35
Пожалуй, только предмет предикатного преступления в теории и на
практике не вызывает серьезных проблем с пониманием, толкованием и
оценкой стоимости. Вопрос же о последствиях предикатного преступления,
орудиях и средствах его совершения, а также дохода от преступной
деятельности, – один из наиболее сложных. Его полноценное исследование в
рамках настоящей работы не представляется возможным в виду иной ее
направленности. А потому ограничимся лишь общей постановкой проблемных
ситуаций, имеющих прямое касательство темы легализации. В частности,
обратим внимание на следующие моменты:
- для предикатных преступлений, содержащих признак «ущерб»,
отсутствует единая для всех или общепринятая для отдельных видов
посягательств методика его определения и исчисления (в частности, что есть
ущерб от незаконного использования товарного знака, для многих остается не
ясным, равно как понятие доходов от незаконной предпринимательской
деятельности, несмотря на разъяснения высшей судебной инстанции,
продолжает вызывать неоднозначное толкование);
- ущерб для потерпевшего в предикатных преступлениях далеко не всегда
равнозначен доходам, которые получает виновное лицо (то же незаконное
использование товарного знака, при использовании некоторых методик
подсчета ущерба, может влечь для владельца знака убытки, несопоставимые по
масштабам с доходом лица, виновного использующим этот товарный знак);
- предмет, орудия и средства совершения предикатного преступления
могут составлять вещи, изъятые из оборота, что изначально затрудняет или
делает невозможной оценку их стоимости (например, предмет взятки в виде
партии наркотических средств или психотропных веществ);
- орудия и средства совершения предикатного преступления далеко не
всегда могут выступать в качестве «приобретенных преступным путем», они
могут лишь использоваться при совершении преступления, будучи
приобретенными легально (например, при контрабанде финансовых
инструментов);
36
- прибыль или доходы от преступления в ряде случаев не укладываются в
жесткие рамки учения о признаках состава преступления (не ясно, к примеру, к
каким признакам можно отнести выручку от реализации наркотических
средств), что вызывает трудности с их процессуальным закреплением и
оценкой;
- имущество, выступающее предметом легализации, с точки зрения
теории уголовного права, может вообще находится за рамками состава
предикатного преступления (например, доход от незаконного участия
должностного лица в предпринимательской деятельности, состав которого (ст.
289 УК РФ) сконструирован по типу формального);
- к моменту начала процесса легализации денежные средства или
имущество уже могут быть полностью или частично преобразованы.
Это, конечно, далеко не исчерпывающий перечень проблемных ситуаций.
Но уже и он показывает главное – необходимо автономное толкование
признаков предмета легализации для целей применения ст. 174 и ст. 174.1 УК
РФ, которое, учитывая роль и значение этого предмета в составе предикатного
преступления, тем не менее, выступало бы в качестве независимых и
самостоятельных рекомендаций. Предмет легализации не совпадает полностью
ни с материализованным выражением отдельных признаков состава
предикатного преступления, ни с перечнем имущества, которое может стать
предметом конфискации на основании положений уголовного и уголовно-
процессуального законодательства.
Рассматриваемые нормы уголовного закона по способу изложения
выступают бланкетными: в них используются понятия («финансовые
операции», «сделки», «денежные средства», «имущество»), содержание
которых раскрывается в нормативных правовых актах различных отраслей
права
1
.
1
Уголовное право. Особенная часть : учебник для вузов / под общ. ред. Л.М. Прозументова.
– Томск : Издательский Дом Томского государственного университета, 2019. С. 262.
37
Следует также отметить, что легализация доходов, полученных
преступным путем, представляет собой достаточно сложный с экономической,
правовой, криминологической и криминалистической точки зрения процесс,
направленный на то, чтобы «грязные» деньги и имущество смешивались с
легальными финансовыми средствами до такой степени, чтобы стать
неотличимыми от них по источнику своего происхождения. Этот процесс,
рассматриваемый максимально широко как процесс экономико-
криминологический, может включать в себя массу самых разнообразных
действий, каждое из которых, взятое в отдельности, может образовывать самые
различные составы преступлений или же вовсе не составлять преступления по
действующему законодательству. К примеру, процесс легализации может
включать в себя контрабандный вывоз наличных денежных средств за пределы
территории страны, обмен валюты, покупку акций, оплату услуг биржевых
брокеров, передачу незаконных вознаграждений лицам, выполняющим
управленческие функции в коммерческих организациях, дачу взятки и т.д.
