25
способы использования своего дискурса, является Дональд Макклоски
10
,
историк и экономист, чей круг публикаций, посвященных «риторике
экономики» (1983, 1984, 1986, 1990 ), вызвал академический интерес не
только у его коллег по экономике, но и у прикладных лингвистов. Тезис
Макклоски
11
состоит в том, чтобы отстаивать новую методологию
экономики. Он утверждает, что у экономистов есть два отношения к их
дискурсу, которые называются «официальными и неофициальными, явными
и неявными», и что официальная, явная позиция (и, следовательно, риторика)
отражает научную методологию, которая является «модернистской».
Модернизм, который состоит из «смеси логического позитивизма,
бихевиоризма, операционализма и гипотезо-дедуктивной модели науки».
Макклоски утверждает
12
, что экономисты на практике не следуют правилам,
установленным этой официальной методологией (что, как он полагает, может
быть полезным), но в действительности утверждают, используя
неофициальную, неявную риторику экономики. Поэтому он считает, что
риторика экономики должна быть изучена теми экономистами, которые ее
используют. Это нужно для того, чтобы качество их аргументов было бы на
более изощренном уровне, если бы они больше знали об основаниях, по
которым они спорили, потому что они: утверждают, что спорят на основании
определенных ограниченных вопросов статистического вывода, на
основании позитивной экономики ... и других позитивистских энтузиазмов
1930-х и 1940-х годов. Они считают, что это единственное основание для
науки. Но в своей реальной научной работе они спорят об уместности
экономических метафор, актуальности исторических прецедентов,
10
Морозов М.М. Пособие по переводу / М.М. Морозов. – М.: Русский язык, 1987. – 237 с.
11
Канделаки Т.Л. Семантика и мотивированность терминов. - М.: Наука, 2010.-168 с.
12
Канделаки Т.Л. Семантика и мотивированность терминов. - М.: Наука, 2010.-168 с.
26
убедительности самоанализа, силе власти, обаянии симметрии, притязаниях
на мораль.
Реакции на работу Макклоски в целом были довольно положительными,
что побудило даже самого Макклоски отметить их тепло. Критика его идей,
однако, охватила целый ряд областей, и она различалась по своей
интенсивности. Среди экономистов, которые выражают сильные оговорки в
отношении полезности или основополагающих допущений аргументов
Макклоски или прямо выступают против них. Они согласны с утверждением
Макклоски о том, что позитивизм мертв, но не согласны с тем, что такая же
ситуация с экономической методологией. Другие включают Маки (1993),
который опровергает трактовку Макклоски о природе «Истины» в
отношении риторики экономики, проводя различие между двумя
философиями в рамках этой риторики, и Джеррард (1993), который
предполагает, что герменевтика может дать понимание анализа
экономического дискурса.
Другие экономисты, кроме Макклоски, также активно изучают аспекты
экономического дискурса. Хендерсон, например
13
, предлагает, казалось бы,
параллельное, но не связанное (нет упоминания о работе Макклоски)
исследование различных способов исследования метафоры в экономике,
утверждая, что они очень распространены как в экономике и науке, так и в
экономическом дискурсе. Как и Макклоски, он рассматривает метафору как
серию троп (как в метафоре, сопоставлении и аналогии) и утверждает, что то,
что он называет «живыми» и «мертвыми» метафорами, является
неотъемлемой частью экономической лексики и фактически является
вплетены в концептуальную структуру учебников по вводной экономике.
Хотя Макклоски является экономистом, который изучает язык экономики,
13
Новиков А.И Семантика текста и ее формализация. - М.: Наука, 1983. -215 с
27
его работа здесь специально не адресована его коллегам-экономистам, а
больше адресована тем, кто работает в образовательных и прикладных
лингвистических сообществах. Об анализе экономической дискурса
прикладными лингвистами, сотрудничество Хендерсона с различными
коллегами в этой области помог подогреть интерес, проявленный
лингвистами-прикладниками к изучению экономического дискурса.
Хотя работа Макклоски интересна для понимания, которое она дает
относительно текущих взглядов экономистов на дискурс. Исследование,
касающееся анализа экономического текста прикладными лингвистами,
представляет собой расширяющийся круг работ, который в последнее время
начал пересекаться с обсуждениями, проведенными экономистами, и
отражает растущее осознание того, что были созданы возможности для
установления взаимопонимания между языковедами и экономистами.
