55
чистыми», содержащими нормы исключительно какой-либо одной отрасли
права, поскольку при их подготовке и принятии законодатель менее всего
озабочен решением вопроса о том, к какой отрасли права ученые-юристы
впоследствии отнесут тот или иной нормативный акт. Типичными примерами
тому являются Жилищный кодекс и транспортные кодексы. Даже в Уголовном
кодексе ст. 1 содержит нормы не уголовного, а конституционного права.
Поэтому наличие административно-правовых (публично-правовых) норм в
Гражданском кодексе — главном акте гражданского законодательства— само
по себе никак не влияет на природу гражданского (частного) права как правовой
отрасли.
Но дело не только в этом. Государственная регистрация юридических лиц
или прав на недвижимость неразрывно связана с гражданско-правовым
регулированием и бессмысленна вне и без гражданского законодательства.
Нельзя забывать и того, что в силу ст. 72 Конституции РФ административное
законодательство является предметом совместного ведения Российской
Федерации и ее субъектов, тогда как гражданское законодательство ст. 71
Конституции РФ отнесено к исключительному ведению Российской Федерации
1
.
Если бы в период «славных 90-х», когда разрабатывались и принимались первые
две части Гражданского кодекса, законодатель в целях соблюдения
«юридической чистоты» изъял бы из ГК соответствующие нормы, то
практически неизбежно появились бы отдельные законы о регистрации
юридических лиц и прав на недвижимые вещи в субъектах Российской
Федерации. Вряд ли это способствовало бы эффективности законодательства о
рыночной экономике, являющейся предметом неустанных забот сторонников
самостоятельного «предпринимательского права».
1
Примечательно, что Конституция РФ вообще не упоминает ни о предпринимательском, ни о
торговом законодательстве, в связи с чем их гипотетическая «кодификация» вызывает и ряд
серьезных вопросов конституционно-правового характера.
56
Разумеется, рыночные, в том числе предпринимательские отношения
регулируются не только гражданским законодательством и даже не только
законодательством о предпринимательской деятельности, но и всеми другими
отраслями российского законодательства, включая уголовное и семейное
законодательство. Но думается, что в этом важном деле они выполняют не
одинаковую роль, что хорошо видно на примере соотношения гражданского и
налогового законодательства.
В рамках отношений, регулируемых гражданским законодательством,
предприниматели и другие лица получают доход (который в действительности
остается основной целью всякого нормального предпринимателя, вопреки
романтическим представлениям Б.И. Пугинского, в последнее время часто
рассказывающего о бескорыстии предпринимателей, заботящихся
исключительно о клиентах и контрагентах, а не о собственном кармане, и этим
опровергающих «неправильное» понятие «предпринимательство» в ст. 2 ГК).
Лишь после этого он должен подлежать налогообложению, а налоговое
законодательство для повышения своей эффективности, как это давно известно
из опыта развитых правопорядков, должно учитывать особенности гражданско-
правового регулирования, например, путем предоставления льгот
хозяйственным товариществам и производственным кооперативам в противовес
хозяйственным обществам, а не требовать со всех одинаково по принципу
«Будем доначислять!». Поэтому главенствующую роль в регулировании
предпринимательской деятельности играет гражданское законодательство, а
производную и в этом смысле «подчиненную» — налоговое, причем эти отрасли
законодательства взаимодействуют (должны взаимодействовать), но не
сливаются в единое «предпринимательское законодательство».
Если бы сторонникам концепции «предпринимательского права»
удалось не только «уловить» эту взаимосвязь, но и реально, а не на словах,
добиться систематизации (координации) гражданского законодательства с
налоговым, бюджетным, таможенным и тому подобным административным
законодательством, это, бесспорно, стало бы их выдающимся, без преувеличения
57
— историческим достижением, заслуживающим как минимум бронзовых или
мраморных бюстов для его творцов. Увы, всерьез ожидать подобного результата
не приходится; остается надеяться лишь на другое чудо в виде хотя бы
некоторого «успокоения» в отношении реального, а не надуманного процесса
совершенствования действующего законодательства. Говоря словами Антиоха
Кантемира, «уме незрелый, плод недолгой науки, покойся, не допускай к перу
свои руки».
Что касается соотношения различных отраслей права, то в отличие от
соотношения отраслей законодательства этот вопрос — сугубо теоретический,
если угодно — теоретико-познавательный, лишь косвенно, а не прямо влияющий
на развитие законодательства и реальное содержание правового регулирования.