Должно быть очевидным, что далеко не каждое из этого перечня деяний может
составлять преступление в смысле ст. 174 УК РФ и ст. 174.1 УК РФ.
Формулируя правовой запрет на легализацию преступных доходов в отдельных
статьях УК РФ, законодатель стремился к тому, чтобы вычленить и описать
лишь те действия, благодаря которым происходит непосредственное
включение, ввод «грязных» доходов в финансовую систему страны, действия,
которые причиняют вред отношениям финансов.
Суд, осуждая за легализацию (отмывание) доходов, полученных
преступным путем, всегда связан с необходимостью установления преступного
происхождения денежных средств или иного имущества, составляющего такие
доходы, независимо от того, осуждено ли виновное лицо за преступление,
посредством которого они получены. Ведь речь может идти, к примеру, о
родственниках, друзьях лица, совершившего преступления, иных лицах,
находящихся с ним в доверительных отношениях, либо состоящих по
отношению к нему в служебной, материальной или иной зависимости. В
38
данном контексте примечателен ряд громких уголовных дел последних лет –
например, в отношении губернатора Сахалинской области А.В. Хорошавина,
полковника МВД Д.В. Захарченко, главы Серпуховского района Московской
области А.В. Шестуна и т.д. Объединяет их друг с другом не только фабула
некоторых обвинений коррупционного характера, но и ситуации с
установлением фактов легализации преступно – по версии следствия – добытых
денежных средств и иного имущества, найденных (оформленного) у ряда
родственников и друзей данных лиц, впоследствии изъятого на основании
судебных решений, стоимость которого составила несколько миллиардов
рублей.
Потенциальная возможность вынесения приговора в отношении
предикатного преступления, как известно, еще не означает его наличия на
момент процесса легализации преступных доходов. Более того, такая
возможность не исключает в реальности и прекращения уголовно-правовых
отношений, например, в связи с освобождением от уголовной ответственности.
В литературе, со ссылкой на ч. 1 ст. 49 Конституции РФ
1
, это порождает мысли
о том, что преступный путь приобретения денежных средств или иного
имущества должен быть установлен только вступившим в законную силу
приговором суда по первоначальному преступлению. Следовательно, прежде
надо выявить преступление и преступника, приобретенный преступный доход,
доказать, что преступление действительно совершено, и только потом
возбуждать уголовное дело по отмыванию преступных доходов.
Таким образом, легализация преступных доходов – это термин,
характеризующий целенаправленный процесс, но никак не результат
достижения этой цели. Денежные средства или имущество, полученные в
результате совершения преступления, никогда не могут быть отмыты
полностью или частично, они всегда несут на себе отпечаток своего
происхождения.
1
Конституция РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г.) (с учетом поправок по
состоянию на 21.07.2014 г.) // СЗ РФ. 2014 № 31 Ст. 4398.
39
В этой связи:
а) совершение нескольких операций и сделок с единым предметом,
имеющим единый источник происхождения, должно рассматриваться по
правилам, разработанным в теории уголовного права для оценки единого
продолжаемого преступления;
б) совершение одной или нескольких взаимосвязанных операций с
обобщенным имуществом, полученным в результате соединения имущества,
добытого по итогам совершения различных преступлений, должно
рассматриваться как единое преступление легализации;
в) совершение нескольких операций и сделок с денежными средствами
или имуществом, полученными в результате совершения нескольких
преступлений, необходимо квалифицировать как совокупность преступлений.
Характеризуя квалифицированные и особо квалифицированные признаки
рассматриваемых составов преступлений, следует сказать, что в ч. 2 ст. 174 и ч.
2 ст. 174.1 УК РФ закреплен единственный квалифицирующий признак –
крупный размер финансовой операции (или операций), другой сделки (или
сделок) с денежными средствами либо иным имуществом. Равным образом,
идентичны и особо квалифицирующие признаки, предусмотренные ч. 3 и ч. 4
рассматриваемых норм уголовного закона – в первом случае речь идет о
совершении преступления группой лиц по предварительному сговору либо
лицом с использованием своего служебного положения, во втором –
организованной группой или в особо крупном размере. Неоднократность как
форма множественности преступлений исключена из содержания
рассматриваемых статей уголовного закона в 2003 г. Наконец,
Легализация, поскольку это есть процесс, но не результат достижения
цели, имеет особый момент окончания преступления. Более того, этот процесс
может рассматриваться как некая последовательность или совокупность
альтернативных деяний.
