44
фактически произошло его изъятие, содеянное полностью охватывается
частью 3 статьи 159 УК РФ или частью 3 статьи 160 УК РФ и
дополнительной квалификации по статье 285 УК РФ не требует». В
соответствии с п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля
2013 г. N 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных
коррупционных преступлениях» действия должностного лица, заключившего
«договор, на основании которого перечислило вверенные ему средства в
размере, заведомо превышающем рыночную стоимость указанных в договоре
товаров, работ или услуг», следует квалифицировать как растрату вверенного
имущества. Субъект злоупотребления в сфере закупок не является
должностным лицом, и бюджетные средства ему не вверены, между тем
констатация им факта выполнения работ или оказания услуг влечет
перечисление денежных средств подрядчику. Если строго следовать
приведенным позициям высшей судебной инстанции, то предоставление
лицом, осуществляющим приемку поставленных товаров, выполненных
работ или оказанных услуг, руководителю контрактной службы ложных
сведений о выполнении контрагентом условий контракта, повлекшее
необоснованное перечисление бюджетных средств, следует квалифицировать
как мошенничество (ч. 3 ст. 159 УК).
С другой стороны, существо преступления, предусмотренного ст. 200.4
УК, состоит в причинении имущественного ущерба государству путем
нарушения законодательства о контрактной системе. Причем такой ущерб не
может представлять собой упущенную выгоду. Государственный заказчик
вступает в контрактные отношения не для извлечения прибыли, а для
осуществления закупок. Не регулирует контрактное законодательство и
отношений по поводу приватизации или сдачи в аренду государственного
имущества. Результатом оплаты невыполненных работ, неоказанных услуг
или их оплаты в размерах, заведомо превышающих их рыночную стоимость,
может быть только реальный материальный ущерб, характерный для
45
хищения. Особенность изъятия государственных денежных средств при
злоупотреблении в сфере закупок состоит в том, что причинная связь между
нарушением законодательства работником контрактной системы и
причиненным имущественным ущербом опосредуется реализацией
административно-распорядительных полномочий компетентным
должностным лицом. В соответствии с п. п. 2 и 3 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. N 48 «О судебной практике по
делам о мошенничестве, присвоении и растрате» «обман как способ
совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может
состоять в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не
соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об
истинных фактах... направленных на введение владельца имущества или
иного лица в заблуждение. Сообщаемые при мошенничестве ложные
сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к
любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям,
качеству, стоимости имущества». «Злоупотребление доверием при
мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью
доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом,
уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим
лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами,
например служебным положением лица». Получается, что ст. 200.4 УК
априори описывает безвозмездное изъятие бюджетных средств или средств
государственных или муниципальных организаций.
Вместе с тем признание ст. 200.4 УК специальным видом
мошенничества (ч. 3 ст. 159 УК), совершенного работником контрактной
службы, не являющимся должностным лицом, способно привести к
значительному ослаблению уголовно-правового предупреждения
преступлений в сфере государственных закупок. Допускаем, что не любое
нарушение законодательства о контрактной системе в сфере закупок,
46
причинившее крупный имущественный ущерб, обязательно является
хищением. Например, у нарушившего закон работника контрактной службы
может быть не установлено умысла на изъятие государственных средств в
свою пользу или пользу других лиц, не была установлена связь между лицом,
представляющим заказчика, действия которого привели к причинению
ущерба, и теми предполагаемыми «другими лицами», которые незаконно
обогатились за счет государства. Но такому представлению о возможном
проявлении преступления, предусмотренного ст. 200.4 УК, препятствует
необходимость установления «корыстной или иной личной
заинтересованности» виновного как обязательного признака
соответствующего состава.
Иной подход был реализован при дополнении уголовного закона ст.
201.1 «Злоупотребление полномочиями при выполнении государственного
оборонного заказа» и ст. 285.4 «Злоупотребление должностными
полномочиями при выполнении государственного оборонного заказа».
Несмотря на имущественный характер контрактных отношений,
законодатель не стал связывать общественную опасность злоупотреблений
при выполнении гособоронзаказа только с материальным ущербом,
выраженным в конкретных суммах денежных средств. Обязательным
признаком злоупотреблений, предусмотренных ст. ст. 201.1 и 285.4 УК,
является существенное нарушение охраняемых законом интересов общества
или государства при выполнении государственного оборонного заказа.