Было бы по меньшей мере странно оспаривать существование законодательства
о торговле, промышленности, сельском хозяйстве, транспорте, строительстве и
т.д.
Но не менее странным выглядит и признание «торгового», а затем и
промышленного, транспортного, банковского, строительного права и т.д. вплоть
до банно-прачечного, бакалейно-гастрономического, трамвайно-троллейбусного
права (по известному выражению Л.С. Галесника), а затем и до библиотечного,
здравоохранительного, спортивного и тому подобных «отраслей права»,
построенных по «предметному признаку». В результате приходится с
сожалением констатировать, что в конечном итоге вся «принципиальная»
критика ГК и Концепции сводится к новым попыткам обоснования давно
известных и отвергнутых отечественным законодателем предложений об
издании в противовес Гражданскому кодексу либо Хозяйственного
(Предпринимательского), либо Торгового (Коммерческого) кодекса, т.е. к
возрождению старых дискуссий о существовании «хозяйственного» права.
Похоже, что это обстоятельство вполне осознают если не все, то по крайней мере
некоторые из критиков. Поэтому следует признать, что такого рода предложения
нередко преследуют некие амбициозные цели, ибо в отечественных условиях
наличие «своего» кодекса может стать базой не столько для теоретического
58
обособления новой отрасли права, сколько для последующего создания или
оправдания уже имеющегося «организационно-научного» обособления в виде
соответствующих кафедр, секторов и отделов, пунктов «ваковской»
классификации научных дисциплин и т.д. Этично ли маскировать подобные
устремления надуманной критикой реальной и достаточно плодотворной
законотворческой работы? Вопрос, видимо, тоже риторический.
В заключение можно упомянуть и еще об одной, третьей группе
критиков — представителях земельного права, многие из которых
почувствовали себя кровно обиженными содержащимися в Концепции
предложениями об изъятии из Земельного кодекса норм, регулирующих
правовой режим и гражданский оборот земельных участков. Можно понять
ностальгические чувства этих коллег, привыкших к тому, что в отечественном
праве регламентация «земельных отношений» является исключительным делом
земельного законодательства. Увы, с возрождением частной собственности на
землю и возвращением в российское право категории недвижимости (каковой в
первую очередь являются земельные участки) эта монополия безвозвратно
утрачена, а сами «земельные отношения», также утратив единство, распались на
две группы, составляющие предмет соответственно публично-правового и
частноправового (гражданско-правового) регулирования.
Это печальное для специалистов в области земельного права положение
им даже пришлось «собственноручно» закрепить именно в Земельном кодексе
(п. 3 ст. 3), оставив там же в виде некоторого утешения оговорку о том, что
земельное и природоресурсное законодательство, несмотря ни на что, при
желании может регулировать и имущественные отношения по поводу земельных
участков, составляющие предмет гражданского законодательства (что они,
собственно, пока и делают).
Такое «разграничение» предметов земельного и гражданского
законодательства весьма напоминает известный показ Ноздревым Чичикову
границ своих владений: «Вот граница! Все, что ни видишь по эту сторону, все
это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вонсинеет, и все, что за
59
лесом, — все мое». Нельзя не отметить, что такой весьма «удобный» для
земельного права подход ставит под сомнение постоянные обвинения
гражданского законодательства в «экспансионизме», делая их несколько
преувеличенными. Но в условиях последовательного правового оформления
рыночного хозяйства от него рано или поздно все равно придется отказаться
1
.
При этом также следует учесть и исключительно федеральный характер
гражданского законодательства (который, в отличие от земельного
законодательства, исключает появление отдельных законов субъектов РФ о
гражданско-правовом режиме земельных участков как объектов недвижимости)
и бесспорную необходимость подчинения правил о сделках с земельными
участками общим положениям Гражданского кодекса о сделках, обязательствах
и договорах, а их правового режима как объектов вещных прав —
соответствующим нормам вещного права (которые невозможно и бессмысленно
повторять в Земельном кодексе).
В целом же можно вновь констатировать заведомо бесплодный
характер основных критических возражений по содержанию современной
отечественной кодификации гражданского законодательства и основных
направлений ее совершенствования, основанных на традиционных
«хозяйственно-правовых» подходах (в том числе слегка закамуфлированных под
«предпринимательское» или «коммерческое право»). Их авторы не в состоянии
противопоставить закрепленной ГК законодательной систематизации
собственную реальную систематизацию «предпринимательского» или
«торгового» («коммерческого») законодательства, четко решающую все
традиционные проблемы соотношения гражданского и административно-
хозяйственного законодательства и действительно содержащую современное
правовое оформление предпринимательского (коммерческого) оборота.
