44
Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Краткое и в то же время
емкое и вполне исчерпывающее понимание этого вопроса выражено И.Л.
Петрухиным
40
. Но, на наш взгляд, порой разъяснение позиции при принятии
решений, которые анализируются в таких определениях, нуждается в
дополнительных пояснениях. Кандидат юридических наук, доцент,
профессор кафедры «Уголовно-правовые дисциплины» РГУТиС Л.А.
Буторин
41
приводит следующий пример: Приморским краевым судом от 05
сентября 2010 г. Д., В. и М. осуждены за совершение совокупности
преступлений, включающей преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст.
111 УК РФ. Они признаны виновными в умышленном причинении тяжкого
вреда здоровью Т., опасного для жизни человека, совершенному группой
лиц. Изменяя приговор, Судебная коллегия по уголовным дела Верховного
Суда Российской Федерации указала следующее: поскольку
предварительного сговора на причинение тяжкого вреда здоровью
потерпевшего судом не установлено и нет оснований для утверждения о том,
что все трое осужденных избивая потерпевшего, имели умысел на
причинение тяжкого вреда его здоровью, их действия подлежат
квалификации исходя из последствий действий каждого из них. При этом
было отмечено, что судом первой инстанции правильно, на основании
совокупности достоверных доказательств и их надлежащей оценке,
установлены фактические данные. Однако с учетом анализа установленных
судом первой инстанции сочла необходимым переквалифицировать действия
Д. на ч. 1 ст. 111 УК РФ, а действия В. и М. на другие статьи УК РФ,
предусматривающие ответственность за наступившие от содеянного каждым
из них
42
.
40
Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник. -3-е изд., перераб. и доп. / отв. ред.
И.Л. Петрухин, И.Б. Михайловская. – М.: Статут, 2017. – С. 29.
41
Буторин Л.А. Два примера исправления ошибок в квалификации преступлений [Электронный ресурс] //
URL: http://edu.tltsu.ru/sites/sites_content/site1238/html/media71251/Butorin.pdf
42
Определение кассационной инстанции Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации № 56-011-6. Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2011. – №
10. – С. 11.
45
Первый вопрос, который возникает при ознакомлении с изложением
анализируемых обстоятельств, почему Судебная коллегия, отвергая
предварительный сговор, не отметила причин, по которым действия Д., В. и
М. не могут быть квалифицированы как содеянные группой лиц без
упоминания в квалификационном признаке о наличии предварительного
сговора. Если обратиться к тексту, в котором анализируются обстоятельства
деяния, то никакого однозначного вывода, подтверждающего правильность
принятого в кассационной инстанции решения, из него не следует. Скорее
наоборот каждый из соучастников не оставался безучастным к действиям
двух других, видел их активность, соответственно, должен был оценивать их
и, если конкретно учесть роль именно В. и М., активно принимал свое
посильное участие.
В уголовном праве достаточно четко выработаны критерии, по
которым определяется совершение преступления группой лиц или
совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, а
также и те характерные признаки, при наличии которых можно утверждать,
что преступление совершали случайно оказавшиеся в одном месте личности,
не образовавшие при совершении преступных действий группу, наличие
которой является квалифицирующим признаком. Если кратко, то деяние,
квалифицированное судом первой инстанции как совершенные группой лиц
по предварительному сговору, из изложения, предложенного в Обзоре
43
, все-
таки в значительной мере более походит на простое совместное участие в
совершении единого преступления. Причем независимо от выполняемой
роли тем или иным соучастником (соисполнителем). Конечно, образ
преступного поведения и способ воздействия на охраняемые отношения или
объект (в конкретном случае – на потерпевшего) будут отличаться и
персонифицироваться. Но результат будет единый.
43
Определение 44-Д10-36. Обзор надзорной практики по уголовным делам Верховного Суда Российской
Федерации. Ошибки в применении норм уголовного закона. Квалификация преступлений // Бюллетень
Верховного Суда Российской Федерации. – 2011. – С. 25.
