24
приписывается наличие прав и обязанностей, что характерно только для
правоотношения, договор требуют признать юридической связью, пытаются
сделать его правовым регулятором, выходящим за рамки сделки,
юридического факта и правоотношения, проводят различия между
договором-сделкой и договором-правоотношением и т.д.
Так, по нашему мнению, сделка, договор ‒ это юридический факт и его
можно только совершить или заключить, но исполнить нельзя, исполняется
обязательство, возникшее из договора. Это связано с тем, что изначально
сделка более широкое понятие, чем договор. Так сделкой можно считать
устной или письменное обещание выполнения обязательства, тогда как
договор – это обещание выполнить обязательство в определенной
законодательством письменной форме
23
.
Смешение понятий «договор» и «обязательство» частое явление для
судебной практики. Нередко в одном и том же судебном акте такие понятия,
как исполнение, обеспечение, прекращение, нарушение и другие
применяются одновременно и к договору, и к обязательству.
Так, например, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 20.06.2010 №
7222/10 по делу № А67-2406/09 указывалось, что «оспариваемый протокол о
зачете взаимных долгов по своей правовой природе является многосторонней
сделкой (договором), поскольку прекращает гражданские права и
обязанности сторон, носит экономический характер»
24
.
Практический вывод определяется на том, что, во-первых, на практике
суды должны стараться употреблять термины «договор» и «обязательство» в
строгом соответствии с их правовой природой (юридический факт и
правоотношение); во-вторых, считаем, что судам необходимо дать
характеристику этим неточностям в Постановлениях Пленума в соответствии
23
Мнацаканян А.С. Общие положения о соотношении договорной и деликтной
ответственности исполнителя медицинских услуг // Общество и право. 2007. № 4. С. 99-
103.
24
Постановление Президиума ВАС РФ от 20.06.2010 г. № 7222/10 по делу № А67-2406/09
// СПС «Консультант Плюс».
25
с правовой природой договора или обязательства. Например, когда в законе
говорится о «прекращении договора», это выражение следует толковать как
«прекращение обязательств, возникающих из договора». В настоящее время
роль сделок в гражданском праве усиливается, они обеспечивают субъектам
широкую инициативу в реализации своих целей и интересов.
Таким образом, сделка - это правомерные действия граждан и
юридических лиц, наделенных правоспособностью и дееспособностью,
осуществляемые по их воле с целью установить, изменить или прекратить
гражданские права и обязанности, выраженные в форме, установленной
законом, являющиеся основаниями возникновения гражданских прав и
обязанностей. Порок любого из указанных элементов может повлечь
признание сделки недействительной. Учитывая изложенное, мы можем дать
полное определение сделки, указывающее на все необходимые ее элементы.
Данное нами определение позволит нам подробно и более точно рассмотреть
вопрос действительности и недействительности сделок.
Институт сделки является одним из основных элементов системы
Гражданского законодательства, и получил широкое распространение в
обществе сегодня. Большинство сфер деятельности человека тем или иным
образом, связаны с заключением, исполнением, расторжением сделок. Но не
всегда сделки между участниками гражданских правоотношений
заключаются должным образом и в соответствии с законодательством.
26
ГЛАВА 2. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ И НЕЗАКЛЮЧЕННЫЕ СДЕЛКИ В
ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
2.1. Особенности квалификации недействительных сделок
Несмотря на достаточную разработанность темы недействительных
сделок, в настоящее время в отечественной науке гражданского права нет
единой теории недействительных сделок, способной без существенных
противоречий объяснить правовую природу этих сделок, определить
основания и порядок признания их недействительными, а также установить
последствия этой недействительности. Реальные попытки обосновать
противоправность недействительных сделок предприняла Е.А. Шелепина
25
.
Например, ученый считает, что реституция является гражданско-
правовой ответственностью. Отсюда он делает вывод, согласно которому
любая реституция, как двусторонняя, так и односторонняя, является мерой
ответственности. Двусторонняя реституция, по мнению Е.А. Шелепиной,
может быть мерой гражданско-правовой ответственности по следующим
причинам:
1. контрагентами могли быть сделаны затраты на ведение
переговоров;
2. каждая из сторон хотела получить в результате сделки какую-то
имущественную выгоду, но в результате недействительности сделки не
получили;
3. стороны могли также делать затраты на перевозку, которые после
признания сделки недействительной удваиваются, поскольку имущество
нужно вернуть друг другу.
