООН против коррупции (принята в г. Нью-Йорке 31 октября 2003 г.
резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 58-й сессии Генеральной
Ассамблеи ООН)
3
. Характеризуя основы международной системы нормативно-
правового регулирования в рассматриваемой сфере, необходимо также указать,
что к числу основных документов, содержащих определение легализации
(отмывания) преступных доходов, относятся Страсбургская конвенция Совета
1
Клепицкий И.А. Отмывание денег в современном уголовном праве // Государство и право.
2002. № 8. С. 36.
2
Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота
наркотических средств и психотропных веществ (заключена в г. Вене 20.12.1988;
ратифицирована Постановлением Верховного Совета СССР от 09.10.1990 № 1711-I //
Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации, Вып. XLVII.- М., 1994.
С. 133 – 157.
3
Гриб В.Г. К вопросу о разработке проблемы противодействия легализации преступных
доходов на международном уровне // Международное публичное и частное право. 2012. № 2.
С. 25.
27
Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от
преступной деятельности 1990 г.
1
, Варшавская конвенция Совета Европы об
отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной
деятельности и о финансировании терроризма 2005 г.
2
; также важнейшее
значение в данном контексте имеют нормотворчество и практика деятельности
упоминавшейся специализированной международной организации ФАТФ,
членами которой выступают в настоящее время 34 страны (в т. ч. и Россия) и 2
организации, наблюдателями – 2 страны и 20 организаций.
При этом, как уже было отмечено нами ранее, и в указанных
международно-правовых актах, так и в национальных законодательных актах
отдельных государств до настоящего времени не сложилось единого
определения легализации (отмывания) доходов, полученных преступным
путем, что существенным образом затрудняет международное сотрудничество
в данной сфере и вызывает потребность унификации.
Более конкретными обязательствами в сфере противодействия
отмыванию преступных доходов наполнены региональные и внутрисоюзные
соглашения государств, которые развивают положения указанных выше
международно-правовых актов. К ним можно отнести: Директиву Евросоюза о
борьбе с отмыванием денег 2005 г. (2005/60/ ЕС); Договор о противодействии
легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и
финансированию терроризма при перемещении наличных денежных средств и
(или) денежных инструментов через таможенную границу Таможенного союза
(Подписан в г. Москве 19 декабря 2011 г.) и др. Эти соглашения регулируют в
основном вопросы взаимодействие финансовых институтов, контролирующих
и правоохранительных органов, однако некоторые положения таких
1
Беседин Д.В. Международно-правовое сотрудничество государств в борьбе с легализацией
преступных доходов: автореф… дисс. канд. юрид. наук. – Казань, 2005. С. 15.
2
Конвенция Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от
преступной деятельности и о финансировании терроризма (Заключена в г. Варшаве
16.05.2005; Конвенция ратифицирована Федеральным законом от 26.07.2017 № 183-ФЗ с
заявлениями) // Бюллетень международных договоров. 2018. № 4.
28
соглашений конкретизируют отдельные понятия, используемые при
криминализации отмывания денежных средств.
Возвращаясь к текстам международных актов о противодействии
легализации преступных доходов, напомним, что первоначально речь шла об
отмывании доходов, полученных в результате незаконного оборота
наркотических средств. То есть, речь шла не о предпринимательской
деятельности, как таковой, а о случаях, в том числе и разрозненных, получения
выгоды от реализации (сбыта) наркотика или от участия в перевозки, хранении,
а также иных формах незаконного оборота наркотических средств и
психотропных веществ. Следовательно, нормы международного права
предлагают национальному законодателю признать преступным, кроме всего
прочего, и единичные факты использования доходов от незаконного оборота
наркотических средств. Легализация, в таком случае может быть, и не связана с
использованием таких доходов в целях экономической (хозяйственной,
предпринимательской) деятельности. Хотя из этого не вытекает и
противоположный вывод, что само по себе получение преступного дохода от
незаконного оборота наркотических средств автоматически означает и
легализацию в случае использования таких средств. Как показывает
исследование, в судебной практике между ними проводят границу, которая
влияет на квалификацию содеянного.
Рассмотренные выше источники норм международного права формируют
достаточно широкие возможности для гармонизации национальных правовых
систем в части противодействия легализации и сближения уголовно-правовых
оценок таких деяний. Анализ практики имплементации международно-
правовых норм, направленных на противодействие легализации преступных
доходов, показывает, что правовые позиции разных государств в этих вопросах
различаются. Особенности взаимоотношения норм международного права и
национального международного права таковы, что они, хотя и имеют
приоритет над нормами национального права, но не могут использоваться
напрямую для определения наличия в действиях лица состава преступления.
29
Согласно ст. 3 УК РФ преступность деяния, а также его наказуемость и иные
уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом.
