55
- подобное условие договора соответствует законодательству, в котором
отсутствует какое-либо императивное предписание, устанавливающее
исчерпывающий перечень условий кредитного договора, а также запрещающее
установление условий, прямо не предусмотренных законом или иным
правовым актом в том числе, об уплате комиссий наряду с процентами по
кредиту
1
.
Похожей позиции придерживался Девятый арбитражный апелляционный
суд в деле № А40-69329/2015, где, применяя п. 1, 3 и 4 Постановления, был
сделан вывод об отсутствии в российском праве императивных норм, которые
бы ограничивали права сторон указывать в договоре суммы денежных средств,
подлежащих оплате в случае его одностороннего расторжения.
Суммируя вышеизложенные выводы судов можно говорить, что формула
«разрешено, если не запрещено», установленная п. 2 Постановления, позволяет
сторонам предусматривать любые основания и условия расторжения договора,
если законом прямо не предусмотрен запрет на установление согласованных
сторонами условий об ином, а также не нарушен баланс интересов всех сторон
2
.
Так, например, прямого запрета на указание «иного» условия
расторжения договора применительно к п. 1 ст. 782 ГК РФ («Заказчик вправе
отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии
оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов») не содержится,
чем и воспользовались стороны в деле № А40-135254/2013, предусмотрев в
договоре о передаче прав пользования доменными именами, обязанность
пользователя в случае одностороннего расторжения договора, уплатить
правообладателю (истцу) компенсацию за весь неполученный доход.
Суд в данном деле руководствовался п. 4 Постановления, отметив
ничтожность условия о компенсации за одностороннее расторжение договора,
равной времени действия всего договора, поскольку такая компенсация «носит
1
Постановление Арбитражного суда г. Москвы от 22.12.2015, Постановление Девятого
арбитражного апелляционного суда от 16.03.2016 по делу № А40-83887/2015 // СПС
«Консультант Плюс».
2
Кулаева А.Т., Хевсаков А.В. Требование о соблюдении основных принципов поведения в
гражданском обороте при заключении договора // Наука и современность. 2017. № 50. С.
177.
56
запретительный характер для ответчика, лишая его возможности
воспользоваться правом на отказ от исполнения договора, вопреки прямой
норме закона»
1
.
Примечательно, что к похожим выводам, но руководствуясь другими
положениями Постановления (п. 9 Постановления), пришёл Арбитражный суд
Амурской области в деле № А04-2448/2016. При рассмотрении указанного
спора суд посчитал, что включение в контракт условий, предусматривающих
начисление неустойки подрядчику от цены контракта без учета объема уже
выполненных подрядчиком и сданных заказчику работ, является
злоупотреблением правом.
Два вышерассмотренных дела подтверждают, что, применяя
Постановление, суды не стремятся интерпретировать право исключительно в
расширительном смысле и исключительно в пользу неограниченной свободы
договора. Напротив, в подобных ситуациях, суды обязаны учитывать
«существо» норм, а также «цели, которые преследовал законодатель,
устанавливания то или иное правило»
2
. Тем не менее, баланс интересов сторон
остаётся даже в этих случаях решающим фактором в толковании норм и/или
положений договоров (там же).
Так, на необходимость соблюдения баланса интересов указали
Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд
Уральского округа в судебных актах по делу № А76-2502/2015, отмечая, что
«при толковании условий договора суды не вправе ограничиваться формальной
констатацией определенного условия договора в отрыве от его контекста и
цели заключения, а должны оценивать все условия договора в их совокупности
с учетом целей его заключения и действительной воли сторон, в пользу
сохранения существующих обязательств, при условии добросовестного
поведения участников сделки».
1
Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2014 № 09АП-
21516/2014-ГК по делу № А40-135254/2013 // СПС «Консультант Плюс».
2
Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.01.2016 по делу № А76-
2502/2015 // СПС «Консультант Плюс».
57
Учёт интересов сторон при этом может заключаться не только в
контексте баланса экономических интересов, но также в равенстве
переговорных возможностей, чему посвящены сразу несколько пунктов
Постановления.
2. Касательно равенства переговорных возможностей.
