34
ответственности лиц, находящихся в правовых отношениях
27
.
Законодатель не причисляет «справедливость» к основам - принципам
гражданского законодательства (статья 1 Гражданского кодекса РФ), вместе с
этим в статье 308.3 Гражданского кодекса РФ законодатель именует
«справедливость» принципом. В связи с этим остается без ответа вопрос о том:
была ли это «законодательная описка» или справедливость действительно
является принципом гражданского законодательства.
Определяя соотношение понятий разумности, справедливости и
добросовестности в гражданском праве, отметим, что не только в философии и
теории права, но и в сугубо практических терминах регулирования гражданско-
правовых отношений понятие добросовестности в основном охватывает
понятия разумности и справедливости действий их участников.
Более того, можно утверждать, что разумность и справедливость, будучи
аспектами добросовестности и выражая, соответственно, рациональный и
этический элементы оптимального поведения в гражданском обороте и
оптимального правового регулирования гражданских отношений, по сути,
конституируют добросовестность. Добросовестность есть не что иное, как
справедливая разумность или разумная справедливость; разделение и обо-
собление каждого из трех понятий имеют сугубо доктринальное значение,
однако даже их теоретическое понимание в качестве исходного тезиса должно
неизбежно признавать триединство добросовестности, разумности и
справедливости. Практическое же применение данных принципов права
главным образом нуждается в согласованном и единообразном понимании
содержательного наполнения этой триады и обусловленности этим содер-
жанием конкретных стандартов приемлемого и недопустимого поведения в
гражданском обороте.
27
Агибалова Е.Н. Справедливость как принцип гражданского права//В сборнике:
Актуальные проблемы частного и публичного права сборник научных трудов Всероссийской
научно-практической конференции. 2019. С. 15
35
Глава 2. Практические вопросы реализации принципов
добросовестности и справедливости в основных институтах
гражданского права
2.1. Принцип добросовестности и справедливости в вещных правах
Известной презумпцией вещного права выступает презумпция добросо-
вестности. Оценка добросовестности здесь раскрывается при помощи статей
220, 223, 234 и 302-303 ГК РФ.
ГК РФ раскрывает большинство аспектов применения презумпции доб-
росовестности в вещных правоотношениях. Но следует уделить внимание
презумпции в контексте оценки поведения обладателя вещного права и иных
лиц, а также оценки поведения фактического владельца вещи.
Приобретение предполагается добросовестным, если лицо, приобре-
тающее вещь, не знало и не могло знать о том, что отчуждатель вещи не имел
права на ее отчуждение. Добросовестность владения обуславливается
добросовестностью приобретение вещи.
Добросовестность пользования вещью менее всего обозначена в граж-
данском законодательстве, примером служит ст. 303 ГК РФ, в которой соб-
ственник имеет право требовать возврата либо возмещения всех извлеченных
добросовестным владельцем доходов с момента, когда владелец об этом узнал.
Экономические отношения собственности являются одной из проблем
современного общества. Данные проблемы нуждаются в должном правовом
регулировании и правовой защите со стороны законодательства.
Принцип защиты прав собственников закреплён в ст. 301 ГК РФ,
которая признает право собственника истребовать свое имущество из чужого
незаконного владения. Но в то же время нормы данной статьи ГК РФ несколько
ограничивают права собственника, тем самым защищая права добросовестного
приобретателя имущества, например, ст. 302 ГК РФ.
Можно ли утверждать, что ст. 301 и 302 ГК РФ, достаточно полно
регулируют отношения, которые возникают при истребовании имущества от
36
добросовестного приобретателя?
В связи с этим возникает ряд неоднозначных проблем
1
. На данный
момент правовой статус добросовестного приобретателя точно не определён,
что можно подтвердить судебной практикой.
Но можно ли дать определение «добросовестный приобретатель»? В
действующем законодательстве нет точного определения, однако возможно
сделать вывод на основании ст. 302 ГК РФ, что добросовестным является тот
приобретатель, который, приобретая имущество, не знал и не мог знать, что его
продавец не имеет права на отчуждение такого имущества. В данной ситуации
хочется отметить, что такие категории как «не знал», «не мог знать», не
позволяют чётко определить правомерный характер поведения
добросовестного приобретателя. Так же рассмотрим такое понятие как
«добросовестность». Данное определение состоит из двух слов: «добро» и
«совесть». Эти понятия абстрактны, и однозначного определения иметь не
могут. Именно поэтому многие учёные считают, что в данной ситуации
добросовестным может считаться тот приобретатель, который уже приобрёл
вещь
28
.