Последние обзоры и обзоры этого исследования включают Дадли-Эванса и
Хендерсона (1990 г.), Хендерсона, Дадли-Эванса и Бэкхауса (1993 г.) и Ройса
(1995 г.). Работа Ройса делит исследование на три категории микро-
исследований, где основное внимание уделяется анализу лексических или
синтаксических аспектов экономического дискурса, макро-исследования, где
основное внимание уделяется экономическому дискурсу вне предложения,
включая текст анализ и образовательные исследования, в которых основное
внимание уделяется анализу экономической дискурса в педагогических
целях.
В предыдущем абзаце, посвященном анализу литературы по анализу
экономических рассуждений экономистами и лингвистами, был краткий
обзор, нацеленный на выявление важного исследовательского вклада,
выяснение взаимосвязей между ними и демонстрацию основных областей
анализа. В этом разделе делается попытка сосредоточиться конкретно на
отдельных исследованиях с точки зрения того, как они работают с
28
визуальной информацией в экономическом дискурсе, особенно тех, которые
ссылались на нее в своем анализе. Он стремится сначала уточнить только то,
что говорится о визуальной информации, а затем критически оценить это
лечение с точки зрения целей данного исследования. Как уже говорилось в
разделе 1.2, визуальная информация в экономическом дискурсе относится к
различным рисункам, диаграммам, графикам, таблицам и диаграммам,
которые используются в спектре типов экономического дискурса. Тем не
менее, некоторые исследования, которые действительно рассматривают
визуальную информацию, часто включают ее в обсуждение важности
математических или алгебраических режимов, которые обычно
рассматриваются как неязыковые или неязыковые. Соответственно, в этом
обзоре будут не только комментироваться ссылки на рисунки, диаграммы,
графики, таблицы и диаграммы в литературе, но также и различные
интерпретации математических алгебраических уравнений и статистических
формул и их значение в экономическом дискурсе.
Хотя визуальное общение часто признается случайно как функционально
связанное с устным текстом (обычно с точки зрения совместного текста в
исследованиях, связанных с языковым образованием), из следующей оценки
будет видно, что эти отношения редко исследуются или анализируются в как
строгий или обширный способ.
Связывая развитие этой современной риторической формы с ростом
модернизма в экономической методологии, он утверждает, что, хотя
«разговор» по экономике был ясным в прошлом, наиболее красноречивыми
«собеседниками» были экономисты, которые использовали математические
(то есть использование описательных методов, полученных из алгебры,
геометрии, исчисления и т. д.). Они опирались на процедуры построения
моделей и эконометрические методы, которые были получены из математики
или статистики, и они включают не только линейные методы, основанные на
29
математике, но также и визуальные формы представления, такие как
графики, таблицы и блок-схемы.
Чтобы поддержать это утверждение, Макклоски сравнивает статьи из
Американского экономического обзора за период 1931-33 гг., он утверждает,
что экономисты более раннего периода были математически наивны и
неквалифицированны в разговоре о «кривых метафорах», полагаясь главным
образом на табличную статистику. Он утверждает, что с 1931 по 1933 годы
влияние и использование математических метафор заметно возросло. Как он
заявляет о своем рассмотрении работ 1980-х годов, «только шесть авторов
использовали одни слова и только четыре добавили к своим словам только
табличную статистику, один формальное устройство распространено в 1931-
33 гг. Методы математики, статистики, диаграмм и явного моделирования,
которые экономисты считали когда-то бесполезными и загадочными, стали
рутиной ».
Макклоски подкрепляет эту точку зрения примерами, которые он
приводит в своем анализе известного текста, эссе Роберта Солоу о
производственной функции и изменении производительности. Это
экономическая модель, которая часто выражается как в алгебраической, так и
в графической форме. Хотя основной акцент в книге Макклоски сделан на
роли метафоры, он указывает на тот факт, что основные тропы метафоры,
метонимии, синекдохи и иронии распространены в анализе Солоу.