На необходимость «выравнивания» интересов сторон, лишь одна из
которых является профессиональным участником рынка, направлены п. 10 и 11
Постановления, в соответствии с которыми при оценке фактического
соотношения переговорных возможностей сторон необходимо учитывать
уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере (п. 10
Постановления), а, при невозможности установить действительную общую
волю сторон – толковать положения договора по принципу сontra рroferentem
(«против предложившего»), где лицом, предложившим лицом считать
профессионала в соответствующей сфере (п. 11 Постановления).
Применение судами указанных пунктов позволяет оградить «неопытную»
сторону от последствий противоречивых формулировок в стандартных
соглашениях, к которым часто прибегают банки и страховые организации, как
произошло, в частности, в деле А40-168599/2015.
В рамках указанного дела истец обратился в Арбитражный суд г. Москвы
с иском о признании недействительными и не подлежащими применению своп-
договоров, заключенных в рамках Генерального соглашения между ним и
банком. Удовлетворяя требования истца, суд признал недобросовестным
поведение банка как в процессе заключения спорных сделок, так и в
последующих договорных отношениях, выразившееся в не предоставлении
банком сведений о рисках, отсутствии четкого описания порядка определения
текущей стоимости свопов, неточности в расчётах, что в виду отсутствия опыта
ввело истца в заблуждение относительно существа заключаемых сделок и
связанных с их исполнением негативных рисков.
Руководствуясь принципом добросовестности, и применяя п. 10 (при
оценке фактического соотношения переговорных возможностей сторон
необходимо учитывать уровень профессионализма сторон в соответствующей
58
сфере) и п. 11 (при невозможности установить действительную общую волю
сторон договор необходимо толковать против предложившего, где
предложившим предполагается профессионал в соответствующей сфере)
Постановления, суд пришёл к следующим выводам:
- позитивное заблуждение в существе/содержании/предмете сделки
возникает до оформления соответствующего документа и действует до того
момента, пока не возникнут те обстоятельства, которые не предполагались и не
подразумевались заблуждающейся стороной при изначальных условиях;
- заинтересованность в совершении сделки, а также отсутствие каких-
либо возражений/требований у непрофессионала, не могут рассматриваться как
согласие с представленной информацией и свидетельствовать об ее полном и
адекватном пониманием;
- применение непрофессионалом общепринятой на соответствующем
рынке терминологии не свидетельствует о том, что у такой стороны есть
необходимые специалисты или опыт в данной области, а также «не
свидетельствует о том, что каждая из применяющих данные термины сторон в
полной мере осознает содержание каждого применяемого термина, а также
последствия реализации сделки в натуре»;
- сторона - профессионал в сфере финансов и финансовых рынков
обязана обеспечить, чтобы положения сложных финансовых инструментов
были ясными, недвусмысленными и понятными любому лицу, не обладающему
специальными навыками в сфере финансов и не знакомому с принятыми в этой
сфере обыкновениями и терминологией;
- банк, как квалифицированный инвестор, исходя из недопустимости
извлечения выгоды из незаконного и недобросовестного поведения, обязан
информировать контрагентов – не профессионалов не только об
экономическом, но и юридическом существе и возможных последствиях
предлагаемых сделок
1
.
1
Кайдаш М.А. Содержание принципа свободы договора в современном российском
гражданском праве и его реализация в правоприменительной деятельности // Молодой
ученый. 2017. № 16 (150). С. 344.
59
Суд также согласился с доводом истца о том, что, ввиду «наполненности
текстов Подтверждений…и Генерального соглашения… отсылочными
нормами к стандартной документации НАУФОР и терминами в специальном
значении, итоговое их понимание и применение при обычных условиях
существенно затруднено»
1
.
Иными словами, суд, встав на сторону контрагента–непрофессионала,
фактически утвердил «презумпцию безграмотности контрагента»: даже если
сторона, не обладающая достаточным опытом в сфере работы с финансовыми
инструментами, активно использует общепринятую терминологию, выражает
согласие на совершение сделки и впоследствии подписывает соглашения,
содержащие данные термины и отсылочные нормы, данная сторона всё равно
считается не осознающей в полной мере содержание каждого применяемого
термина, а также последствий реализации совершаемых ею сделок. При этом
данная презумпция распространяется не только на экономические вопросы, но
и на «юридическую сущность» сделки, что фактически может означать
обязанность стороны-профессионала предоставлять юридические консультации
своим потенциальным контрагентам.