Достаточно интересно мнение К.И. Скловского на этот счёт, который
утверждает, что «юридический смысл доброй совести не в укреплении
субъективного права, а в противостоянии ему». Из чего получается, что
соответствие признакам добросовестности может свидетельствовать тому, что у
приобретателя отсутствует право на вещь, так как собственнику не нужно
доказывать и обосновывать принадлежность донного имущества себе, ссылаясь
на добросовестность.
В связи с вышесказанным, считаю необходимым рассмотреть проблему
определения оснований и момент возникновения права собственности у
добросовестного приобретателя.
28
Мечетин Д.В. Принцип добросовестности в договорных отношениях//В сборнике: Право и
политика: теоретические и практические проблемы сборник материалов 4-й Международной
научно-практической конференции, посвященной 100-летию Рязанского государственного
университета имени С.А. Есенина. А.В. Малько. 2015. С. 94
37
Рассмотрим п. 2. ст. 218 ГК РФ, где установлены основания
приобретения прав собственности: «Право собственности на имущество,
которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на
основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об
отчуждении этого имущества»
29
.
Так же в этом случае стоит рассмотреть ст. 454, 567 ГК РФ, в которых
говорится о вышесказанных сделках
30
. На основании их анализа можно сделать
вывод, что законодательство упускает момент, что отчуждатель должен быть
собственником отчуждаемого имущества.
Но стоит отметить, что многие авторы, говоря о договорах по передаче
имущества исходят из принципа, который исходит из гражданского права:
Никто не может передать больше прав, чем имеет он сам. Так, если имущество,
которое принадлежит одному лицу, отчуждается неуправомоченным лицом, то
в этом случае данное право собственности не прекращается, а приобретатель
имущества права собственность на определённую вещь не получает.
Из сказанного выше можно сделать вывод, что хотя и существуют меры
защиты интересов как собственника, так и добросовестного приобретателя, но
они не всегда бывают достаточно эффективны ввиду самой своей сути либо
существующей судебной практики.
2.2 Принцип добросовестности и справедливости в обязательном
праве
Исполнение обязательства обычно рассматривается как исполнение
субъективной обязанности (долга), возложенной на должника, т.е. совершение
им соответствующих действий (или воздержания от действий), составляющих
29
Маттеи У., Суханов Е.А. «Основные положения права собственности». М.: Юристъ, 2016
С. 320.
30
Рахмилович В. А. «О праве собственности на вещь, отчужденную неуправомоченным
лицом добросовестному приобретателю. Проблемы современного гражданского права.
Сборник статей» // М. «Юриспруденция», 2016 С. 57
38
предмет обязательства. В силу обязательства одно лицо (должник) обязано
совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то:
передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в
совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от
определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника
исполнения его обязанности (ст. 307 ГК РФ).
Традиционно выделяют следующие основные принципы исполнения
обязательств: надлежащее исполнение обязательств, т..е надлежащим
субъектом, в надлежащем месте, надлежащим предметом, в надлежащее время,
а также надлежащим способом; принцип реального исполнения обязательств,
необходимо совершить именно те действия, которые составляют содержание
обязательства без замены денежным эквивалентом, т.е возмещением убытков
или неустойкой; недопустим односторонний отказ от исполнения
обязательства
31
.
Также исходя из ст. 10 ГК РФ можно сделать вывод о том, что
исполнение обязательств должно подчиняться принципам добросовестности,
разумности и справедливости. Данные принципы подразумевают честность
субъектов, а также их соответствие моральным и этическим нормам,
недопущения злоупотребления правом, а также заботливости и
предусмотрительности. Другими словами, данные принципы существуют как
основные принципы, обращенные к любому носителю гражданского права, в
том числе и обязательственного.
Необходимо подчеркнуть что принципы добросовестности и
справедливости действуют не только когда они напрямую указаны в той или
иной норме ГК РФ. Так в частности можно продемонстрировать действии
принципов добросовестности и справедливости на примере такого
обязательственного института как удержание вещей.
В ГК РФ указанно, что если должник не исполнил обязательство,
31
Санникова Л.В. Реализация принципа добросовестности в законодательстве и судебной практике//В
сборнике: Проблемы правового обеспечения безопасности личности, общества и государства Сборник статей
по материалам ежегодной международной научно-практической конференции. 2015. С. 353
39
кредитор вправе удерживать находящуюся в его законном владении вещь
должника. Возникает вопрос: можно ли удерживать вещь должника, если ее
стоимость значительно превышает стоимость требования кредитора? В статьях
359 и 360 ГК РФ ничего об этом не говорится. Поэтому однозначного ответа на
этот вопрос не дает ни теория, ни практика.