Специальные нормы усилили ответственность именно за злоупотребления в
сфере исполнения государственного оборонного заказа, совершаемые как
должностными лицами организаций, выступающих в качестве
государственного заказчика, так и руководителями организаций
исполнителей. Верхний предел наказания в виде лишения свободы в частях
первых ст. ст. 201.1 и 285.4 УК в два раза превышает размеры санкций,
предусмотренных в аналогичных частях ст. ст. 201 и 285 УК. Кроме того,
47
описание в ст. ст. 201.1 и 285.4. УК злоупотреблений при выполнении
государственного оборонного заказа позволяет использовать уже
устоявшиеся разъяснения Верховного Суда РФ по отграничению
злоупотребления должностными полномочиями из корыстной
заинтересованности от хищений.
2.3. Современная судебная практика
За последние десять лет власти Москвы отсудили имущество в пользу
городской казны у десятков людей без предоставления компенсации.
Государство не спешит принимать поправки в Гражданский кодекс,
защищающие права добросовестного приобретателя, поэтому под угрозой
находятся многие из тех, кто приобретает жилье на вторичном рынке.
Сейчас москвичка Светлана Гладышева — руководитель АНО «Центр
защиты жилья и жилищных прав», а десять лет назад она была ответчицей по
иску, который к ней в Черемушкинский суд Москвы подал городской
департамент жилищной политики и жилищного фонда (сейчас это
департамент городского имущества). Предметом спора стала квартира
площадью 38 кв. м на юго-западе столицы, где Светлана Гладышева с 2005
года жила со своим несовершеннолетним сыном. Она купила квартиру на
вторичном рынке, проверив все документы перед сделкой, три года жизнь
была безмятежной, но потом началось невообразимое. «Чиновники
требовали нашего с сыном выселения на улицу без предоставления иного
жилого помещения и без компенсации,— вспоминает Светлана.— Они
говорили, что я занимаю квартиру незаконно: на самом деле она
принадлежит городу».
48
Примечательно, что первую сделку по переходу
прав собственности (договор социального найма, договор передачи
квартиры) подписывал и регистрировал в Росреестре сам департамент, тем
самым проявил волю на выбытие квартиры
из государственной собственности в частные руки, вспоминает Светлана
Гладышева. «Потом выяснилось,— продолжает она,— что департамент
совершил сделку по поддельным документам, решил возложить свои ошибки
на последнего добросовестного приобретателя и вернуть квартиру в фонд
города Москвы, а людей выбросить на улицу».
Не согласившись с решением Черемушкинского суда и Московского
городского суда, Светлана Гладышева подала жалобу в Европейский суд по
правам человека (ЕСПЧ). Почти одновременно в 2011 году Верховный суд
РФ отменил решение первой и апелляционной инстанции, а ЕСПЧ вынес
свое решение. В 2012-м в иске департаменту было полностью отказано,
прекращено выселение семьи и восстановлены права Светланы Гладышевой
на квартиру.
По словам экспертов, государство в лице органа власти становится
собственником жилой недвижимости в ряде случаев. «По закону если
собственник жил в квартире по договору социального найма и прописанных
в ней больше не было, то квартира должна отойти государству. В этом случае
после смерти прежнего собственника новым автоматически становится
мэрия, поскольку квартира отходит в городскую казну»,— говорит Наталья
Бахтиярова, глава ГУП «Моссоцгарантия» (подконтрольно департаменту
труда и социальной защиты Москвы). Но в случае, если квартира являлась
частной собственностью, все немного иначе. «По Гражданскому кодексу
если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию либо никто
из наследников не имеет права наследовать или отказались от наследования,
то имущество считается выморочным»,— говорит заместитель
управляющего партнера Alliance Legal CG Елена Терсинцева.
49
В этом случае после смерти старого собственника новым
автоматически становится город, и любые действия с квартирой должны
совершаться с согласия профильного департамента. Но бывает так, что
департамент жилищной политики и жилищного фонда по каким-то причинам
не спешит вступать в права собственности на вновь освободившуюся
квартиру. Такое нередко можно встретить в Москве. «Квартиры на
вторичном рынке в столице пустуют и год, и два, и даже, не поверите, 20 лет,
прежде чем департамент спохватывается и заявляет свои
права собственности,— рассказывает экс-префект Центрального
административного округа Москвы Александр Музыкантский.— И тут
выясняется: квартира занята. Как так получается? Город спустя положенные
полгода квартиру не принял и в Росреестр не внес изменений, зато какие-то
мошенники подделали документы, подписи, получили у нотариуса
свидетельство о праве на наследство и продали ее человеку, который
добросовестно ее приобрел. Дальше у добросовестного приобретателя
начинаются неприятности».