Производственная функция как алгебраическое уравнение или кривая
функции (линейный график) является метафорой для принятия решений в
производстве. Использование букв «K» и «L» в его алгебраическом
уравнении в качестве символов, представляющих капитал и труд,
рассматривается как пример метонимии, а использование
мультипликативного коэффициента A {t} (часть), который должен быть
Отождествление с техническими изменениями (в целом) является примером
30
«Synecdoche». Пример иронии, которую он приводит, является единственным
литературным приемом, который не связан с примером визуальной
коммуникации.
Макклоски, таким образом, работает с формой риторического анализа
(он не использует этот термин, но использует просто «риторику»), которая
была получена из недавней американской традиции риторических
исследований, философии и литературной критики. Макклоски не является
прикладным лингвистом, поэтому в некоторых областях он не имеет четкого
представления об использовании и выводе некоторых аналитических
устройств, которые он использует, и он также в значительной степени
полагается на свои специальные предметные знания. Кроме того, трактовка
Макклоски визуальной информации с точки зрения литературных приемов в
основном не позволяет ему подробно изучить любые возможные
межсемиотические функциональные отношения между визуальным и
словесным режимами. Это, конечно, более лингвистическая задача, которую
он не ставил перед собой. Однако полученные им сведения о роли
визуальной информации в экономике являются очень поучительным
подтверждением ее важности для дисциплины и дают представление о
необходимости разработки аналитических инструментов для проведения
дальнейших исследований в этой области.
Обработка визуальной информации Хендерсоном (1986) также
происходит в контексте его обсуждения метафоры в экономике. Как и
Макклоски, он опирается на аспекты применения литературной критики и
дает некоторые сведения об использовании метафоры в дебатах по
методологии экономики и степени, в которой экономика является
прогностической наукой. Он рассматривает метафору, сравнение и аналогию
как серию тропов под меткой метафоры (хотя, возможно, классификатор
«образный язык» был бы более уместным, чтобы избежать возможной
31
путаницы). Именно благодаря использованию метафоры, различным
примерам, которые он дает, и комментариям, которые он делает о них, он
разъясняет свою трактовку визуальной информации. Метафора, содержит
неявное понятие «как будто», и экономические модели (которые, конечно,
часто выражаются в различных формах визуальной информации) также
являются «как бы» высказываниями о мире. Хендерсон приводит примеры
этого в отрывке по макроэкономике, где экономика рассматривается
множеством метафорических способов, один из которых представляет собой
набор графиков, а другие представляют собой нечто физическое с пробелами,
которые необходимо затыкать, корабль в море, пожар , машина или человек.
Предположение Хендерсона, что метафоры принадлежат к одной из
двух основных метафорических традиций в экономике, механистической и
органической, также указывает на метафорическую роль и важность
визуальной информации. Механистическая метафорическая традиция,
согласно примерам, которые использует Хендерсон, похоже, способствовала
росту использования визуальных информационных технологий в экономике.
Это можно увидеть в его обсуждении прогнозной модели цены, где
метафорическое (механистическое) основание теории цен принято не
потому, что мы думаем, что экономика - это машина, а потому, что
обращение с ней, как с машиной, привело к разработке последовательной и
прогнозирующей теории цены по схематическим приложениям, а затем
математическим методом, уже неявным в диаграммах.
Здесь связь между метафорой и визуальной информацией четко
установлена. Хендерсон также обсуждает трудности, с которыми часто
сталкиваются читатели при чтении и понимании диаграмм. Он утверждает,
что людям, незнакомым с экономическим письмом, часто будет трудно
понять диаграммы спроса и предложения (линейные графики). Они могут
выглядеть достаточно расшифрованными, но глобальная проблема
32
заключается в том, что элементарные диаграммы спроса и предложения на
самом деле являются знаковыми метафорами. Они похожи на карту города,
который не существует или они как карты всех возможных городов
определенного вида
14
. Степень, в которой язык является буквальным, также
может вызвать некоторые трудности, если студент-экономист должен
расширить свое понимание за пределы данного примера. Таким образом,
цена на элементарной диаграмме определяется балансом влияний как спроса,
так и предложения. Чтобы понять и использовать диаграмму для анализа
реальных мировых рынков, само понятие цены должно рассматриваться как
метафора и применяться ко всем видам явления, которые обычно не
рассматриваются как цена, например доход и заработная плата как цена за
труд. Существует обманчивая простота диаграмм в сочетании иногда с
ложной конкретностью, которая затрудняет понимание и запоминание
саморазрушением при переходе от рынков в целом к изучению конкретного
рынка.