Но вряд ли можно согласиться, что вышеперечисленные причины
являются неблагоприятными последствиями гражданско-правовой
25
Шелепина Е.А. Применение электронных документов в гражданских правоотношениях:
условия и возможности // Законы России: опыт, анализ, практика. 2017. № 10. С. 31.
27
ответственности. Многие из этих последствий возникают в результате
признания сделки недействительной, но не в результате применения
двусторонней реституции. Ведь под гражданско-правовой ответственностью
понимается установленная законом неотвратимая негативная реакция
государства на гражданское правонарушение, выражающаяся в лишении
определенных гражданских прав или возложении неэквивалентных
обязанностей имущественного характера.
Интересна позиция С.Н. Братуся, считавшего юридической
ответственностью только принудительное осуществление реституции.
Добровольное исполнение обязанности восстановить прежнее положение он
не относил к мерам юридической ответственности
26
.
А.Я. Рыженков отмечает, что складывающиеся между сторонами
недействительной сделки отношения по возврату имущества – это
внедоговорные деликтные обязательства
27
.
Тузов Д.О. же, напротив, считает, что при реституции истребованию
подлежит, как правило, то, что получено лицом по недействительной сделке,
а потому либо ему принадлежит, либо составляет его неосновательное
обогащение
28
. Но в тоже время, А.В. Саркисян не признает реституцию в
качестве самостоятельного способа защиты прав
29
.
По мнению А.В. Саркисян, об ответственности следует говорить, если
получатель обязан возместить стоимость полученного по недействительной
сделки в деньгах при отсутствии у него соответствующего обогащения
(например, вещь погибла)
30
.
26
Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (Очерк теории). М., 2001. С.
138.
27
Рыженков А.Я. Природа гражданско-правового регулирования: теоретико-философский
анализ // Современное право. 2017. № 8. С. 35.
28
Тузов Д.О. Теория недействительности сделок: опыт российского права в контексте
европейской правовой традиции. М., 2007. С. 36.
29
Саркисян А.В., Новосельнов Д.А. Об отказе от права и его последствиях // Вестник
экономического правосудия Российской Федерации. 2017. № 4. С. 93.
30
Там же. С. 21.
28
Действительно, если мы говорим о двусторонней реституции, то она не
может считаться мерой ответственности, так как не связана с претерпеванием
сторонами дополнительных неблагоприятных последствий, а именно
дополнительные неблагоприятные имущественные последствия отличают
санкцию как меру ответственности. При осуществлении реституции
исполняется лишь реституционное обязательство, возникшее из
фактического состава, состоявшего в совершении недействительной сделки и
произведении исполнения по ней. Такое обязательство может быть
исполнено как в добровольном, так и в принудительном порядке.
Не сами недействительные сделки нарушают права и законные
интересы участников гражданского оборота, как утверждает в своей работе
Н.Д. Шестакова
31
. Ведь действия, правовая оценка которых выражается в
действительности и недействительности, причинить вред общественным
отношениям не могут, так как их недействительность уже отрицает их
существование в области права.
Можно согласиться с А.Р. Тиграняном, что после признания сделки
недействительной, она не может нарушать субъективные права и законные
интересы, если на основе такой сделки не было осуществлено
предоставление. Только в случае признания, сделки-предоставления
недействительной возникает охранительное правоотношение, в рамках
которого происходит защита интересов сторон путем восстановления его
первоначального состояния или эквивалентной компенсации утраченного
блага
32
.
Только следует помнить, что сами действия во исполнение сделки мы
не относим к самостоятельным видам сделок. Поэтому думается правильным
сделать оговорку, что не только в результате признания сделки-
предоставления недействительной, возникает охранительное
31
Шестакова Н.Д. Недействительность сделок. СПб., 2008. С. 149.
32
Тигранян А.Р. Теоретико-правовые основы учения о ничтожности и оспоримости
юридических сделок и последствий неосновательного предоставления. М., 2007. С. 87.
