45
возможность криминализации процесса легализации, если субъект лишь
допускает или предполагает преступный характер денежных средств или
имущества. Однако надо учитывать, что такое решение может поставить в
неравное положение лиц, которые отмывают «свои» и «чужие» деньги или
имущество. Ведь в ситуации «самоотмывания» источник происхождения
предмета легализации всегда заведомо известен субъекту; он не может
отмывать полученным им самим в результате преступления деньги, не
осознавая достоверно, что они получены в результате совершения
преступления. С учетом необходимости соблюдения требований принципа
равенства, а также принимая во внимание иные уголовно-политические
требования, в частности, требование большей определенности запрета и
минимизации негативных последствий криминализации, можно
констатировать, что наличие в составе преступления признака «заведомость»
служит допустимым приемом, позволяющим гарантировать баланс, с одной
стороны, потребностей в борьбе с легализацией, а с другой стороны, –гарантий
прав личности в сфере уголовного права.
Что касается вопроса о цели действий виновного в составе легализации
преступных доходов, то здесь также высказаны, минимум, две
противоположные позиции.
Некоторые авторы, признавая значимость цели, указывают, что в
исследуемых ситуациях преступник преследует как раз ту цель, которая не
отражена в диспозиции ст. 174 и 174.1 УК РФ, а именно - цель оказания
помощи лицу, участвовавшему в совершении основного преступления, с тем,
чтобы оно смогло уклониться от ответственности за свои деяния.В тоже время
иная группа авторитетных юристов последовательно настаивает на
необходимости исключения цели из числа обязательных признаков составов
легализации.
Рассматривая поставленный вопрос о наличии и содержании цели в
составе легализации, надо сделать, как представляется, принципиально важное
предварительное замечание: он не может обсуждаться сам по себе, в отрыве от
46
законодательного описания признаков объективной стороны состава
преступления. По большому счету, и весь спор в науке относительно цели
связан с пониманием деяния в составе легализации (хотя авторы зачастую и
ведут дискуссию по поставленному вопросу, не связывая воедино
характеристику различных элементов состава преступления).
В этой связи теоретическое описание исследуемого деяния как
«сокрытие», «утаивание», возможно и не требует указания на цель, которая
имманентна самому действию, тогда как характеристика деяния с
использованием терминов «сделка», «перевод», «передача», «операция»
предполагают установление специфической легализаторской цели, наличие
которой позволило бы отличить это преступление от иных деяний. Такая
взаимосвязь действия и цели наглядно подтверждается анализом и текстов
международных документов, и теоретических наработок отечественных
юристов.
Обращаясь к действующему уголовному закону, обнаруживаем, что
деяние описывается здесь, по сути, одним термином – «сделка». Без акцента на
целевой характеристике этим термином можно охватить и факты
элементарного распоряжения преступно добытым имуществом, что
подтверждает анализ современной практики противодействия легализации
преступных доходов.
Представляется все же, что такой подход не соответствует самой сути
легализации, ее механизму и объекту посягательства. Как было установлено
ранее, для целей уголовного закона легализация естьсделка, направленная на
то, чтобы включить «грязные» деньги и имущество в легальный оборот. При
этом принципиально важно сохранение контроля и «права собственности» на
это имущество у лица, которое его добыло преступным путем. Важно также,
что предмет легализации вводится именно в легальный, а не в криминальный
экономический оборот. С этих позиций при сохранении слова «сделка» в
описании объективной стороны легализации, указание на цель придания
правомерного вида владению, пользованию и распоряжению имуществом или
47
денежными средствами, представляется необходимым для того, чтобы
отличить легализацию от:
а) отчуждения преступных доходов;
б) вложения денег в криминальную экономику и совершение
преступлений;
в) мнимых и притворных сделок.
Субъект преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ – физическое
вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет, не участвовавшее в совершении
предикатного преступления. Субъект преступного посягательства, отраженного
в ч. 3 или 4 данной статьи, может быть наделен дополнительным
(специальным) признаком: а) принадлежностью к преступной группе (п. «а» ч.
3, ч. 4); б) возможностью использовать для совершения преступления свое
служебное положение (п. «б» ч. 3), например положение операциониста банка
или руководителя кредитной организации
1
.
