44
В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 ГК РФ граждане и
юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на
основе договора и в определении любых не противоречащих
законодательству условий договора.
Условия договора определяются диспозитивными и императивными
нормами. При этом в законодательстве указание на диспозитивный характер
нормы увязывают с наличием деепричастного оборота «... если иное не
предусмотрено соглашением сторон». В случаях, когда условие договора
предусмотрено диспозитивной нормой, стороны могут своим соглашением
исключить ее применение либо установить условие, отличное от
предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие
договора определяется диспозитивной нормой. Императивная норма может
содержать явно или неявно выраженный запрет. Учитывая такую
«размытость» природы норм, договорные условия ставят под контроль суда.
Применяя названные положения, судам следует учитывать, что норма,
определяющая права и обязанности сторон договора, оценивается судом
исходя из ее существа и целей законодательного регулирования, то есть суд
принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней
слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель,
устанавливая данное правило.
Так, в постановлении Президиума ВАС РФ от 1 июня 2010 года №
2620/10
52
уже было предусмотрено, что суд должен не буквально, а
теологически, системно подходить к анализу рассматриваемого дела.
Системный анализ в рамках обозначенного дела позволяет прийти к выводу,
что действующее законодательство не содержит запрета на передачу в
ипотеку по одному договору нескольких самостоятельных объектов
недвижимости. Так, законодательство не содержит ссылки на то, что в
договоре об ипотеки, предметом которого являются несколько объектов
52
Постановление Президиума ВАС РФ от 1 июня 2010 года № 2620/10 // Вестник ВАС
РФ. 2010. № 8.
45
недвижимости, должна быть определена оценка каждого объекта
недвижимости в отдельности. При указанных обстоятельствах такое
существенное условие договора о залоге недвижимого имущества, как
оценка предмета ипотеки, следует признать согласованным, а вывод судов о
незаключенности спорного договора – безосновательным. В сентябре 2013
года позиция, высказанная ранее ВАС РФ, нашла закрепление в деле №
755/13
53
.
Стороны, действуя по своей воле и в своих интересах, при заключении
дополнительного соглашения, по сути, пришли к соглашению о том, что
изначально установленная ими залоговая стоимость распространяется на два
объекта, снизив тем самым первоначальную залоговую стоимость нежилого
здания. Реализация сторонами залоговой сделки подобным образом
принципа свободы договора, закрепленного в статье 421 ГК РФ, не нарушила
обязательных правил, установленных нормативными актами
Несмотря на достаточную разработанность темы недействительных
сделок, в настоящее время в отечественной науке гражданского права нет
единой теории недействительных сделок, способной без существенных
противоречий объяснить правовую природу этих сделок, определить
основания и порядок признания их недействительными, а также установить
последствия этой недействительности. Реальные попытки обосновать
противоправность недействительных сделок предпринял И.В. Матвеев
54
.
Например, ученый считает, что реституция является гражданско-правовой
ответственностью. Отсюда он делает вывод, согласно которому любая
реституция, как двусторонняя, так и односторонняя, является мерой
ответственности. Двусторонняя реституция, по мнению И.В. Матвеева,
может быть мерой гражданско-правовой ответственности по следующим
причинам:
53
Постановление Президиума ВАС РФ от 17.09.2013 г. № 755/13 по делу № А45-
5119/2009 // СПС «Консультант Плюс».
54
Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок: автореф. дисс... канд. юрид.
наук. М., 2002. С. 7.
46
1. контрагентами могли быть сделаны затраты на ведение
переговоров;
2. каждая из сторон хотела получить в результате сделки какую-то
имущественную выгоду, но в результате недействительности сделки не
получили;
3. стороны могли также делать затраты на перевозку, которые после
признания сделки недействительной удваиваются, поскольку имущество
нужно вернуть друг другу.
Но вряд ли можно согласиться, что вышеперечисленные причины
являются неблагоприятными последствиями гражданско-правовой
ответственности. Многие из этих последствий возникают в результате
признания сделки недействительной, но не в результате применения
двусторонней реституции. Ведь под гражданско-правовой ответственностью
понимается установленная законом неотвратимая негативная реакция
государства на гражданское правонарушение, выражающаяся в лишении
определенных гражданских прав или возложении неэквивалентных
обязанностей имущественного характера.