Никто не знает, сколько выморочных квартир сегодня насчитывается
на вторичном рынке. Светлана Гладышева говорит, что за в время
существования АНО «Центр защиты жилья и жилищных прав» количество
обратившихся в эту организацию людей давно превысило 400 человек. Среди
них в основном москвичи, но были и те, кто приехал в столицу из Уфы,
Екатеринбурга, Самары, Тулы и Воронежа. «Таких случаев масса. К
сожалению, добросовестные приобретатели вынуждены бороться с
государством за свои права, за свою собственность, которую купили за свои
деньги — и силы неравные, и не всегда граждане выигрывают. Хотя всем
ясно, что ответственность за риск любой ошибки,
допущенной государственным органом, должно нести государство и ошибки
не должны устраняться за счет добросовестного приобретателя»,—
рассуждает госпожа Гладышева.
50
Когда гражданин узнает, что живет в квартире, которая на самом деле
принадлежит органу власти, он обращается в суд, подавая встречный иск.
Отсудить у государства квартиру приобретатель может, но этот процесс
осложняют статьи 301 и 302 Гражданского кодекса РФ. Согласно им, можно
отбирать через суд имущество даже у добросовестных приобретателей,
поскольку государство, законный собственник, на сделку не соглашалось и
никому квартиру не продавало. Важный нюанс: в случае, когда
собственником недвижимости является государство, дело срока давности не
имеет, поэтому в суд гражданина могут пригласить спустя много лет после
смерти владельца квартиры. Поскольку сделку совершили якобы без ведома
города, жилье забирают через суд без компенсации.
«По закону в определенных ситуациях имущество может быть
истребовано и у добросовестного приобретателя — как раз в случаях, когда
собственник утратил его помимо своей воли. Именно такой подход
используется государством для восстановления прав на выморочное
имущество, права на которое были когда-то незаконно приобретены
третьими лицами. В таких спорах соответствующие госорганы обычно
исходят из того, что именно покупатель несет все риски, связанные с
необнаружением каких-то пороков в ранее происшедших в отношении таких
квартир сделках»,— говорит партнер юридической компании Pen & Paper
Мария Николаева.
Как показывает практика, отбиться от иска департамента
имущественных отношений Москвы практически невозможно. Люди годами
доказывают в судах свои законные права, но чаще всего тщетно. В такой
ситуации оказалась Галина Френкель со своей 90-летней матерью. В 2015
году женщины переехали в Москву из Тульской области и через агентство за
5,6 млн руб. купили однокомнатную квартиру площадью 38 кв. м на улице
Мусы Джалиля неподалеку от станции метро «Красногвардейская». «Мы
жили хорошо, пока я не обнаружила в почтовом ящике повестку в
51
Нагатинский суд с письмом от столичного департамента городского
имущества. В нем говорилось, что квартира на самом деле с 2013 года
должна была перейти в казну города Москвы, а мы ее занимаем незаконно. У
нас с мамой ноги подкосились»,— вспоминает Галина Френкель.
Как выяснилось, продавец квартиры приобрел ее у другой женщины,
которая вступила в право собственности по завещанию. В первой судебной
инстанции ее признали добросовестным приобретателем. Но Мосгорсуд
отменил это решение, постановив выселить пенсионерок из квартиры. И
тогда госпожа Френкель обратилась в ЕСПЧ с жалобой на действия
российского правосудия, а параллельно подала прошение в суд с
требованием позволить ей жить в квартире до решения Европейского суда.
«Если Европейский суд вынесет решение не в нашу пользу, нам придется
освободить квартиру»,— говорит Галина Френкель.
Европейский суд по правам человека еще в 2011 году по делу Светланы
Гладышевой высказался по этому вопросу однозначно: риск любых ошибок
госорганов, в том числе приводящих к
утрате государственной собственности, несет государство. Однако суды
продолжают возлагать ответственность за допущенные властями ошибки на
граждан-покупателей. Например, Татьяна Однодворцева судится с
департаментом городского имуществу Москвы уже 11 лет. В 2008 году
получила первый иск от прокуратуры Восточного округа Москвы, куда
обратился департамент. Чиновники потребовали выселения ее семьи из
двухкомнатной квартиры в хрущевке на Открытом шоссе. Первая инстанция
оставила иск чиновников без удовлетворения, зато его удовлетворил
Мосгорсуд, постановивший семью выписать и выселить.
