36
На лексико-семантическом уровне были обнаружены следующие
маркеры детской речевой сферы:
1) ситуативная закрепленность значения слова,
2) расширение референции слова, распространение сферы его
использования на более широкий, чем в нормативном языке, круг денотатов",
Один из немногочисленных примеров перевода подобных единиц:
I love you bigger.
No way!
Yes way! (GHWG)
Я тебя люблю большÉе.
А вот и нет!
А вот и да!
Автору статьи представляется удачным выбор переводческого
соответствия для контаминанта (большÉе), которое имеет
словообразовательную аналогию с прилагательным "сильнее" и не вызывает
сомнения относительно естественности подобного речевого искажения
в речи детей. [35, с.125].
3) постепенный характер освоения семантики слова, который
выражается в следующих особенностях
- употребление слова без понимания его семантики,
- частичное владение значением слова,
- установление значения слова по контексту,
- некорректное словоупотребление (например, стилистической
маркированности единицы),
- смешение семантики омонимов и паронимов,
- этимологизация лексических единиц на основе предыдущего
языкового опыта;
4) гиперболическое использование слов с целью усилить
экспрессивность высказывания (специфическое понимание и употребление
детьми слов с отвлеченным значением)
37
5) постепенный характер освоения фразеологических единиц
(устаревшая лексика в их составе, слитный характер семантики, образность и
метафоричность многих из фразеологизмов, их иносказательность)
6) различная степень освоенности явлений метафоризации и
метонимизации, что выражается в непонимании выражений с переносным
значением [48, с.7-8].
С.В. Омеличкиной также приводится такой тип лексических маркеров
детской речи, как
Would you like a stot of me ball, Mary
Ann? (GM)
А хочете, Мэри Энн, поиглать
с моим мячиком?
Как и в ряде других фрагментов выборки, здесь наличествует не одно
речевое искажение, что усиливает эффект стилизации речи персонажа и
требует большей изобретательности со стороны исполнителя перевода.
Элемент ‘stot’ не имеет лексикографической фиксации, и, следовательно,
лишен русского соответствия. Кроме того, высказывание содержит
неуместное местоимение ‘me’ (вместо my), что нарушает правила
грамматического согласования в языке оригинала. Трансляция данных
контаминантов произведена посредством переноса искажения на более
типичное слово, часто употребляемое в некорректной форме (хочете).
Отмечена также замена лексической инновации в ИЯ на фонетическое
искажение (поиглать) в ПЯ.
Словообразовательный уровень маркеров детской речи, согласно
К.В. Солнцевой, включает также ряд механизмов, а именно:
1) Аффиксация:
- диминутивная
Da, where’s mv bookie? I see no any
bookie on me table (GM).
Где моя книзечка, па? На моем
столе ничего нету.
38
[35, с.124].
Здесь отмечаются уменьшительно-ласкательная номинация, всегда
являвшаяся типичной формой обращения взрослых к детям. Русский язык
располагает богатым арсеналом диминутивных словообразовательных
средств, он более обширен по сравнению с английским языком. В этой связи
перевод выполняется без особых затруднений, словообразовательными
диминутивными эквивалентами.
- сокращенно-суффиксальная модель образования слов
- собственно суффиксальное и префиксальное словопроизводство
С.В. Омеличкина, рассматривая способы передачи элементов детской
речи на материале англоязычного художественного произведения C. Cookson
"A Grand Man" и фильма "To Grandmother’s House We Go" (1992 г.) приводит
следующие примеры перевода:
Oh, Sarah, you can’t speak that way.
That was very unpolite (GHWG).
Боже, Сара, разве можно так
разговаривать – ну, совсем
преневежливо.
Здесь "un-polite" образовано по аналогии с "unreal", "uneasy", etc. Этот
словообразовательный элемент английского языка (un-) может
использоваться как в случае деривации существительных, прилагательных,
глаголов, при этом в употреблении с последними усиливает отрицательное
значение глагола [63]. Вариант перевода представляет собой
формообразующую инновацию (пре-невежливо), и, как очевидно, адаптирует
речевое искажение в соответствии с традицией переводного языка, используя
средство другого уровня (префикс "пре-" как формант превосходной степени
наречия) [35, с.124].
- полуаффиксальная деривация (не поясняется автором).
39
2) Словотворчество в чистом виде, в результате которого образуются
единицы, имеющие уникальную фонетическую форму, не имеющую аналога
в литературном языке
3) Сокращение, свойственное детской речи с самого начального этапа
освоения языка
4) Конверсия по наиболее частотным моделям
5) Словосложение (образование сложных слов по аналогии с каким-то
конкретным словом нормативного языка, эти слова именуются автором как
"контаминанты")
6) Лексикализация (стяжение) словосочетания (слова, фиксируемые
графически посредством дефиса)
7) Редупликация [48, с.10-12].
Здесь можно привести примеры из работы С.В. Омеличкиной:
Don’t come your hoity-toity with me,
Sarah Flannagan. It won’t wash (GM).
Подумаешь, какая мадам Фу-Фу
нашлась. Воображала – хвост
поджала!