Суды по-разному трактуют содержание этих норм, что порождает
правовую неопределенность. В правоприменительной практике по этому
вопросу выработано два различных подхода.
Согласно первому подходу, которому следуют суды, не обязательно
соблюдать правила об эквивалентности стоимости удерживаемой вещи и
стоимости обеспечиваемого с его помощью требования. В качестве примера
может выступать определение коллегии ВАС РФ, которая рассмотрела в
порядке надзора судебные акты нижестоящих судебных инстанций по иску к
обществу с ограниченной ответственностью "НиТЭК" (ул. Нартова, д. 6, г. Н.
Новгород) и признала их обоснованными. Суды всех инстанций,
рассматривающих данное дело, признали, что ответчик правомерно удерживал
груз, а довод заявителя о неэквивалентности стоимости удерживаемого товара
и суммы долга по оплате транспортно-экспедиционных услуг не состоятелен
32
.
Второй подход, который прослеживается в судебной практике,
ориентирует суды на то, что при удержании должна соблюдаться
соразмерность стоимости удерживаемой вещи и сумма требования к должнику.
Примером может служить дело, рассмотренное коллегией судей ВАС РФ по
иску общества с ограниченной ответственностью "Кармаскалинский элеватор"
(д. Улукулево Республика Башкортостан) к государственному унитарному
сельскохозяйственному предприятию "Машинно технологическая станция
"Башкирская" (с. Зубово Республика Башкортостан. Отказывая в
удовлетворении исковых требований, суд установил, что удержание элеватором
зерна, принадлежащего предприятию "Машинно-технологическая станция
32
Определение Высшего Арбитражного Суда от 19 декабря 2011 г. № ВАС-13575/11 //
[Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://base.consultant.ru/
40
"Башкирская", выходит за пределы действий, необходимых для обеспечения
исполнения договора хранения, поскольку стоимость удерживаемого
элеватором зерна значительно превышает размер вознаграждения за хранение
33
.
Приведенные примеры наглядно показывают, как при одинаковых
исходных данных суды принимают противоположные решения.
Противоречивость судебной практики полагаем, отчасти объясняется
отождествлением судами таких институтов гражданского права как удержание
и самозащита. В отличие от удержания, в ст. 14 ГК РФ прямо говорится о
необходимости соблюдения принципа соразмерности при осуществлении
самозащиты.
Так, в одном из кассационных определений, Нижегородский областной
суд, признавая за ответчиком право на удержание, прямо указал, что удержание
является одним из проявлений самозащиты, оно допускается при нарушении
прав кредитора, осуществляется с целью пресечь это правонарушение, является
адекватной защитой интересов кредитора и применяется кредитором без
обращения в суд
34
.
Следует отметить, что отождествление права удержания и самозащиты
гражданских прав имеет место не только в правоприменительной практике, но
и в цивилистической доктрине. В теории гражданского права до настоящего
времени не выработано единой позиции на соотношение права удержания и
самозащиты гражданских прав, поскольку оба эти институты сходны,
поскольку оба относятся к односторонним мерам реагирования на нарушение
обязательства.
Взгляды ученых по этому поводу разделились. Одни из них, такие как
Е.Е. Богданова, Д.В. Новак, В.А. Хохлов и др., считают, что удержание - это
один из способов самозащиты гражданских прав. А значит, по их мнению, к
удержанию применимы правила о самозащите, в том числе о необходимости
33
Определение Высшего Арбитражного Суда от 18.10.2017 г. № ВАС-12936 / 11 //
[Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://base.consultant.ru
34
Кассационное определение Нижегородского областного суда от 22.11.2016 г. по делу №
33- 11557/2016 // [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://base.consultant.ru
41
оценивать эквивалентность стоимости удерживаемой вещи и того требования,
которое обеспечивается удержанием.
Как полагают другие, к числу которых относятся Л.В. Кудрявцева С.В.,
Л.Н. Якушина и ряд других авторов, - удержание и самозащита это различные
гражданско-правовые институты. Один из сторонников этой точки зрения С.В.
Сарбаш указывает, что если согласиться с тем, что право удержания относится
к самозащите, то ретентор всякий раз применяя право удержания, должен
оценивать, соответствует ли оно в данном случае нарушению (его способу и
характеру), и не причинит ли он должнику больший вред, чем размер его
требований.