«В ходе судебного заседания мы выяснили, что квартира пустовала
четыре года начиная с 2000 года. Первый житель квартиры умер, но его жена
прописалась в квартире спустя пару лет после его смерти, а затем квартиру
52
приватизировала. Мы приобрели квартиру через агентство недвижимости, и
сделка прошла госрегистрацию. В чем мы виноваты, я до сих пор не поняла.
Но живем и боимся, что выселят. А нас в ней шестеро, включая
несовершеннолетнего ребенка и ветерана Великой Отечественной»,—
говорит Татьяна Однодворцева.
Александр Дубовец, владелец московской квартиры, получив исковое
заявление из департамента городского имущества, в Никулинском суде
проиграл дело и проиграл во всех инстанциях вплоть до Верховного суда.
Все судебные инстанции Александра Дубовца признавали недобросовестным
приобретателем, и он одновременно обратился с жалобами в ЕСПЧ и
Конституционный суд РФ. В последнем согласились, что граждане не
должны нести ответственность перед органами власти за то, что те в свое
время не оформили свои права на имущество, которое причитается им по
закону. Дело Дубовца было пересмотрено в Никулинском суде, решение
отменено, человек восстановил свои права и получил свою квартиру.
«Однако, несмотря на то что был создан прецедент и признано, что п. 1
ст. 302 ГК РФ не соответствует Конституции, на аналогичные жалобы других
пострадавших, которые обратились в Конституционный суд вслед за
господином Дубовцом, эта инстанция ответила отказом в связи с тем, что
есть постановление 16-П от 22 июня 2017 года»,— говорит Светлана
Гладышева.
Стандарт добросовестности предполагает, что покупатель
недвижимости принимает определенные меры по сбору информации,
подтверждающей права продавца на объект. В этом случае важно получить
либо от продавца, либо в Росреестре подтверждение наличия
зарегистрированного права, считают юристы. «Важно проверить документы:
основания возникновения права, отсутствие лиц, зарегистрированных в
квартире. Чем более углубленно и тщательно покупатель подходит к
проверке прав на объект, тем, конечно, лучше. Привлечение к сбору и оценке
53
документов компетентного юриста, безусловно, делает этот процесс более
эффективным. Однако при всей разумной бдительности и осмотрительности
при приобретении квартиры, переход прав на которую когда-то состоялся по
поддельным документам, возможности обнаружить такой «скелет в шкафу»
крайне ограничены»,— говорит Мария Николаева из Pen-Paper.
Действительно, обнаружить, что квартиру продали по поддельным
документам, практически невозможно. «Но возникает вопрос: отчего же
госорганы не вступают в свои права собственников, тогда как они вполне
могут это делать? И как госорганы определяют, какую именно квартиру они
намерены истребовать?» — недоумевает Александр Музыкантский.
Департамент городского имущества города Москвы не ответил на
запрос «Ъ-Дома». Вице-мэр Москвы Владимир Ефимов не пожелал
обсуждать тему выморочного имущества. Впрочем, его мнение «Ъ-Дому»
удалось узнать из ответа на запрос депутату Госдумы Илье Осипову в конце
августа текущего года. В тексте господина Ефимова сообщается, что «город
Москва в лице департамента городского имущества лишен возможности
поменять сложившуюся правоприменительную практику в отношении
добросовестных приобретателей как орган государственной власти»,
поскольку до сих пор не внесены изменения в 302-ю статью Гражданского
кодекса РФ. В ответе также сказано, что граждане имеют право подавать
встречные иски к департаменту и отстаивать свои права.
Впрочем, государство хоть медленно, но все же решает проблему. В
конце июля поправки в 302-ю статью кодекса прошли первое чтение в
Госдуме. Депутаты предлагают запретить госорганам изымать у
добросовестных приобретателей недвижимость, которая выбыла из казны по
недосмотру власти. «Мы считаем, что если госорган как потенциальный
собственник не предпринял никаких нужных шагов для оформления
недвижимости в собственность до того, как ею завладели мошенники и