29
правоотношение, но и в результате признания недействительной сделки-
обещания, если по ней также было осуществлено предоставление. Причем
основанием в данном случае возникновения охранительного правоотношения
будем считать само неосновательное предоставление.
Нельзя согласиться и с О.В. Гутниковым, по мнению которого,
отрицательное последствие неисполненной недействительной сделки
заключается в том, что обязанность вернуть исполненное обратно
существует, но только условно
33
. Но обязанность вернуть исполненное по
недействительной сделке, условно существовать не может. Такая
обязанность либо есть, либо ее нет. Неисполненная недействительная сделка
не вызывает возникновение охранительного правоотношения, следовательно
о существовании данной обязанности не может идти речь. С О.В.
Гутниковым нельзя также согласиться и в том, что отрицательным
последствием неисполненной недействительной сделки является возмещение
реального ущерба
34
. В ст. 171 ГК РФ речь о таком реальном ущербе идет
только тогда, когда по сделке было осуществлено предоставление.
Таким образом, обязанность вернуть исполненное по недействительной
сделке ничем не отличается от любой другой гражданско-правовой
обязанности. К тому же, по общему правилу обязанность вернуть
исполненное возникает не только у лица, «виновного» в совершении
недействительной сделки, но и у добросовестного лица. Отсюда можно
сделать вывод о том, что о реституции как о мере ответственности говорить
некорректно.
В то же время, из данного правила существует ряд исключений. Это
касается случаев, когда последствием признания сделки недействительной
является односторонняя реституция (при наличии умысла лишь у одной из
сторон все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой
33
Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве (теория и практика
оспаривания). М., 2007. С. 91.
34
Там же. С. 93.
30
стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение
исполненного взыскивается в доход государства) либо неприменение
реституции (когда у сторон существует обязанность возвратить полученное
по сделке в доход государства). В данном случае, как применение
односторонней реституции, так и недопущение реституции являются формой
гражданско-правовой ответственности.
По мнению А. Эрделевского, применение такого последствия
недействительности, как изъятие в доход государства, противоречит общим
принципам и функции гражданского права. Нарушается независимость и
равноправие, так как один субъектов вторгается в отношения между другими
субъектами. К тому же нарушается равноправие, так как вследствие изъятия
всего полученного или причитающегося по недействительной сделке право
на это имущество получает субъект гражданского права, который даже не
являлся участником данного правоотношения. В связи с этим ученый
предлагает исключить из ГК РФ так называемую «гражданско-правовую
конфискацию» так как это меры публичного воздействия на нарушителя
публичных интересов
35
. Аналогичное мнение высказывает Д.О. Тузов
36
.
А.В. Пермяков рассматривает такое изъятие в доход государства в
качестве штрафа. По его мнению, это административно-правовая мера, не
характерная для сделок
37
.
Интересна позиция А.Р. Тиграняна, который пишет: «на первый взгляд
может создаться ложное впечатление, что с осуществлением предоставления
по ст.ст. 169 и 179 ГК РФ недобросовестные контрагенты лишаются не права
на защиту, а самого права. Но это не так, нужно отметить, что осуществляя
35
Эрделевский А. Об исковой давности // СПС «КонсультантПлюс», 2017. С. 59.
36
Тузов Д.О. Недопущение реституции и конфискации при недействительности сделок:
Теоретический очерк. М., 2008. С. 14.
37
Пермяков А.В. Корпоративное управление: баланс между императивностью и
диспозитивностью // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 1. С. 142.
31
неосновательное предоставление, лицо не лишается своего права
собственности... оно лишается лишь права на защиту»
38
.
Свою позицию автор аргументирует тем, что предоставление,
осуществленное по ст. 169 и 179 ГК РФ является злоупотреблением правом.
Правовым последствием такого предоставления является отказ лицу в защите
принадлежащего ему права. Думается, что можно согласиться с мнением
данного ученого, вопреки вышеизложенным позициям об исключении такого
последствия недействительности сделки как изъятие в доход государства, ГК
РФ в ст. 243 прямо закрепляет возможность конфискации имущества по
решению суда за совершение преступления либо иного правонарушения. п. 2
ст. 10 ГК РФ устанавливает, что в случае несоблюдения требований,
предусмотренных п. 1 ст. 10 ГК РФ суд, арбитражный суд или третейский
суд: может отказать лицу в защите принадлежащего права.