Д.О. Тузов же, напротив, считает, что при реституции истребованию
подлежит, как правило, то, что получено лицом по недействительной сделке,
а потому либо ему принадлежит, либо составляет его неосновательное
обогащение. Но в тоже время, Д.О. Тузов не признает реституцию в качестве
самостоятельного способа защиты прав. По мнению Д.О. Тузова, об
ответственности следует говорить, если получатель обязан возместить
стоимость полученного по недействительной сделки в деньгах при
отсутствии у него соответствующего обогащения (например, вещь
погибла)
55
.
Действительно, если мы говорим о двусторонней реституции, то она не
может считаться мерой ответственности, так как не связана с претерпеванием
55
Тузов Д.О. Реституция в гражданском праве: автореф. дисс... канд. юрид. наук. М., 1999.
С. 21.
47
сторонами дополнительных неблагоприятных последствий, а именно
дополнительные неблагоприятные имущественные последствия отличают
санкцию как меру ответственности. При осуществлении реституции
исполняется лишь реституционное обязательство, возникшее из
фактического состава, состоявшего в совершении недействительной сделки и
произведении исполнения по ней. Такое обязательство может быть
исполнено как в добровольном, так и в принудительном порядке.
Не сами недействительные сделки нарушают права и законные
интересы участников гражданского оборота, как утверждает в своей работе
Н.Д. Шестакова
56
. Ведь действия, правовая оценка которых выражается в
действительности и недействительности, причинить вред общественным
отношениям не могут, так как их недействительность уже отрицает их
существование в области права. Можно согласиться с А.Р. Тиграняном, что
после признания сделки недействительной, она не может нарушать
субъективные права и законные интересы, если на основе такой сделки не
было осуществлено предоставление. Только в случае признания, сделки-
предоставления недействительной возникает охранительное
правоотношение, в рамках которого происходит защита интересов сторон
путем восстановления его первоначального состояния или эквивалентной
компенсации утраченного блага
57
.
Следует помнить, что сами действия во исполнение сделки мы не
относим к самостоятельным видам сделок. Поэтому думается правильным
сделать оговорку, что не только в результате признания сделки-
предоставления недействительной, возникает охранительное
правоотношение, но и в результате признания недействительной сделки-
обещания, если по ней также было осуществлено предоставление. Причем
56
Шестакова Н.Д. Недействительность сделок. СПб., 2008. С. 149.
57
Тигранян А.Р. Теоретико-правовые основы учения о ничтожности и оспоримости
юридических сделок и последствий неосновательного предоставления. М., 2007. С. 87.
48
основанием в данном случае возникновения охранительного правоотношения
будем считать само неосновательное предоставление.
При этом мы не считаем, что отрицательное последствие
неисполненной недействительной сделки заключается в том, что обязанность
вернуть исполненное обратно существует, но только условно. Но
обязанность возвращения исполненного по недействительной сделке условно
существовать не может. Такая обязанность либо есть, либо ее нет.
Неисполненная недействительная сделка не вызывает возникновение
охранительного правоотношения, следовательно о существовании данной
обязанности не может идти речь. Не думается, что отрицательным
последствием неисполненной недействительной сделки является возмещение
реального ущерба. В ст. 171 ГК РФ речь о таком реальном ущербе идет
только тогда, когда по сделке было осуществлено предоставление.
Таким образом, обязанность вернуть исполненное по недействительной
сделке ничем не отличается от любой другой гражданско-правовой
обязанности. К тому же, по общему правилу обязанность вернуть
исполненное возникает не только у лица, «виновного» в совершении
недействительной сделки, но и у добросовестного лица. Отсюда можно
сделать вывод о том, что о реституции как о мере ответственности говорить
некорректно. В то же время, из данного правила существует ряд исключений.
Это касается случаев, когда последствием признания сделки
недействительной является:
а) односторонняя реституция (при наличии умысла лишь у одной из
сторон все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой
стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение
исполненного взыскивается в доход государства);
б) неприменение реституции (когда у сторон существует обязанность
возвратить полученное по сделке в доход государства). В данном случае, как
применение односторонней реституции, так и недопущение реституции
являются формой гражданско-правовой ответственности.
49
Применение такого последствия недействительности, как изъятие в
доход государства, противоречит общим принципам и функции
гражданского права. Нарушается независимость и равноправие, так как один
субъектов вторгается в отношения между другими субъектами. К тому же
нарушается равноправие, так как вследствие изъятия всего полученного или
причитающегося по недействительной сделке право на это имущество
получает субъект гражданского права, который даже не являлся участником
данного правоотношения. В связи с этим, предлагаем исключить из ГК РФ
так называемую «гражданско-правовую конфискацию», так как это меры
публичного воздействия на нарушителя публичных интересов.