46
Выдержки из выше названного судебного определения
44
содержат
указания на такие обстоятельства, которые при тщательном рассмотрении и
непредвзятости оценки можно было бы отнести к свидетельствующим о
единстве умысла (вполне допустимо, что у В. и М. этот умысел лишь
косвенный, а у Д. – прямой). Поддержка действиями со стороны фигурантов
В. и М. своего лидера в лице М., конечно же, не могла быть выражена
едиными действиями. Но, взять простой вопрос, какой линии поведения
придерживались фигуранты? Ответ напрашивается из их действий: ни кто из
них не был против противоправного поведения других лиц или сообщников,
ни В. и ни М. не пытались каким-либо образом отметить свою
непричастность к действиям Д. Скорее, наоборот, М. поднесла ему
лежавшую неподалеку доску, чтобы с меньшими усилиями можно было
достигнуть более ощутимого (более опасного) результата (не это ли
подогревало самого активного исполнителя Д. и привело в результате к
нанесению тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни и здоровья
человека). Поскольку автору данной статьи не известны все обстоятельства
совершения преступления, изложенные выше аргументы не позволяют
сделать категорический вывод, однако на наш взгляд, все-таки выход видится
в другом решении. Представляется, что именно по этому пути пошла
надзорная инстанция Судебной коллегии по уголовным делам Верховного
Суда Российской Федерации при изменении другого приговора и иной
группе лиц, совершивших убийство, – из приговора, постановленного первой
инстанцией, исключено лишь указание на предварительный сговор, но
оставлен квалифицирующий признак – совершенное группой лиц
45
. Из
приведенного сопоставления напрашивается предположение о разнице в
подходах к решению вопроса не только в зависимости от обстоятельств
44
Определение кассационной инстанции Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации № 56-011-6. Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам
Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2011.
– № 10. – С. 11.
45
Определение 44-Д10-36. Обзор надзорной практики по уголовным делам Верховного Суда Российской
Федерации. Ошибки в применении норм уголовного закона. Квалификация преступлений // Бюллетень
Верховного Суда Российской Федерации. – 2011. – С. 25.
47
установленных в судебном следствии первой инстанции, но и от тяжести
содеянного и от уровня инстанции в Верховном Суде Российской Федерации.
В частности, потерпевший по первому уголовному делу, несмотря на то, что
он выжил после причиненных ему травм, обжаловать определение
кассационной инстанции не будет. А по второму делу – общественный
резонанс может тоже сказать свое слово. Элемент судебного усмотрения и
некоторые другие аспекты различия, обнаруженного в двух исследованных
определениях, на наш взгляд, требуют более тщательного исследования.
В первую очередь преступления отличаются друг от друга по объекту
(родовому, видовому или непосредственному), т. е. по тем общественным
отношениям, которые охраняются уголовным законом от преступных
посягательств и на причинение вреда которым направлено преступление. В
связи с этим объект преступления даже может играть решающую роль при
квалификации совершенного общественно опасного деяния по той или иной
статье УК РФ. Так, например, несмотря на дискуссионные и ошибочные
случаи квалификации продолжаемых преступлений, должного внимания к
вопросам их отграничения от других деяний и совокупности преступлений
высшей судебной инстанцией не уделено. Только по отдельным видам
продолжаемых преступлений через толкование отдельных их признаков
Пленум Верховного Суда РФ указывает критерии их разграничения
(например, в постановлениях по хищениям, половым преступлениям, сбыту
наркотических средств).
Проблемы отграничения продолжаемого преступления от
совокупности преступлений возникают в случаях, когда предмет
преступления не разделен на составные части. При этом многократно
совершаемые идентичные преступные акты могут образовывать как
совокупность преступлений, так и единое продолжаемое деяние с не
конкретизированным умыслом и общей относительно определенной целью.
Такие случаи возникают, когда умыслом виновного охватывается похищение
предметов или подделка и сбыт документов, без определения их количества
48
(то есть столько, сколько удастся). Особое внимание в таких случаях следует
уделять таким компонентам умысла как момент, объем и обстоятельства его
возникновения. Так, по одному из дел Президиум Рязанского областного
суда, рассмотрев кассационное представление на приговор Советского
районного суда г. Рязани в отношении К. (осужденного по 50 эпизодам
преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 187 УК РФ
46
) отверг доводы
прокурора о том, что К. совершил тождественные преступления,
направленные к единой цели, получению незаконного дохода, объединенные
единым умыслом, образующие единое продолжаемое преступление. Он
указал, как отмечает И.В. Пантюхина, что «юридически тождественные
действия виновный совершил хотя одним и тем же способом, но по вновь
возникшему умыслу, налицо совокупность преступлений, требующая
отдельной квалификации каждого эпизода»
47
, тем самым подтвердив
верность квалификации суда первой инстанции как совокупности
преступлений. Обстоятельства дела также свидетельствовали о том, что
каждый преступный акт совершенный К. был инициирован А., по просьбе
которого виновный изготавливал в целях сбыта и которому сбывал
поддельные платежные документы, не являющиеся ценными бумагами за
вознаграждение. Эти обстоятельства также подтверждают отсутствие
единства умысла К. на совершение единого продолжаемого деяния и
являются дополнительным аргументом правильной оценки его действий
судом как совокупности преступлений. Аналогичная, правильная оценка
была дана действиям И. Рязанским районным судом Рязанской области,
который был признан виновным в совершении совокупности 17
преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 187 УК РФ. Из материалов дела
следует, что только первый преступный акт И. совершил по собственной
инициативе. Все последующие – явились ответным результатом на
46
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 03.10.2018) // Собрание
законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954.