.. we’ve got three servants and two
cars and two itty-bitty steeds…
galloping ones (GM). …
а еще у нас есть три слуги и две
машины, а еще две масюсенькие
лошадки, которые резво скачут… .
Как указывает исследователь "редупликация как разновидность модели
словосложения проявляется в актуальной речи детей с самого раннего
возраста, в силу легкости воспроизведения и тенденции к фонетической
адаптации" [35, с.124].
Переводческая стратегия в отношении редуплицированных
контаминантов базируется на технике трансформаций. В данном случае
речевое творчество героини младшего школьного возраста представлено
иррациональной звукосимволической номинацией "hoity-toity", (с целью
40
усилить эмоциональную оценку поведения соперницы). В первом случае из
рассмотренных выше перевод осуществлен на уровне цели коммуникации
(по В.Н. Комиссарову), когда содержательная составляющая текста
оригинала полностью не совпадает с текстом перевода. Наряду
с редупликативом (Фу-Фу) автор перевода использовал прием на уровне
фонемного сходства – рифму ("воображала" – "поджала"), что, как
представляется, позволило весьма адекватно передать прагматику
высказывания. Во втором отрезке дискурса вместо редуплицированного
прилагательного переводчик вводит диминутив, построенный на
фонетической гармонизации (масюсенькие) [35, с.124].
Осваивая различные уровни в строе языка, ребёнок опирается на
аналогии моделей, особенно наиболее продуктивных, которые
функционируют в языке взрослых. Так, исследуя детские
словообразовательные инновации, психолог Т.Н. Ушакова выделяет три
основных принципа, по которым дети образуют новые слова в естественном
общении:
а) часть слова используется как целая единица ("осколки слов");
б) к корню одного слова прибавляется окончание другого ("чужие"
окончания): cute-iful:: cute + beautiful;
в) одно слово составляется из двух ("синтетические слова"): poorigami :
poor + origami [51, с.14].
Грамматический уровень маркеров детской речи (касательно
английского языка), в концепции К.В. Солнцевой, включает следующие
механизмы и способы:
1) Распространение суффикса -s на все случаи образования
множественного числа существительных;
У С.В. Омеличкиной находим пример перевода подобных элементов:
Lizzie’s face darkened. "Those
Лицо Лиззи помрачнело. "Опять эти
41
Flannagan womans are so ugly!" (GM)
противозины из семейки
Флэннаган!"
Исследователь указывает, что адекватно обыграть в переводе
некорректное употребление грамматического числа удается лишь
в косвенных падежах благодаря системе окончаний (ср.: "ненавижу этих
противных женщинов!"). Попытка стилизации искажения существительного
в именительном падеже, как правило, порождает надуманный, неуклюжий
вариант перевода [35, с.125]. С.В. Омеличкина предлагает использовать в
подобных случаях некорректные формы падежных окончаний
существительных.
2) Смешение таких глагольных свойств, как переходность /
непереходность, предельность / непредельность;
3) Преимущественное использование действительного залога вместо
страдательного;
4) Сокращение смысловых глаголов (по-видимому, под влиянием
частотного употребления сокращенных форм вспомогательных глаголов);
5) Использование вспомогательного глагола вместо модального;
6) Ошибочное использование местоименных форм
I puts me tongue out at her then (GM).
Тогда я показаю ей язык.
Здесь наличествует ошибочное употребление личного местоимения
"me" вместо "my". Автор статьи указывает, что в ряде случаев целесообразно
пренебречь притяжательным местоимением при переводе, в соответствии
с нормой русского языка, его трансляция оказывается не всегда уместной
(ср.: "показать кому-то свой язык" имеет иное значение в сравнении
с фразеологизмом "показать язык") [35, с.125].
42
7) Ошибки в образовании степеней сравнения прилагательных
(синтетическим способом для прилагательных, требующих аналитической
или супплетивной формы) [48, с.12-14].
В работе С.В. Омеличкиной можно обнаружить еще некоторые черты
ДР, которые также относятся к области грамматических искажений, среди
них:
8) опущение вспомогательных или модальных глаголов в различных
синтаксических позициях:
– Why you always have to win?
– Because I been a good girl (GHWG)
– С какой стати ты всегда главнее?
– Потому как я такая хорошая!
Приведенный фрагмент демонстрирует типы речевых искажений
грамматико-синтаксического уровня, которые не располагают
эквивалентными соответствиями в строе русского языка. В связи с этим, для
передачи такого внутрилингвистического феномена, как контаминация,
переводчики прибегают к просторечным словам и конструкциям (потому как,
почём и под.), которые отражают общую модальность разговорного регистра,
к которому, в частности, тяготеет детская речь [35, с.126].
9) Некорректное формообразование глаголов (глагола 3 л. ед.ч.
настоящего времени, неправильных глаголов суффиксом "-ed" для
выражения прошедшего времени и др.:
I puts me tongue out at her then (GM).
Тогда я показаю ей язык.