Субъект преступного посягательства, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ
отличается от вышеназванного тем, что наделен дополнительным
(специальным) признаком –это лицо, привлекающееся к уголовной
ответственности за другое преступление, в результате совершения которого им
получены денежные средства или иное имущество. Более того, субъектом
посягательства, отраженного в ч. 2 данной статьи, может стать лицо, имеющее
дополнительную возможность для успешного осуществления преступного
намерения: входить в преступную группу (п. «а» ч. 3, ч. 4) или использовать
для легализации (отмывания) денежных средств (иного имущества) свое
служебное положение (п. «б» ч. 3). В качестве такого лица может выступить,
например, сотрудник кредитной организации.
Таким образом, проведенный в рамках настоящей главы исследования
анализ объективных и субъективных признаков составов преступлений,
1
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). 7-е издание,
переработанное и дополненное / под ред. Г.А. Есакова. – М.: Проспект, 2017 // СПС
«КонсультантПлюс».
48
предусмотренных ст. ст. 174 – 174.1 УК РФ позволяет сделать следующие
основные выводы.
Видовым объектом рассматриваемых преступлений следует считать
группу общественных отношений, обеспечивающую интересы государства в
сфере экономической деятельности, а также развитие и стабильный рост
экономики России, непосредственным объектом – предусмотренный в
законодательстве порядок совершения финансовых операций и других сделок с
денежными средствами либо другим имуществом, а также их использование в
предпринимательской или другой экономической деятельности. Предметом
преступной легализации выступают денежные средства или иное имущество:
послужившие предметом предикатного преступления; послужившие
материализованным выражением последствий предикатного преступления;
послужившее орудием или средством преступления; послужившие «платой»,
«прибылью» или «выручкой» от совершения преступления.
Легализация, поскольку это есть процесс, но не результат достижения
цели, имеет особый момент окончания преступления. Более того, этот процесс
может рассматриваться как некая последовательность или совокупность
альтернативных деяний. А потому для признания преступления оконченным
вовсе не требуется завершения всех сделок и финансовых операций, которые
виновные лица предполагали осуществить. Преступным является сам процесс
легализации независимо от того, удалось ли преступникам добиться желаемого
результата; добавим – и независимо от того, удалось ли им выполнить все
запланированные действия с предметом легализации.
Описывая объективную сторону состава легализации денежных средств
или имущества, добытого преступным путем, отечественный законодатель
указывает на два альтернативных действия: совершение финансовых операций
и совершение других сделок. Думается, что термин «сделка», который
используется в действующем законе, выступает оптимальным
операциональным понятием для характеристики конкретных действий,
составляющих акты легализации. Если легализация – длящийся, протяженный
49
во времени процесс, то сделка – понятие дискретное, характеризующее
конкретное деяние, которое, согласно ст. 8 УК РФ, только и может быть
основанием уголовной ответственности.
Субъект преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ – физическое
вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет, не участвовавшее в совершении
предикатного преступления. Субъект преступного посягательства,
предусмотренного ст. 174.1 УК РФ отличается от вышеназванного: это лицо,
привлекающееся к уголовной ответственности за другое преступление, в
результате совершения которого им получены денежные средства или иное
имущество. При решении вопроса о наличии в действиях лица признаков
состава преступления, предусмотренного ст. 174 УК, судам следует выяснять,
имеются ли в деле доказательства, свидетельствующие о том, что лицу,
совершившему финансовые операции и другие сделки, было достоверно
известно, что денежные средства или иное имущество приобретены другими
лицами преступным путем.
ГЛАВА 3.ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ УГОЛОВНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЛЕГАЛИЗАЦИЮ ПРЕСТУПНЫХ ДОХОДОВ
3.1.Дискуссионные аспекты отграничения легализации преступных
доходов от смежных составов преступлений
Рассмотренные в предыдущих разделах работы статистические
показатели применяемости уголовно-правовых норм, предусмотренныхст. 174
и 174.1 УК РФ, какмы уже отметили, свидетельствуют о некотором
неблагополучии в плане их реализации. Можно было бы предположить,
что редкое применение ст. 174 и 174.1 УК РФ обусловленонебольшим числом
50
совершаемых преступлений, однако такой выводнаходился бы в явном
диссонансе с числом преступлений, которыеобъективно предполагают
необходимость легализации полученных отпреступления доходов. Результаты
исследования судебной практики, отражающей результаты применения ст. 174
и 174.1 УКРФ подтверждает наличие проблем. Рассмотрим их более подробно.