47
Пантюхина И.В. Вопросы отграничения продолжаемого преступления от совокупности преступлений //
Актуальные вопросы борьбы с преступлениями. – 2015. – № 4. – С. 18.
49
предложение Е. о подделке и приобретению у И. поддельного платежного
документа, не являющегося ценной бумагой за вознаграждение, что,
безусловно, указывает на отсутствие единства умысла виновного на
неоднократное совершение идентичных преступных актов. Наоборот, в
каждом случае совершения преступления подтверждает наличие вновь
возникшего умысла.
Еще более сложен вопрос отграничения продолжаемого преступления
от совокупности преступлений в посягательствах на личные
неимущественные права граждан. Подтверждением тому служат результаты
одного из социологических исследований, которые приводит
И.В. Пантюхина
48
, согласно которому 31,0% судей полагает, что конструкция
продолжаемого преступления вообще не применима к таким
посягательствам; 41,1% – что все эпизоды продолжаемого преступления
против личности должны быть направлены против одного и того же
потерпевшего; 24,9% – что критерии продолжаемого преступления во всех
случаях одни и те же и единство потерпевшего не играет решающей роли.
Таким образом, у правоприменителей, в частности судей – нет единой
позиции об оценке идентичных преступных актов (в том числе совершенных
с единым умыслом) на личные права граждан. По мнению С.А. Силаева
49
,
посягательства на личность могут образовывать продолжаемое преступление.
Свою позицию он выстраивает на единстве субъективной стороны
посягательства, ее направленности на права одного и того же потерпевшего и
желании виновного удовлетворить одну и ту же потребность (а не ряд
тождественных) в одной и той же конкретной жизненной ситуации. Его
позиция достаточно логична и заслуживает внимания, особенно, в силу
наличия грубейших ошибок, связанных с признанием единым продолжаемым
преступлением посягательств на личные права разных потерпевших. Так, по
48
Пантюхина И.В. Вопросы отграничения продолжаемого преступления от совокупности преступлений //
Актуальные вопросы борьбы с преступлениями. – 2015. – № 4. – С. 19.
49
Силаев С.А. О единстве потерпевшего в продолжаемом преступлении // Советник юриста. – 2011. – № 4. –
С. 78.
50
одному из дел Кондинский районный суд Ханты-Мансийского автономного
округа квалифицировал продолжаемым преступлением изнасилование
группой молодых людей двух несовершеннолетних, на основе
тождественности действий и умысла виновных, в отношении нескольких
потерпевших, которые, по мнению суда, свидетельствуют о посягательстве
на один объект, в силу чего не требуют вменения совокупности
преступлений. Ошибочность данного решения была выявлена и исправлена в
кассационном порядке.
Разрешение проблем квалификации продолжаемого преступления и его
отграничения от совокупности преступлений на теоретическом уровне
невозможно. Для их разрешения, на наш взгляд, необходима регламентация в
УК РФ основных признаков продолжаемого преступления и правил его
квалификации. В условиях их отсутствия при возникновении указанных
проблем целесообразным представляется руководствоваться общеизвестным
принципом о разрешении всех неустранимых сомнений (в рассматриваемом
случае – в наличии (отсутствии) признаков продолжаемого преступления) в
пользу виновного (ст. 49 Конституции РФ
50
), как это предлагают некоторые
авторы. Применяя этот принцип, при возникновении проблемы
разграничения продолжаемого преступления и совокупности преступлений,
как они поясняют, квалификация содеянного должна зависеть от тяжести
юридических последствий, которые могут наступить при том или ином
варианте. Соответственно окончательная квалификация должна
осуществляться таким образом, которой улучшит положение виновного, то
есть позволит назначить ему наименее тяжкое наказание.
В других случаях разграничение преступлений происходит по
признакам объективной стороны преступления (общественно опасного
действия или бездействия, общественно опасного последствия, причинной
связи), субъекта преступления (возраст, вменяемость) и субъективной
50
Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок,
внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от
05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ, 04.08.2014, № 31, ст. 4398.
51
стороны преступления (вина в форме умысла или неосторожности, мотив,
цель). При этом надо помнить, что положения о вине носят характер
принципа уголовного права (ст. 5 УК РФ
51
) и с ними связывается решение
вопроса об основании уголовной ответственности. Какие бы тяжкие
последствия ни наступили от совершенного деяния, но если они допущены
невиновно, уголовная ответственность лица за них исключается.
Так, А. увидел, что из машины родственника воруют аккумулятор и
попытался кражу остановить. В драке А. ударил вора ножом, и Кузьминский
районный суд Москвы приговорил его за это к двум годам лишения свободы.