В.Н. Курченко полагает, что действующие редакции ст. 174 и ст. 174.1
УК РФ позволяют считать оконченным преступлением следующие действия:
40
1) начало исполнения финансовой операции с денежными средствами,
добытыми преступным путем;
2) введение в оборот части преступно добытых средств или иного
имущества, продажа части товаров
1
.
Некоторую ясность в данный вопрос вносит также упоминавшееся
профильное постановление Пленума Верховного Суда РФ. В зависимости от
того, какой путь был избран для совершения преступления (финансовая
операция, сделка, видимость заключения сделки), момент окончания будет
различаться в каждом конкретном случае.
Легализация предполагает, порой с необходимостью, «разбавление»
предмета, полученного в результате совершения преступления, иным,
легальным, имуществом или денежными средствами, что может происходить
как за счет физического «добавления» «белых» средств, так и за счет
капитализации прибыли от использования преступных доходов в обороте.
Более того, такое «разбавление» до степени прозрачности можно рассматривать
как конечную цель легализации. В этой связи актуальным является вопрос о
пределах уголовно-правового контроля за сделками и финансовыми
операциями: после какой операции или сделки, после какого этапа легализации
имущество или денежные средства становятся настолько «разбавленными», что
отличить от легальных средств не представляется возможным. Его решение
необходимо для тех ситуаций, когда на каком-либо из очередных этапов
легализации имущества в ней начинают участвовать новые субъекты,
осознающие, что совершают сделки или финансовые операции с имуществом,
которое ранее уже являлось предметом отмывания и на настоящий момент
содержит в себе «следы» преступного происхождения. Представляется, что с
1
Курченко В.Н. Толкование легализации преступных доходов // Российский юридический
журнал. 2012. № 5. С. 97.
41
учетом принципиальной «неотмываемости» преступных доходов,
ответственность легализатора в данном случае не может быть исключена
1
..
Описывая объективную сторону состава легализации денежных средств
или имущества, добытого преступным путем, отечественный законодатель
указывает на два альтернативных действия: совершение финансовых операций
и совершение других сделок.При действующей нормативной основе спор
относительно соотношения терминов «финансовая операция» и «сделка»
разрешен постановлением № 23 Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 г.,
который фактически признал их равнозначными
2
.
Думается, что термин «сделка», который используется в действующем
законе, выступает оптимальным операциональным понятием для
характеристики конкретных действий, составляющих акты легализации. Если
легализация – длящийся, протяженный во времени процесс, то сделка – понятие
дискретное, характеризующее конкретное деяние, которое, согласно ст. 8 УК
РФ, только и может быть основанием уголовной ответственности.
Важно, что термин «сделка» в исследуемой ситуации должен
применяться для характеристики существа совершаемого деяния, но не его
формы, поскольку, как известно, сделки с преступно добытым имуществом,
совершенные в целях его легализации, изначально являются мнимыми и
притворными, не соответствующими гражданско-правовым критериям оценки
тех или иных соглашений именно как сделок. Иными словами, этот термин, как
и некоторые иные, должен получить автономное толкование для целей
применения ст. 174 УК РФ и ст. 174.1 УК РФ. Сделка отражает факт включения
преступно добытого имущества или денежных средств в легальный
экономический оборот. В этой связи напомним известное и подтвержденное
1
Уголовное право. В 2 т. Том 2. Особенная часть. Учебник для академического бакалавриата
/ А.В. Наумов, и др. Отв. ред. А.В. Наумов, А.Г. Кибальник. – 5 изд. перераб. и доп. – М.:
Издательство Юрайт, 2018. С. 223.
2
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 № 23 (ред. от 07.07.2015) «О
судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» // Бюллетень Верховного
Суда РФ. 2005. № 1.
42
практикой суждение о том, что состав легализации будет отсутствовать в
действиях лиц, которые вкладывают преступно добытые денежные средства в
предприятия серой и криминальной экономики (например, финансируют
последующую преступную деятельность, подкупают должностных лиц и т.п.).
2.2. Субъективные признаки состава легализации преступных доходов
Субъективная сторона является внутренней сущностью преступления.
Она представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им
общественно опасному деянию, характеризующееся виной, мотивом, целью и
эмоциями.
Будучи деянием целенаправленным, легализация преступных доходов
всегда есть преступление умышленное. Этот вопрос не вызывает дискуссий в
науке. Не дает оснований для иного решения вопросаи международное, и
национальное законодательство.
Проблемы в характеристике субъективной стороны легализации связаны,
по преимуществу, с двумя вопросами:
- возможность не «заведомого», а «косвенно-умышленного» отношения
виновного лица к источнику происхождения легализуемых доходов;
- необходимость доказывания цели легализации в составе преступлений,
предусмотренных ст. 174 УК РФ и ст. 174.1 УК РФ.