Так, прежде всего, обращает на себя внимание то обстоятельство, что в
судебной практике встречаются случаи вменения в качестве легализации
продолжения занятия незаконной предпринимательской деятельностью за счет
средств, приобретенных преступным путем (в результате незаконного
предпринимательства)
1
. С таким подходом, на наш взгляд, следует согласиться:
продолжение занятия незаконным предпринимательством с очевидностью
предполагает постоянное введение имущества, приобретенного преступным
путем, в легальный оборот (расчеты со сторонними контрагентами, оплата
электроэнергии и т.п.). При этом необходимо учитывать, что размер
легализованного имущества в этом случае нужно устанавливать исходя из того,
какой его объем фактически был введен в легальный оборот (не учитывая,
например, денежные средства, лежащие на расчетном счете соответствующего
юридического лица
2
.
Сказанное согласуется и с правовой позицией, выраженной в п. 2
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32.
Логика высшей судебной инстанции состоит, среди прочего, в том, что
совершение сделок с указанным в нем имуществом не влечет за собой
общественно опасных последствий, характерных для легализации, поскольку
причиняемый сделками с таким имуществом вред охватывается составами
названных преступлений. Тезис о том, что легализация денежных средств или
иного имущества, приобретенных преступным путем, представляет собой
1
Определение Верховного Суда РФ от 13 июня 2006 г. N 5-о06-23 // СПС
«КонсультантПлюс».
2
Боярская А.В. Проблемы судебного толкования признаков легализации (отмывания)
денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем //
Правоприменение. 2019. № 2. С. 107.
51
введение этого имущества в легальный оборот, поддерживается судебной
практикой. Суды по-разному формулируют этот тезис, не затрагивая, однако,
его существа: «в продолжение действий, направленных на включение
имущества (моечных комплексов) в законный гражданско-правовой оборот»
1
,
«необходимым элементом является цель вовлечения денежных средств и иного
имущества, полученного в результате совершения преступления, в легальный
экономический оборот
2
», «тем самым легализовал путем поступления в
легальный экономический оборот... рублей»
3
, «составообразующим элементом
преступления является цель вовлечения денежных средств и иного имущества,
полученных в результате совершения преступления, в легальный
экономический оборот»
4
.
Отсюда вытекают следующие соображения по поводу подходов судебной
практики к квалификации содеянного по рассматриваемым нормам УК РФ.
Во-первых, не может признаваться оконченным преступлением,
предусмотренным ст. 174 или 174.1 УК РФ, так называемое обналичивание
денежных средств, поскольку обналичивание не предполагает введения
имущества в легальный оборот, а предполагает, напротив, его выведение из
такого оборота.
Безусловно, это имущество затем может быть введено в легальный
оборот, что следует признавать оконченной легализацией. Однако до
совершения финансовой операции или иной сделки, направленной на введение
имущества в легальный оборот, содеянное образует либо покушение на
легализацию (при наличии умысла на совершение указанных действий), либо
вовсе не является преступлением.
1
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 16 мая 2018 г. № 39-П18 // СПС
«КонсультантПлюс».
2
Апелляционный приговор Верховного Суда РФ от 13 сентября 2018 г. по делу № 127-
АПУ18-8 // СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление Президиума Забайкальского краевого суда от 14 июня 2018 г. N 44-у-
70/2018 // СПС «КонсультантПлюс».
4
Постановление Президиума Приморского краевого суда от 28 мая 2018 г. // СПС
«КонсультантПлюс».
52
Действительно, обналичивание может свидетельствовать о наличии
специальной цели легализации – при условии совершения виновным в
последующем финансовых операций или иных сделок, в результате которых
имущество, приобретенное преступным путем, поступает в легальный оборот,
либо наличия (при покушении) установленного умысла на совершение таких
финансовых операций или сделок. Однако само по себе обналичивание
денежных средств не обусловливает причинение вреда объекту легализации, а
потому не может образовывать состав преступления, предусмотренного
рассматриваемыми статьями УК РФ. В целом, на наш взгляд, суды верно
подходят к оценке факта обналичивания денежных средств, приобретенных
преступным путем, в рамках квалификации содеянного.
Так, по одному из уголовных дел суд кассационной инстанции,
соглашаясь с квалификацией содеянного как легализацией денежных средств,
приобретенных преступным путем, указал: «Также установлено, что после
обналичивания денежных средств Л., в целях придания правомерного вида
владению, пользованию и распоряжению денежными средствами,
полученными от незаконного сбыта наркотических средств, приобрел
указанные транспортные средства и оформил их на О.»