Последнее, по его убеждению, вообще, представляется крайне
затруднительным. К примеру, предмет удержания может быть объектом какого-
либо обязательства должника, по которому он может оказаться обязанным
платить неустойку или убытки своему контрагенту, из-за нарушения по его
поставке (передаче). В большинстве случаев ретентор не будет знать о
возможных убытках должника и не сможет учитывать их при применении
своего права. Очевидно, что такой режим для права удержания неприемлем,
поскольку просто невозможно было бы применить его без риска понести еще
большие убытки, чем в случае выдачи вещи должнику. В результате таких
умозаключений С.В. Сарбаш приходит к выводу, что закон не содержит в этой
части каких-либо ограничений для права удержания в отличие от самозащиты.
На эту особенность обращает внимание и В. А. Хохлов, отмечая, что закон не
содержит требования соразмерности стоимости вещи и обязательства. Означает
ли это, что при неуплате должником 100 тыс. рублей его кредитор вправе
удерживать вещь в 100 млн. рублей? На этот вопрос данный автор дает
положительный ответ, но склоняется к мысли, что были бы целесообразны
корректировки и установление определенных ограничений, но сегодня позиция
законодателя достаточно ясна.
Более подробно анализ взглядов современных исследователей на
соотношение удержания и самозащиты и на критерии их разграничения
42
представлен нами в отдельных работах, в которых автор приходит к выводу,
что это различные гражданско-правовые институты, которые не следует
смешивать. Поскольку удержание не является способом самозащиты
гражданских прав, нет оснований распространять правовой режим самозащиты
к праву удержания вещи должника, то есть применять правила, установленные
ст. 14 ГК РФ.
В этой связи трудно согласиться с аргументацией суда во втором случае,
согласно которому стоимость встречных требований несоизмерима, поэтому
право удержания применено неправомерно. Вместе с тем, не безупречны с
точки зрения аргументации и противоположные судебные решения. Полагаем,
мотивировочная часть этих актов должна быть иной. Суд, отказывая в
удовлетворении иска, должен ссылаться не на несоблюдение принципа
соразмерности как такового, а на несоответствие действий кредитора принципу
добросовестности участников гражданских правоотношений. Как разъяснил
Верховный Суд РФ: «Поведение одной из сторон может быть признано
недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой
стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение
действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения»
35
.
В свое время Е.П. Марисина обращала внимание на пробел в
законодательстве, подчеркивая недостаточность правового регулирования
«объективных» и «субъективных» пределов права удержания, что порождает
большое количество случаев злоупотребления правом удержания не только в
форме шиканы, но и в иных формах. В связи с этим, ею высказывалось
предложение дополнить Гражданский кодекс РФ нормой, в соответствие с
которой, в случае явной несоразмерности требований кредитора по сравнению
со стоимостью удерживаемого имущества, ему может быть отказано в
обращении взыскания на удерживаемое имущество. Это, по ее мнению,
35
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N25
"О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации"//[Электронный ресурс]— Режим доступа.-
URL:http://base.consultant.ru
43
позволило бы уменьшить количество возможных споров и способствовало бы
повышению эффективности использования удержания как способа обеспечения
исполнения обязательств.
Данная исследовательница своевременно обозначила наметившуюся
проблему, но следует отметить, что в настоящее время ее отчасти снимает
закрепление в статье первой ГК РФ принципа добросовестности сторон в
качестве основного начала гражданского законодательства. Смысл этого
принципа заключается в том, что участники гражданских правоотношений
должны действовать добросовестно по отношению друг к другу; отход от такой
линии поведения не должен приносить им преимущества. Каждый субъект
дополнительно должен оценить свои действия с точки зрения соблюдения
имущественного интереса контрагента, например, применяя право удержания,
субъект должен убедиться, имеет ли он на это моральное право. Еще одна
новелла, связанная с добросовестностью участников гражданских
правоотношений получила закрепление в п. 5 ст. 10 ГК РФ. В соответствии с
ней, установлена презумпция добросовестности участников гражданских
правоотношений. Если ранее она была поставлена под условие, при котором
суд сам, оценивал осознание лицом его действий в соответствии с законом, то
теперь для признания его поведения добросовестным должен быть учтен
субъективный фактор.
Резюмируя вышеизложенное, можно сделать следующий вывод: если
ретентор удерживает вещь, стоимость которой значительно превышает
стоимость требования, говорить о том, выходит он за пределы осуществления
своего субъективного права на удержание или нет, можно только, оценив его
действия с позиции разумности и добросовестности, поскольку налицо
правовая неопределенность в этом вопросе. В противном случае, можно вести
речь о злоупотреблении правом. А злоупотреблением правом не пользуется
судебной защитой. Именно это должно быть определяющим фактором для
вынесения соответствующего судебного акта.
Как верно подмечено А. В. Волковым: «В упрощенном варианте,