Опять же, такая трактовка метафоры в экономическом дискурсе (и
визуальная информация, которая является его фундаментальной частью),
является полезным применением различных понятий из методов
литературной критики. Тем не менее, он не дает реальной аналитической
информации для лингвиста. Без аналитической информации, во время
изучения систематических методов, лингвист не сможет выявить разницу
между визуальным и словесным способами.
В то время как классические исследования экономической
перформативности исследуют влияние экономических идей на экономику,
этот вклад будет сосредоточен на множестве способов использования
экономики экономикой. Экономический дискурс и его отсутствие
14
Бархударов Л.С., Рецкер Я.И. Курс лекций по теории перевода. - М., 2015.-263 с.
33
формирует три категории. Во-первых, в то время как связанные с мужским
разумом представления о разуме и разуме исторически были приоритетными
в основной экономике, страхе, а также с другими эмоциями и воплощением -
имеет тенденцию быть культурно связанным с женственностью.
Исследования когнитивной «гендерной схемы» могут, по крайней мере,
частично объяснить почти полное отсутствие дискуссий о страхе в
экономических исследованиях. Во-вторых, в тех редких случаях, когда страх
обсуждается в современной экономической литературе, существует
тенденция (чрезмерно) сильно связывать его с женщинами. Наконец,
историки и философы науки предположили, что неспособность учитывать
весь спектр человеческих эмоций и опыта может быть сама по себе
коренится в страхе: страхе перед женским. Отвращение к обсуждению
страха, особенно страха, испытываемого мужчинами, может привести к
серьезным проблемам, особенно в отношении нестабильности финансового
рынка и экологических угроз. Экономический дискурс - или его отсутствие -
о страхе порожден по крайней мере на трех фронтах. Во-первых, в то время
как связанные с мужским разумом понятия разума, разума выбора, контроля
и механизма исторически были приоритетными в основной экономике.
Также они были в приоритете с другими эмоциями, воплощением,
уязвимостью и жизненным опытом - как правило, были связаны с женским.
Современные психологические и нейронаучные исследования когнитивной
«гендерной схемы» могут, по крайней мере, частично объяснить почти
полное отсутствие дискуссий о страхе в экономических исследованиях. Во-
вторых, в редких случаях, когда страх обсуждается в экономической
литературе, существует тенденция (чрезмерно) сильно связать его с
женщинами. Наконец, доминирующие западные культурные метафоры не
только связывают страх с женственностью, но также с неполноценностью и
отсутствием контроля. Историки и философы науки предполагают, что
неспособность признать весь спектр человеческих эмоций и переживаний
может быть коренится в страхе: страхе перед женским. В этом эссе
34
обсуждаются эти три гендерных аспекта взаимосвязи между экономической
дисциплиной и страхом, а в заключение приводится краткое обсуждение
созданных проблем. Отвращение экономистов к обсуждению страха,
особенно страха, испытываемого мужчинами, серьезно подрывает
способность дисциплины создавать полезные знания перед лицом
нестабильности финансового рынка и экологических угроз.
1.3 Особенности экономического дискурса
Экономический дискурс занимает особое место в публичном глобальном
функционировании. В изменениях в системе лексических методов выявления
экономической темы реализуется основная роль экономических проблем в
решении судеб отдельных государств и мира в общем и реализуется
составление новейших экономических концепций, которые обретают
отражение в языке. Эксперты акцентируют два подхода к определению
понятия «экономический дискурс». В соответствии с основным
направлением, экономический дискурс предполагает собой систему текстов,
которые появляются под воздействием разных условий и связаны одной
темой. Согласно второму подходу, экономический дискурс представляется
как коммуникативное явление, как интегративная совокупность отдельных
коммуникативных действий в области экономики. Вербальным результатом
такого рода дискурсивной работы считаются экономические тексты.
Теоретический анализ показывает, что это процесс общения участников в
различных сферах профессиональной деятельности. Он также
характеризуется наличием определенных экстралингвистических
особенностей. Например: источник, автор, получатель, адресат. Также он
характеризуется особенностями его результата - экономического текста.
Этот вид текста разнообразен по стилю и жанру и содержит
профессионально значимую и терминологически выраженную отраслевую
информацию. Чтобы расширить интерпретацию, английский экономический