Однако нормы международного права во взаимосвязи с отечественным
уголовным законодательством являются источником установления сущности
легализации преступных доходов, а, следовательно, и толкования
национального уголовного закона.
В свою очередь, Россия подписала и ратифицировала Венскую
конвенцию ООН, Варшавскую конвенцию Совета Европы, является членом
ФАТФ, а также некоторых региональных групп (ЭГМОНТ, МАНИВЭЛ),
является государством-наблюдателем Азиатско-Тихоокеанской группы по
борьбе с отмыванием денег.
Таким образом, проведенное в рамках настоящей главы исследование
позволяет сделать следующие основные выводы.
Проведенный историко-правовой анализ свидетельствует о длительном
периоде развития отечественного уголовного законодательства в
рассматриваемой области, начало которого можно датировать XIV – XV
веками; однако, в продолжении нескольких веков конструкция уголовно-
правовых запретов ограничивалась общими нормами. Только Уложением о
наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. закреплена (в последующей
редакции 1885 г.) норма об уголовной ответственности за сбыт имущества,
добытого заведомо преступным путем, существующая в законодательстве до
настоящего времени и содержательно близкая современным статьям о
преступной легализации. В свою очередь, последние введены в уголовный
закон в 1996 г.
Проанализированная статистика убедительно показывает, что
соответствующая преступность в экономической сфере остается стабильно
высокой. Вместе с тем, вполне логично предположить, что в поле зрения
правоохранительных органов попадают далеко не все подобные преступления,
ввиду их высокой латентности, сложностей в доказывании, коррупционных
факторов и т.д. Во всяком случае, очевидно, что данные цифры относительно
30
невелики в сопоставлении с количеством преступлений, в результате которых
может быть добыто имущество, в отношении которого впоследствии
преступником или иными лицами предпринимаются меры по легализации.
Понятие легализации (отмывания) преступных доходов впервые
появилось в законодательстве США в 1984 г. и к началу 90-х гг. ХХ в.
достаточно прочно вошло в тексты международно-правовых актов. Российский
законодатель использует оба термина как альтернативные, однако, видится
уместным согласиться с мнением ученых, указывающих, что понятие
«легализация», используемый в российском законодательстве как альтернатива
«отмыванию» выступает не вполне удачным вследствие своей полисемичности
– он имеет в русском языке и иные, наряду с негативной, коннотации,
означающие «придание юридической силы», «подтверждение подлинности» и
т.п., в связи с чем более целесообразным было бы исключить данный
альтернативный термин из УК РФ.
Проведенный анализ основных зарубежных практик развития
законодательства в сфере противодействия легализации преступных доходов, а
также международно-правового сотрудничества в этой области позволяет
констатировать, что в целом Россия следует международным и европейским
тенденциям развития нормы о противодействии отмыванию. Однако для
эффективной борьбы требуется ратификация имеющихся в настоящее время
конвенций в данной сфере с одновременной имплементацией следующих из
них норм, приведение статей уголовного кодекса в соответствие с
требованиями, закрепленными в международных и европейских актах, и
взвешенное проведение уголовной политики в аспекте применения уголовного
закона.
31
ГЛАВА 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОСТАВА
ЛЕГАЛИЗАЦИИ (ОТМЫВАНИЯ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО
ИМУЩЕСТВА, ПРИОБЕТЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ
2.1. Объективные признаки состава легализации преступных доходов
Характеризуя объективные признаки составов преступлений,
предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, необходимо, прежде всего, отметить,
что соответствующие деяния включены законодателем в главу 22 кодекса
«Преступления в сфере экономической деятельности».
Представляется, что объект преступного посягательства должен
устанавливаться с учетом и на основе общетеоретических воззрений на объект
как на отношение, которому непосредственно преступлением был причинен
вред, как на нечто, что составляет один из элементов собственно преступного
посягательства, что доступно для непосредственного воздействия со стороны
преступника, чему реально можно причинить вред посредством действий,
составляющих объективную сторону состава посягательства.
Видовым объектом экономических преступлений следует считать не все
общественные отношения, складывающиеся в сфере законного
функционирования экономики, а более узкую группу общественных
отношений, обеспечивающую интересы государства в сфере экономической
32
деятельности, а также развитие и стабильный рост экономики России. В
качестве непосредственного объекта преступных посягательств,
ответственность за которые урегулирована в ст. 174.1 УК РФ, представляет
собой предусмотренный в законодательстве порядок совершения финансовых
операций и других сделок с денежными средствами либо другим имуществом, а
также их использование в предпринимательской или другой экономической
деятельности. Заметим относительно статей 174 и 174.1 УК РФ, что их объект
совпадает.