Remember I gaved you me thick
skipping rope at the weekend, Mary
Ann? (GM)
А помнишь, Мэри Энн, я всегда
даваю тебе мою прыгалку на
выходные?
[35, с.125].
43
Мы видим в русскоязычном тексте в обоих случаях ошибочную видо-
временную форму глагола "давать" настоящего времени ("даваю" вместо
"даю") и "показаю" вместо "покажу", что можно считать эквивалентами.
10) Нарушение правил образования степеней сравнения
прилагательных / наречий, ср.:
Mike Shaughnessy is working the
morrer-overtime till five (GM).
Майк Шонесси должен работать
сверхурочнее до 5 часов.
For the moment she felt very happy.
Father Owen was the bestest man in
the world, next to her da. Eeh. Well,
was her da better than the priest? (GM)
На какое-то мгновение она
почувствовала себя счастливой.
Отец Оуэн – самый-пресамый
лучший человек на свете, почти как
папочка. Эээ… Почти или лучше?
Передача подобных форм осуществляется посредством поиска
ближайших аналогий [35, с.125]. При переводе использована редуплекация:
сочетание экспрессивного (или усилительного) характера, одна часть
которого усложнена приставкой (пре- значение превосходства, высшей
степени качества).
В синтаксисе представленной детской речи были выявлены лишь
относительно специфические черты детского синтаксиса, поскольку они
в большинстве своем идентичны синтаксическим конструкциям взрослого
разговорного синтаксиса. Среди них автор называет:
1) Эллипсис (опущение необходимых членов-предложения:
подлежащего, части сказуемого или обоих из них)
2) Прямой порядок слов в вопросительных предложениях
3) Отсутствие грамматической связи между простыми предложениями
44
4) Универсальное употребление союза "and", выражающееся в его
способности замещать другие союзы в разговорной речи
5) Ситуативные вводные элементы и др. [48, с.14].
Все вышеуказанные элементы могут быть переданы на русский язык
близкими явлениями синтаксиса, или даже аналогичными. Так, например,
эллипсис может быть использован, поскольку для русскоязычной речи это
характерно, в особенности разговорной; прямому порядку слов
в вопросительных предложениях английского языка как нарушению
естественного грамматического хода речи может соответствовать
высказывание, содержащее инверсию ("В садик, ну, мы не пойдем?") или
какое-либо нарушение правил языковой системы на уровне грамматики.
Множественное некорректное использование союза "and" может быть
передано при помощи так называемого "нанизывания" предложений –
синтаксического приема, заключающегося в присоединении одного
предложения к другому при помощи союза "и" [7, с.21]. Отклонения в
англоязычной речи ребёнка, связанные с отсутствием грамматической связи,
может быть заменено в русском языке, например, формальной подменой
субъекта при употреблении глаголов (формы 2 л. ед.ч. глаголов вместо 1 л.
ед.ч.), ср. в диалоге "В.: Ты имеешь. Р.: Имеешь нет (= не имею)" [55, с.108].
Выводы по Главе I
Детская художественная литература обладает множеством
особенностей, которые переводчику необходимо учитывать. В качестве
примеров можно привести относительно небольшой объем произведения,
простой язык изложения, наличие графической репрезентативности
(рисунков).
Наблюдения относительно специфики речевой деятельности детей
в художественном дискурсе показали, что в языке персонажей дошкольного
45
и младшего школьного возраста чаще всего обнаруживаются такие
феномены и механизмы, как замена и перемещение звуков, их опущение и
добавление в словах, фонологическое скажение (на фонетическом уровне),
употребление слова в ином (некорректном) контексте, употребление слова
без понимания его семантики, смешение семантики омонимов и паронимов,
языковая игра (на лексико-семантическом уровне), в области грамматики
отмечаются использование с нарушением языковых норм таких элементов
языковой системы английского, как суффикс -s (при образовании форм
множественного числа существительных), сравнительные формы
прилагательных и наречий, употребление некорректных форм глаголов
(использование вспомогательного глагола вместо модального, опущение
вспомогательных или модальных глаголов в различных синтаксических
позициях, некорректное формообразование глагола 3 л. ед.ч. настоящего
времени, неправильных глаголов суффиксом "-ed" для выражения
прошедшего времени и др.), ошибочное использование местоименных форм.
На синтаксическом уровне отмечается эллипс, нарушение порядка слов
в предложениях (утвердительных и вопросительных), универсальное
употребление союза "and" и некот. др.
Словотворчество дети осуществляют с опорой на частотные речевые
модели, которые ими усваиваются из окружающей среды. Общая
типологическая картина образцов и шаблонов детского речетворчества, в
целом, соответствует языковому узусу и, вследствие этого, получаемые
инновации в большинстве случаев декодируемы. Вместе с тем, перед
писателем, а, вслед за ним, и переводчиком стоит достаточно сложная задача
найти такие лингвостилистические средства, которые могут максимально
естественно и реалистично репрезентировать живой детский дискурс
в пространстве художественного произведения.
Среди лингвостилистических особенностей детской литературы так же
можно выделить звукоизобразительные средства и изобразительно-