В первом случае вопрос о виде умысла (не столько существующего в
рамках действующего закона, сколько потенциально возможного) может
возникнуть лишь применительно к составу отмывания денежных средств или
имущества, добытых третьими лицами преступными путем (очевидно, что при
«самоотмывании» вопрос о качестве осознания источника предмета
легализации теряет смысл).
В науке обсуждение этого вопроса делит юристов на два лагеря. Часть
авторов категорически утверждает, что умысел в составе преступления
легализации может быть и должен быть только прямым. А.А. Ганихин, к
примеру, пишет, что «формальная конструкция составов легализации также
43
делает невозможным совершение этих преступлений с косвенным умыслом»
1
.
Другая группа специалистов, со ссылкой, прежде всего, на нормы
международного права, либо прямо утверждают о возможности совершения
легализации с косвенным умыслом, либо утверждают, что вопрос о
возможности совершения легализации с косвенным умыслом, как минимум,
требует дальнейшей теоретической разработки
2
.
Представляется, что рассуждения о виде умысла в данном случае, строго
говоря, лишены теоретических оснований, поскольку градации его на прямой и
косвенный возможна лишь для так называемых материальных составов
преступлений. В обсуждаемой ситуации можно говорить не о виде умысла, а о
степени осознания субъектом отдельных признаков преступления, в частности,
степени осознания им источника происхождения отмываемых средств.
Как известно, Пленум Верховного Суда РФ, в соответствии с нормами
действующего уголовного закона, определил, что при решении вопроса о
наличии в действиях лица признаков состава преступления, предусмотренного
ст. 174 УК, судам следует выяснять, имеются ли в деле доказательства,
свидетельствующие о том, что лицу, совершившему финансовые операции и
другие сделки, было достоверно известно, что денежные средства или иное
имущество приобретены другими лицами преступным путем.
Вопрос о квалификации действий, при которых лицо лишь допускает
факт преступного происхождения отмываемых денег, оставлен открытым. П.С.
Яниеще в 2005 г. отмечал, что в окончательный текст предшествующего
профильного постановления Пленума Верховного Суда РФ не была включена
1
Ганихин А.А. Легализация (отмывание) имущества, приобретенного преступным путем:
финансово-экономический и уголовно-правовой анализ: автореф. дисс. … канд. юрид. наук.
– Екатеринбург, 2003. С. 20.
2
Якимов О.Ю. Легализация (отмывание) доходов приобретенных преступным путем:
уголовно-правовые и уголовно-политические проблемы. – СПб.: Изд-во Р. Асланова
«Юридический Центр Пресс», 2016. С. 135.
44
предлагаемая разработчиками фраза о соответствующем допущении и его
правовой оценке
1
.
Однако, на наш взгляд, это не означает возможности квалификации по ст.
174 УК РФ действий, при которых лицу доподлинно неизвестен преступный
характер происхождения отмываемых доходов. Закон в данном случае вполне
определенно требует «заведомости», толкование которой всегда было
однозначным: «заведомость» есть достоверное знание того или иного
обстоятельства (в нашем случае – источника происхождения денежных средств
или имущества). При этом полагаем очевидным, что «заведомость» не требует
абсолютного знания всех фактических обстоятельств совершенного
предикатного преступления и тонкостей его юридической квалификации.
Важен сам факт: легализатор должен быть убежден в преступном источнике
отмываемых средств. Отсюда – рекомендации относительно квалификации
содеянного при наличии ошибки (заблуждении легализатора в истинном
характер источника отмываемых доходов). Они, полагаем, должны быть
общими для всех преступлений и не иметь специфики в рассматриваемом
случае:
- если лицо убеждено, что совершает операции с преступными доходами,
а они в реальности оказываются легальными по своему происхождению,
содеянное должно быть квалифицировано с учетом норм о покушении на
преступлении;
- если, напротив, лицо убеждено в легальности имущества или денежных
средств, с которым совершает сделки и операции, но в действительности, они
оказываются «грязными», отсутствие вины не позволяет привлечь такое лицо к
уголовной ответственности.
В теоретическом плане, конечно, можно ставить вопрос о расширении
сферы применения ст. 174 УК РФ за счет исключения указания на
«заведомость». Действительно, нормы международного права допускают
1
Яни П.С. Незаконное предпринимательство и легализация преступно приобретенного
имущества // Законодательство. 2005. № 3. С. 13.