1
. Здесь важно отметить,
что суды признали легализацией сделку, совершенную уже после
обналичивания денежных средств, но не само по себе их обналичивание.
Наконец, суд кассационной инстанции прямо заметил: «По мнению
президиума, само по себе обналичивание денежной массы не маскирует
источник ее поступления на счет хозяйственной организации»
2
.
К процитированным выше позициям судов кассационной инстанции,
которые мы разделяем, нужно добавить следующее. Руководящие разъяснения
Верховного Суда РФ удерживает суды от формального подхода к оценке
общественной опасности содеянного и, соответственно, установлению
1
Постановление Президиума Самарского областного суда от 13 декабря 2018 г. № 44у-
330/2018 // СПС «КонсультантПлюс».
2
Постановление Президиума Пермского краевого суда от 13 марта 2015 г. № 44у-24/2015 //
СПС «КонсультантПлюс».
53
реального причинения вреда объекту легализации. На наш взгляд, этот подход
более чем оправдан, поскольку некоторые финансовые операции и иные
сделки, перечисленные в п. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 32, могут
совершаться как в целях легализации, так и в целях простого изменения формы
преступно приобретенного имущества (в частности, изменения наличной
формы денежных средств на безналичную). Сами по себе, до введения
преступно приобретенного имущества в легальный оборот, такие сделки не
обладают самостоятельной общественной опасностью, характерной для
преступлений, предусмотренных ст 174 и 174.1 УК РФ.
Во-вторых, не образуют оконченного состава рассматриваемых
преступлений, финансовые операции или иные сделки, результатом которых
стало «перемещение» имущества между банковскими счетами,
подконтрольными лицу (лицам), совершившему(-им) предикатное
преступление, а равно финансовые операции или иные сделки, направленные
на перемещение денежных средств или иного имущества между цепочкой
юридических лиц, специально созданных либо используемых для совершения
преступлений (а равно цепочкой специально привлеченных для этого
физических лиц вне зависимости от их осведомленности о преступном
происхождении имущества). В зависимости от направленности умысла
виновного эти действия могут быть квалифицированы как покушение на
легализацию либо же не образовывать состава какого-либо преступления.
Указанное обусловлено тем, что подобные операции не имеют своим
итогом введение «грязного» имущества в легальный оборот, поскольку во всех
указанных случаях имущество перемещается «внутри» оборота нелегального.
Здесь следует остановиться на следующих нюансах.
Перечисленные операции нередко являются межбанковскими
трансфертами, при совершении которых задействованы корреспондентские
счета двух банков, открытые в Банке России. Безусловно, при совершении
подобной операции преступно нажитое имущество на «одну юридическую
секунду» вовлекается в легальный оборот, смешиваясь с деньгами на
54
корреспондентских счетах банков. Однако «поражение» легального оборота
обусловлено в данном случае исключительно особенностями бухгалтерского
учета соответствующей операции. По существу же такая операция ведет к
«перекладыванию» добытого преступным путем имущества из одного кармана
в другой, что не представляет реальной опасности для легального оборота (ч. 2
ст. 14 УК РФ).
Сказанное справедливо и для случаев перечисления денег между двумя
расчетными счетами, открытыми в одном банке (в таком случае
корреспондентский счет банка не задействуется вовсе). Например, в тех
случаях, когда в целях последующего обналичивания между двумя
юридическими лицами, имеющими расчетные счета в одном банке,
заключается какой-либо договор, во исполнение которого денежные средства
перечисляются со счета одного лица на счет другого, состав легализации
отсутствует по двум причинам: во-первых, преступно нажитое имущество
продолжает перемещаться «внутри» нелегального оборота (при этом банка
такая операция касается лишь постольку, поскольку он взимает фиксированную
плату за обслуживание счетов, которую он взимал бы вне зависимости от
наличия или отсутствия операций по этим счетам; во-вторых, даже с учетом
формального подхода корреспондентский счет банка во внутрибанковской
проводке не задействуется.
По той же причине не образуют состава легализации сделки,
направленные на обналичивание электронных денежных средств, полученных в
результате совершения преступления (речь идет, в частности, об оплате
электронными денежными средствами сбытых виновным наркотических
средств). Несмотря на то, что при совершении таких финансовых операций
задействуются банковские счета, на которых учитывается и законно нажитое
имущество, суды нередко констатируют отсутствие состава преступления в
содеянном.