В качестве гражданско-правовой ответственности следует
рассматривать и предусмотренную в случае признания недействительными
сделок (совершенных малолетними в возрасте до четырнадцати лет,
несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет и
гражданами, не способными понимать значения своих действий) обязанность
возместить причиненный реальный ущерб. Основанием в данном случае для
наступления гражданско-правовой ответственности является:
1. наличие убытков (реальный ущерб);
2. недобросовестное поведение контрагента (если дееспособная
сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны)
по недействительной сделке;
3. наличие причинно-следственной связи между наступлением
реального ущерба и недобросовестным поведением контрагента по
недействительной сделке;
4. вина контрагента.
38
Тигранян А.Р. Теоретико-правовые основы учения о ничтожности и оспоримости
юридических сделок и последствий неосновательного предоставления. М., 2007. С. 137.
32
Таким образом, можно сделать вывод о том, что о реституции как о
мере ответственности говорить некорректно. Двусторонняя реституция
выступает в качестве меры защиты, что прямо закреплено в ст. 12 ГК РФ.
Реституция представляет собой следствие совершения предоставления во
исполнение недействительной сделки. Таким образом, само по себе
волеизъявление, которое признается недействительным по действующему
законодательству, никаких правовых последствий не порождает. Формой же
гражданско-правовой ответственности является применение односторонней
реституции, либо неприменение реституции (когда взыскание
осуществляется в доход государства). В качестве гражданско-правовой
ответственности следует рассматривать и предусмотренную в случае
признания недействительными сделок (совершенных малолетними в возрасте
до четырнадцати лет, несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до
восемнадцати лет и гражданами, не способными понимать значения своих
действий) обязанность возместить причиненный реальный ущерб.
2.2. Санация мнимых сделок
Низкая юридическая техника договоров, плохое делопроизводство на
предприятиях, общая правовая безграмотность приводят к тому, что
договоры, существенные условия в которых не согласованы, становятся
часто встречающимся и широко распространенным явлением в
правоприменительной практике. В такой ситуации, при отсутствии единой
практики по применению института незаключенного договора, у судов
возникают сложности с применением институтов недействительности сделки
и незаключенного договора. Так, например, суды по-разному применяют
нормы ГК РФ к договорам аренды недвижимого имущества, заключенным на
срок более года и не прошедшим государственную регистрацию: в одних
33
случаях такие договора признаются незаключенными, а в других –
недействительными
39
.
И все же необходимо отметить, что в большинстве случаев суды
придерживаются первого из двух рассмотренных подходов, т.е. считают
институт незаключенного договора самостоятельным институтом, отличным
от института недействительности сделки, и применяют в случае признания
договора незаключенным в качестве правового последствия нормы о
неосновательном обогащении.
Несмотря на перечисленные сложности, институт незаключенности
договора пользуется ошеломляющей популярностью. Это связано с тем, что
рассматриваемый правовой институт при его применении ко всем договорам,
существенные условия в которых не согласованы, является универсальным
инструментом процессуальной борьбы в суде. Он позволяет контрагенту
уклониться от обязанности исполнения договора и от ответственности за
нарушение норм договорного права, позволяет ответчику в случае признания
договора незаключенным добиться полного отказа в удовлетворении иска
(если иск был подан на основании договора). Применение данного института
выгодно и для государства: при признании договора незаключенным и отказе
в иске на этом основании истцу придется выходить в суд за взысканием с
ответчика суммы неосновательного обогащения и, как следствие, еще раз
платить государственную пошлину. Подобная ситуация мешает быстрому,
законному, полному и справедливому рассмотрению дел в суде, создает
неразбериху в правоприменительной практике, мешает формированию
единообразной практики и требует скорого разрешения.
Духу и букве закона больше соответствует утверждение, согласно
которому нельзя полностью отрицать существование института
незаключенного договора и отождествлять его с институтом
39
Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 5 мая
2004 г. по делу № А69-1329/03-10-11-Ф02-1430/04С2 // СПС «Консультант Плюс»;
Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 25 мая 2004 г. по делу № А19-
17687/03-16-Ф021795/04-С2 // СПС «Консультант Плюс».