Таким образом, максимально возможный способ для банка или иного
профессионального участника ограничить себя от риска признания сделок с
непрофессиональными контрагентами недействительными – разъяснять
противоположной стороне все подробности, в т.ч. правовые, касающиеся
сделки, с разъяснением применимой терминологии. При этом рекомендуется
максимально аккуратно составлять отсылочные нормы в соглашениях,
поскольку излишняя «загруженность» договоров отсылочными нормами может
быть воспринята судом как «затрудняющая понимание» для стороны, не
являющейся профессионалом, и, как следствие, свидетельствовать о
недобросовестности профессионального участника в договорных отношениях.
1
Решение Арбитражного суда г. Москвы от 26.02.2016 по делу № А40-168599/2015 // СПС
«Консультант Плюс»
60
Еще к одним профессиональным участникам гражданского оборота,
действия которых все чаще оцениваются судами на предмет равенства
переговорных возможностей, относятся страховые организации
1
.
Так, в деле № А40-118838/2015 правила страхования, применимые к
отношениями сторон спора по договору страхования транспортного средства,
устанавливали размер некомпенсируемого страховщиком ущерба размере 98%
от страховой суммы, если застрахованное транспортное средство было
похищено «вместе со свидетельством о регистрации транспортного средства
и/или оригинальными ключами от транспортного средства»
2
.
Подобная формулировка, позволяла страховщику отказаться признавать
хищение страховым случаем ввиду действий страхователя. При этом, как
отмечено судом, игнорируется «факт возникновения опасности, от которой
производилось страхование, причинение вреда страхователю и причинно-
следственная связь между ними».
Применяя п. 10 Постановления, суд указал, что за счёт данного
положения правил страхования страховая компания - профессиональный
участник рынка - фактически уменьшала собственный предпринимательский
риск, связанный с выплатой страхового возмещения, поскольку выплата
страхового возмещения зависела не от происшедшего события, а от действий
страхователя, и признал данное положение договора страхования ничтожным.
Отдельную группу спросов между страхователями и страховщиками
занимают дела касательно исключений из страховых случаев. Как показывает
практика, единый подход к таким делам еще не сформирован.
В частности, в деле № А40-185418/2014 между страховщиком и
страхователь был заключен договор страхования специализированной техники
и передвижного оборудования, предусматривающий, в числе прочего, хищение
61
как страховой риск по данному договору. В период действия договора
страхования застрахованное имущество было похищено. По факту хищения
было возбуждено уголовное дело, а страхователь обратился к страховщику за
выплатой страховой суммы, однако страховое возмещение страховщик не
выплатил.
Отказывая в выплате страховой суммы, страховщик исходил из того, что
событие, описанное Истцом, не входило в перечень застрахованных рисков по
договору, придерживаясь следующих доводов:
- договор страхования устанавливал перечень событий, в случае
наступления которых страхование не осуществлялось. Данный перечень
включал «хищение застрахованной техники третьими лицами путем
мошенничества, в частности, при их действиях под именем другого лица и/или
поддельным документам»;
- заявление на страхование имущества содержало ограниченный перечень
составов преступлений, в случае совершения которых у страховщика возникает
обязанность выплатить страховое возмещение: «кража» (ст. 158 Уголовного
кодекса Российской Федерации
1
(далее УК РФ)), «грабеж» (ст. 161 УК РФ),
«разбой» (ст. 162 УК РФ)»;
- в соответствии с постановлением о переквалификации заявленное
истцом событие по своим признакам образовывало состав преступления,
предусмотренного ст. 159 УК РФ («мошенничество»).
Доводы отзыва страховщика суд признал необоснованными и отклонил в
связи со следующим:
- в силу п. 11 Постановления толкование спорных условий договора и
правил страхования должно осуществляться в пользу страхователя, а не в
пользу страховщика;
- довод страховщика относительно того, что в правилах страхования риск
«хищение» указан только в форме кражи, грабежа и разбоя, опровергается,
62
поскольку хищение путем мошенничества полностью охватывается понятием
«хищение» в том в смысле, который ему придает соответствующий пункт
правил страхования;
- постановление о возбуждении уголовного дела подтверждает утрату
товара, но не является судебным актом, вступившим в законную силу
(приговором суда), которым установлена виновность лиц и дана квалификация
хищения - кража, грабеж, разбой или мошенничество, следовательно, нет
оснований утверждать, что не произошли кража, грабежа, разбойное нападение
– страховые случаи по договору
1
.