1
См.: Чубаров В.В. Кодификация российского земельного законодательства (взгляд с позиций
частного права) // Кодификация российского частного права.
60
Бесплодность теоретических дискуссий о существовании в российском
правопорядке самостоятельного «хозяйственного» («предпринимательского»,
или «коммерческого») права и возможности его гипотетической «кодификации»
давно стала очевидной для всякого объективного исследователя. Поэтому
Концепция развития гражданского законодательства РФ направлена на
повышение роли именно Гражданского кодекса в регулировании развивающихся
рыночных отношений. На этом пути авторы Концепции с благодарностью
воспримут все серьезные и объективные замечания, направленные на реальное,
а не надуманное улучшение законодательного развития.
1.3 Коллизии в гражданском праве
Исследование проблематики юридических коллизий имеет не только
теоретико-прикладной смысл. Изучение их основ и овладение навыками
коллизионных и конфликтных ситуаций и приемами правильного применения
набора средств для их преодоления являются актуальной задачей.
Современное право не просто меняется, оно становится обширнее,
покрывает ранее неизвестные отношения. Современные правовые системы и
нормативно-правовые массивы устроены довольно сложно. Неизбежны поэтому
как внутренние юридические противоречия в рамках каждой из правовых
систем, так и внешние противоречия между ними. Соприкосновение,
взаимодействие правовых систем, их взаимовлияние охватывают все слои
каждой из них. Общим является то, что юридические противоречия выражаются
в разном правопонимании, в столкновении правовых актов, в неправомерных
действиях государственных, межгосударственных и общественных структур, в
притязаниях и действиях по изменению существующего правопорядка.
61
Среди понятий коллизионного права системообразующим является
понятие юридической коллизии. Латинский термин «Collisio» в словарях
иностранных слов переводится как столкновение противоположных сил,
стремлений или интересов. В юридическом смысле имеется ввиду расхождение
между отдельными законами одного государства или противоречие законов,
судебных решений различных государств. Юридический смысл данного понятия
теперь оказывается ограниченным, поскольку оно не сводится к столкновению
только правовых норм иностранных государств. Противоречия возникают
между и внутри всех правовых систем. К тому же расхождения юридического
характера могут выражаться не только в правовых нормах, но и в правовых
взглядах, в правопонимании, в правовых позициях и юридических действиях
(бездействиях)
1
.
В настоящее время с увеличением объема правового регулирования и
нормативно-правового массива, появлением и деятельностью множества
субъектов права увеличивается «пространство» юридических коллизий.
Необходимо различать коллизионные нормы по характеру и способу
регулирования коллизионных ситуаций, преодоления разногласий и разрешения
споров. Коллизионные нормы можно классифицировать следующим образом:
- нормы-доминанты, выражающие юридический приоритет в случае
«столкновения» разных норм;
- нормы-запреты и ограничения, когда с их помощью предотвращаются
коллизионные ситуации;
- нормы-санкции, применяемые в случае нарушения названных норм.
В гражданском праве преобладают нормы-доминанты. Разрешение
коллизий между Гражданским кодексом РФ и другими законами должно
зависеть от степени и характера конфликта правовых предписаний. Если закон
конкретизирует, дополняет правила ГК РФ, в отдельных случаях делает
исключения из общих правил ГК РФ, то возникающие в результате этого
1
Тихомиров, Ю.А. Коллизионное право. – М., 2000. – С. 42.
62
коллизии должны разрешаться в пользу специального закона. Если же закон
содержит предписания по предмету регулирования, совпадающие с нормами ГК
РФ и вследствие этого исключающие действие последних, то этот закон не
может считаться «принятым в соответствии с Кодек- сом» и применению
подлежат нормы ГК РФ. Если кардинальные изменения в регулировании того
или иного вопроса обусловлены объективными причинами, необходимо
одновременно с принятием закона вносить соответствующие коррективы в
Кодекс.
Существуют общепризнанные принципы разрешения коллизий в
праве:
1. Принцип приоритета нормы, обладающей более высокой юридической силой.
Юридическая сила акта определяется, исходя из органа, принявшего акт, а в от-
дельных случаях – исходя из вида акта. При разрешении коллизий между
нормами, со- держащимися в актах федерального уровня, и нормами,
содержащимися в актах субъектов РФ, юридическая сила этих актов
определяется в зависимости от предметов ведения.