Легализация преступных доходов вполне может рассматриваться как
оборотная сторона финансов. Она зеркально отражает механизм финансов
(здесь также происходит аккумулирование и распределение экономических
ресурсов криминального происхождения), выступает, как и финансы,
«кровеносной системой» экономики (только «серой» и криминальной). При
этом, что представляется важным, легализация паразитирует на легальных
структурах, механизмах и инструментах, искажая и приспосабливая их к
обслуживанию криминальных интересов. Как следствие, мутирует и сама
финансовая система, и стратегические интересы, которые ею обслуживаются
(не только собственно экономические, но и социальные, политические и пр.).
Согласно разъяснениям Пленума ВС РФ, изложенным в Постановлении
от 07.07.2015 № 32, предметом обоих данных преступлений выступают:
1) денежные средства или иное имущество, незаконное приобретение
которых является признаком конкретного состава преступления;
2) денежные средства или иное имущество, полученные в качестве
материального вознаграждения за совершенное преступление либо в качестве
платы за сбыт предметов, ограниченных в гражданском обороте.
Вопрос о предмете легализации традиционно рассматривается при
обсуждении объекта этого преступления и составляет важную часть научного
дискурса как о природе и предназначении норм об ответственности за
легализацию преступных доходов, так и о квалификации этого преступления.
Вместе с тем, обсуждение этого вопроса происходит в литературе зачастую без
33
необходимых теоретических введений и предпосылок, которые, как
представляется, выступают не только необходимым условием результативности
исследования и адекватного восприятия его результатов, но и залогом
разработки действенных рекомендаций по совершенствованию закона и
практики его применения. Стремясь к восполнению этого пробела, отметим
некоторые, на наш взгляд, принципиальные теоретические позиции. Прежде
всего, подчеркнем, что легализуемые денежные средства или иное имущество,
полученное в результате преступления, в структуре состава легализации не
может, вопреки мнению большей части специалистов, выступать в качестве
предмета преступления. Традиционная фраза «предметом преступления
являются денежные средства или иное имущество» не учитывает того
общеизвестного теоретического положения, что предмет есть факультативный
признак объекта посягательства. Следовательно, он мыслится как
некотораячасть структуры общественного отношения, поставленного под
охрану уголовного закона.
Если исходить из того, что ст. 174 и ст. 174.1 УК РФ охраняют финансы,
то предмет преступления в составе легализации – это то, что является частью
легальных экономических (финансовых) отношений. Таковой частью по
определению не могут быть «грязные» деньги. Они не способны выступать
структурным элементом финансовых отношений в силу своего происхождения.
Суть легализации как раз и состоит в том, чтобы преобразовать «грязные»
деньги и имущество таким образом, чтобы включить их в легальный оборот.
Это дает основание смотреть на легализуемое имущество с двух сторон: «на
входе» легализационного процесса и «на выходе». В первом случае
отмываемые деньги и имущество еще не являются частью финансов и не могут
признаваться предметом этих отношений; во втором случае отмытые деньги
или имущество, хотя и включены в отношения финансов, те не менее, также не
являются их частью в силу своего происхождения. Таким образом, ни в той, ни
в другой ситуации предмет легализации не является предметом финансов, что
не позволяет признать и его предметом преступления. «Грязные» деньги и
34
имущество выступают тем нечто, посредством которого отношения финансов
дестабилизируются, нарушаются. С теоретической точки зрения это «нечто»
есть орудие совершения преступления, анализ которого должен быть
расположен в рамках учения об объективной стороне преступного
посягательства.
Вместе с тем, учитывая тесную взаимосвязь всех развивающихся в
обществе отношений, надо признать очевидный факт: то, что в составе
легализации выступает орудием преступления, в иных составах преступлений,
служащих источником «грязных» денег или имущества, может быть
позиционировано в качестве иных объективных признаков. Представляется, что
уяснение места таких денег или имущества в составе предикатного
преступления крайне важно не только с теоретической точки зрения, но и с
позиций практики применения закона, поскольку способно влиять на границы
толкования признаков самой легализации. Исследуя предмет легализации с
этой точки зрения, можно установить, что таковым способно выступать
имущество или деньги:
- послужившие предметом предикатного преступления (например, в
ситуации кражи или грабежа это предмет хищения);
- послужившие материализованным выражением последствий
предикатного преступления (например, в преступлениях, связанных с
самоуправством, это вред, причиненный потерпевшему, а при незаконном
предпринимательстве – извлеченный доход);
- послужившее орудием или средством преступления (например, предмет
взятки, подкупа или поддельные денежные средства при
фальшивомонетничестве);
- послужившие «платой», «прибылью» или «выручкой» от совершения
преступления (например, доход от продажи наркотических средств,
вознаграждение наемного убийцы или участника преступного сообщества,
обслуживающего юридические интересы группы).