Иными словами, суд, признавая требование страхователя о выплате
страхового возмещения правомерным и подлежащим удовлетворению в полном
объеме, истолковал положения договора и правил страхования в пользу
страхователя
Вместе с тем последующая практика Арбитражного суда г. Москвы
2
демонстрирует иной подход к аналогичному делу.
Так, в заключенном между сторонами вышеуказанного дела договоре
страхования было предусмотрено, что
- застрахованными рисками помимо прочего являются: утрата, гибель
(уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники или ее части,
если такая утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной
спецтехники или ее части произошли в результате: хищения, угона, иных
противоправных действий третьих лиц;
- не является страховым случаем утрата, гибель (уничтожение) или
повреждение застрахованной спецтехники, возникшие в результате хищения
спецтехники путем мошенничества.
63
Следовательно, договором страхования в данном деле также было прямо
предусмотрено, что хищение имущества в результате мошенничества не
является страховым риском.
Доказывая «легитимность» подобных исключений, суд:
- применяя п. 11 Постановления и интерпретируя спорные положения
договора, пришел к выводу, что данный договор в части, касающейся
мошенничества, «предусматривает не основания освобождения от выплаты
страхового возмещения, а называет одно из тех событий, которое по условиям
договора не является страховым случаем». Таким образом, при том, что лицом,
предложившим условия договора, считается страховщик, применение п. 11
Постановления в данном случае не создало каких-либо затруднений в
исключении мошенничества из страховых рисков;
- принял во внимание п. 1 Постановления, а также п. 4 ст. 421 ГК РФ
(устанавливающий принцип свободы договора), указав, что в российском праве
отсутствуют императивные нормы, запрещающие предусматривать
аналогичные исключения в договорах страхования.
При этом суд также отметил, что «вопреки доводам истца об отсутствии
судебного акта, данная следственная квалификация, отражена в
процессуальном документе, является официальной и определяет рамки
уголовного преследования в пределах состава преступления, предусмотренного
ч. 4 ст. 159 УК РФ»
1
.
Таким образом, анализ двух судебных актов Арбитражного суда г.
Москвы показывает, что подход к идентичным вопросам со ссылкой на
Постановление, не является идентичным. При этом если в первом деле суд,
руководствуясь п. 11 Постановления, исходил из недоказанности потери
имущества из-за преступлений, отнесённых к категории «исключений», и
стремился предоставить максимальную защиту для страхователей, то в
последующем деле суд занял более взвешенную позицию, которая больше, чем
предыдущая, основывается на общих положениях принципа свободы договора.
64
3. Касательно неустойки и ее компенсационного характера.
В свете Постановления хотелось бы обратить внимание, что принцип
соблюдения баланса интересов активно применяется и в такой категории дел,
как дела о взыскании неустойки.
Так, анализ практики применения положений Постановления по данному
вопросу показывает, что для того, чтобы обеспечить соответствие неустойки её
ключевой – компенсационной – функции и не превратить неустойку в
«средство обогащения кредитора», необходимо всесторонне учитывать
экономические интересы всех сторон спора.
Ключевой вопрос, которым задаются суды, рассматривая споры,
связанные с взысканием неустойки – является ли размер взыскиваемой
неустойки действительно соразмерным убыткам. Так, в частности,
Арбитражный суд Брянской области применил п. 8 Постановления и снизил
размер неустойки до 50%, ввиду того, что неустойка, начисляемая «на общую
сумму контракта без учета размера фактически просроченного платежа
противоречит принципу юридического равенства»
1
. Аналогичной позиции
придерживаются и другие суды
2
.
В другом деле Девятый арбитражный апелляционный суд указал, что
неустойка за просрочку самовывоза оплаченного товара покупателем, на
момент рассмотрения спора приблизительно равная стоимости приобретённого
товара, «не имеет компенсационного характера в силу отсутствия убытков
кредитора»
3
.
При этом суды могут прийти к выводу, что отдельные положения
договоров о неустойке нарушают баланс интересов сторон не только в тех
случаях, когда взыскиваемый размер неустойки оказывается несоразмерен