При этом суд оставил без оценки противоправное поведение потерпевшего
вора. Президиум Мосгорсуда принял во внимание обстоятельства
происшествия и смягчил наказание А. Другой пример судебной практики:
Солнцевский районный суд Москвы приговорил О. к 1,5 годам в колонии
общего режима за подделку ценных бумаг (ч. 1 ст. 186 УК). При
постановлении приговора суд не обсудил вопрос о наличии оснований для
изменения категории преступления на менее тяжкую. Приговор исправил
Президиум Мосгорсуда, который изменил категорию преступления с
тяжкого на преступление средней тяжести и назначил О. отбывание
наказания в колонии-поселении
52
.
Не менее важное значение признаки субъективной стороны имеют для
разграничения умышленных преступлений от неосторожных, что резко
меняет квалификацию содеянного, а вместе с тем и связанных с ней
ответственности и наказания виновного. В качестве признака,
отграничивающего преступное деяние от непреступного, а также в плане
разграничения преступлений, кроме того, могут выступать мотив и цель
преступления.
51
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 03.10.2018) // Собрание
законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954.
52
Бессрочные аресты и пассивные адвокаты: обзор практики Президиума Мосгорсуда [Электронный ресурс]
// Сайт Право.ру // URL: https://pravo.ru/story/205719/?desc_chrono_8_3=
52
В связи с тем что преступление может быть не доведено до конца или
совершено в соучастии, при квалификации преступления необходимо
учитывать специфические положения уголовного закона о предварительной
и совместной преступной деятельности, а также особенности приготовления
к преступлению и покушения на преступление и роль того или иного лица в
совершении преступления (исполнитель, организатор, подстрекатель и
пособник).
Важное значение для правильной квалификации преступления имеет и
учет ее особенностей при уголовно-правовой оценке множественности
преступлений (совокупность и рецидив).
При квалификации преступления возможны случаи, когда совершенное
лицом общественно опасное деяние, не образуя идеальной совокупности,
подпадает под признаки не одной, а двух или более уголовно-правовых норм.
При этом возникает вопрос о том, какая из этих норм с большей точностью
предусматривает состав совершенного преступления, – так называемая
конкуренция уголовно-правовых норм. Наиболее распространенной является
конкуренция общей и специальной нормы. Различие между этими нормами
заключается в степени абстракции сформулированного в этих нормах
уголовно-правового запрета. Специальная норма всегда в какой-то части
уточняет и конкретизирует признаки обшей нормы, из которой она и
выделена. Например, служебный подлог есть специальная разновидность
злоупотребления должностными полномочиями, а поэтому норма,
выраженная в ст. 285 УК РФ, является обшей, а норма, выраженная в ст. 292
УК РФ, – специальной. Специальная норма не меняет, как правило,
представления законодателя о пределах запрещенности поведения,
предусмотренного общей нормой (в случае отсутствия, например, нормы об
ответственности за служебный подлог подобное деяние охватывалось бы
нормой об ответственности за злоупотребление должностными
полномочиями). Чаще всего назначение специальной нормы состоит в
53
смягчении либо усилении ответственности за нарушение какой-либо
разновидности соответствующего уголовно-правового запрета.
В уголовно-правовой литературе, посвященной общей теории
квалификации преступлений, сформулировано правило, что если преступное
деяние подпадает одновременно под признаки общей и специальной норм (т.
е. при их конкуренции), то должна применяться специальная норма. Эта
позиция была конкретизирована в судебной практике, а теперь закреплена и
в УК. В ч. 3 ст. 17 УК РФ устанавливается: «Если преступление
предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений
отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме»
53
.
И.А. Михайловой с соавт.
54
обращено внимание на ряд изменений,
которые не только не облегчили правоприменителю процесс квалификации,
но и создали проблемы в толковании закона. Это касается, к примеру,
изменений и дополнений, внесенных в п. «в» ч. 2 ст. 105; ст. 205 и ст. 206 УК
РФ. По мнению юристов, на которое ссылается автор, Пленум Верховного
Суда РФ в постановлениях о судебной практике по конкретным категориям
уголовных дел не всегда дает необходимые разъяснения. Одним из
принципов уголовного права является принцип субъективного вменения,
содержание которого заключается в том, что юридически значимыми и
способными повлечь применение мер ответственности являются лишь те
обстоятельства деяния, которые осознавались лицом, совершившим деяние.
Из диспозиций ряда статей исключено слово «заведомо». Однако, по мнению
авторов, это не повлияло на квалификацию. В процессе криминализации в
уголовном законе появился ряд статей с административной преюдицией.
Такая тенденция неоднозначно воспринимается учеными и практиками.
Резюмируя сказанное выше, отметим, что при определенном умысле
квалификация производится в зависимости от направленности умысла на
53
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 03.10.2018) // Собрание
законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954.
54
Михайлова И.А., Рытькова В.Ю. Некоторые вопросы квалификации преступлений // Проблемы
правоохранительной деятельности. – 2017. – № 4. – С. 66.