2. Принцип приоритета специальной нормы перед общей. Специальный характер
нормы определяется либо через наличие указания на возможность установления
особенностей правового регулирования в других актах, либо через сравнение
сферы действия норм по субъекту или объекту.
3. Принцип приоритета нормы принятой позднее
1
. Данные принципы
применяются в строго определенной последовательности, то есть каждый
последующий из них применяется только при невозможности применения
предыдущего. Существует также ещѐ один способ, применяемый в случаях,
когда речь идет о коллизии между нормами, содержащимися в подзаконных
1
См.: абз. 3 п. 2 мотивировочной части определения Конституционного Суда РФ от 5 октября
2000 г. № 199-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кушнарева А.М.
о нарушении его конституционных прав положениями части первой ст. 40.1 Кодекса законов
о труде РФ и пункта 1 ст. 12 Закона РФ «О занятости населения в РФ».
63
актах одного уровня, приня- тых различными органами. Его суть заключается в
том, что правовое регулирование конкретного вопроса на подзаконном уровне
может осуществляться только строго уполномоченным органом, акту которого и
отдается приоритет, то есть в этом случае, прежде всего, производится оценка
правомочности органа, принявшего акт, осуществлять регулирование данного
вопроса. Этот способ достаточно ограниченной сферы действия и применяется
вместо принципа приоритета нормы, обладающей более высокой юридической
силой и при невозможности применения принципа приоритета специальной
нормы перед общей. Примером может быть п. 2 ст. 854 Гражданского кодекса
РФ, где говориться, что без распоряжения клиента списание денежных средств,
находящихся на счете, до- пускается по решению суда, а также в случаях,
установленных федеральным законом или предусмотренных договором между
банком и клиентом. В то же время согласно ч. 3 ст. 27 ФЗ «О банках и банковской
деятельности» взыскание на денежные средства и иные ценности физических и
юридических лиц, находящихся на счетах и во вкладах или на хранении
кредитной организации.
Может быть обращено только на основании исполнительных
документов в соответствии с законодательством РФ, то есть Гражданский кодекс
определяет более широкий перечень оснований списания банками денежных
средств со счетов без распоряжения клиентов. Гражданский кодекс РФ и ФЗ «О
банках и банковской деятельности» являются актами одного уровня
(федеральными законами). Поэтому первый принцип разрешения коллизий
между правовыми нормами здесь неприменим. Указанные статьи не соотносятся
как общая и специальная, поскольку у них разные сферы действия. По субъектам
шире сфера действия ст. 854 Гражданского кодекса РФ, поскольку она касается
взыскателей, действующих не только на основании исполнительных
документов, но и положений законов и договоров. По объектам – наоборот.
Статья 854 Гражданского кодекса определяет перечень случаев, когда возможно
списание с банковских счетов без согласия их «владельцев» только денежных
средств. Статья 27 ФЗ «О банках и банковской деятельности» распространяется
64
не только на денежные средства, но и на иные ценности клиентов, с которыми
работают банки (например, на драгоценные металлы, ценные бумаги). Вместе с
тем поскольку вопросы списания средств с банковских счетов без распоряжения
их владельцев включены в предмет регулирования Гражданского кодекса РФ, то
указанная коллизия в части, касающейся денежных средств, должна разрешаться
в пользу положений Гражданского кодекса РФ как кодифицированного акта
(абз.2 п. 2 ст. 3 ГК РФ). В части, касающейся обращения взыскания на иные
ценности, хранящиеся в банках, действует ст. 27 ФЗ «О банках и банковской
деятельности», поскольку в этой части не противоречит п. 2 ст. 854
Гражданского кодекса РФ. Можно приводить еще множество примеров
существующих коллизий в гражданском праве и приводить в соответствии с
ними принципы, с помощью которых они могут быть разрешены, но
существенного результата это не даст.
Следует ли законодателю свести к минимуму появление данных
коллизий или всѐ же попытаться предотвратить их появление вновь. Может,
стоит найти «золотую середину». Коллизии в праве были, есть и будут, а попытка
свести их к минимуму не разрешит проблемы их существования. Поэтому
необходимо найти наиболее оптимальный способ разрешения коллизий при их
появлении. Таковым является их законодательное закрепление.
Закрепление на законодательном уровне ранее перечисленных
принципов разрешения коллизий придаст им тем самым обязательный характер
их применения, что в значительной степени будет способствовать
наискорейшему и эффективному разрешению образовавшихся коллизий в
гражданском праве.