Такое изъятие в доход государства можно рассматривать в качестве
штрафа. По нашему мнению, это административно-правовая мера, не
характерная для сделок.
Интересна позиция А.Р. Тиграняна, который пишет: «на первый взгляд
может создаться ложное впечатление, что с осуществлением предоставления
по ст.ст. 169 и 179 ГК РФ недобросовестные контрагенты лишаются не права
на защиту, а самого права. Но это не так, нужно отметить, что осуществляя
неосновательное предоставление, лицо не лишается своего права
собственности... оно лишается лишь права на защиту»
58
. Свою позицию
автор аргументирует тем, что предоставление, осуществленное по ст. 169 и
179 ГК РФ является злоупотреблением правом. Правовым последствием
такого предоставления является отказ лицу в защите принадлежащего ему
права. Думается, что можно согласиться с мнением данного ученого, вопреки
вышеизложенным позициям об исключении такого последствия
недействительности сделки как изъятие в доход государства, ГК РФ в ст. 243
прямо закрепляет возможность конфискации имущества по решению суда за
совершение преступления либо иного правонарушения. Так, п. 2 ст. 10 ГК
58
Тигранян А.Р. Теоретико-правовые основы учения о ничтожности и оспоримости
юридических сделок и последствий неосновательного предоставления. М., 2007. С. 137.
50
РФ устанавливает, что в случае несоблюдения требований, предусмотренных
п. 1 ст. 10 ГК РФ суд может отказать лицу в защите принадлежащего права.
В качестве гражданско-правовой ответственности следует
рассматривать и предусмотренную в случае признания недействительными
сделок (совершенных малолетними в возрасте до четырнадцати лет,
несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет и
гражданами, не способными понимать значения своих действий) обязанность
возместить причиненный реальный ущерб. Основанием в данном случае для
наступления гражданско-правовой ответственности является:
1. наличие убытков (реальный ущерб);
2. недобросовестное поведение контрагента (если дееспособная
сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны)
по недействительной сделке;
3. наличие причинно-следственной связи между наступлением
реального ущерба и недобросовестным поведением контрагента по
недействительной сделке;
4. вина контрагента.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что о реституции как о
мере ответственности говорить некорректно. Двусторонняя реституция
выступает в качестве меры защиты, что прямо закреплено в ст. 12 ГК РФ.
Реституция представляет собой следствие совершения предоставления во
исполнение недействительной сделки. Таким образом, само по себе
волеизъявление, которое признается недействительным по действующему
законодательству, никаких правовых последствий не порождает. Формой же
гражданско-правовой ответственности является применение односторонней
реституции, либо неприменение реституции (когда взыскание
осуществляется в доход государства). В качестве гражданско-правовой
ответственности следует рассматривать и предусмотренную в случае
признания недействительными сделок, совершенных малолетними в возрасте
до четырнадцати лет, несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до
51
восемнадцати лет и гражданами, не способными понимать значения своих
действий, обязанность возместить причиненный реальный ущерб.
2.3. Основания признания сделки незаключенной и его правовые
последствия
Гражданское право регламентирует действия участников отношений, а
также действия иных лиц, которые в качестве сторон участия в отношении не
принимают, но совершают юридически значимые действия в связи с ним. К
числу такого рода действий относится согласие на совершение сделки
другим лицом.
Вопрос о правовой природе согласия на совершение сделки приобрел
особую актуальность с вступлением в силу Федерального закона № 100-ФЗ
«О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью
1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации». Нормы
статей 157.1 и 173.1 ГК РФ закрепляют категорию согласия на совершение
сделок и определяют последствия недействительности сделок, совершенных
без необходимого в силу закона согласия. Дефиниции согласия закон не
содержит, и правовая природа названной категории вызывает споры среди
ученых.
При всем многообразии подходов к определению правовой природы
согласия на совершение сделки, четко обозначились два. Согласно первому
из них согласие следует рассматривать как одностороннюю сделку.
Представители второго подхода относят согласие к особому виду
юридического акта, что в силу учения о юридических фактах наиболее
достоверно. Однако, например, М.А. Рожкова характеризуя односторонние
сделки, направленные на движение гражданского правоотношения,
указывает, что большинство таких сделок носят вспомогательный характер и
52
входят в качестве одного из элементов в юридический состав, который
только в завершенном состоянии «движет» правоотношение
59
.
Примером односторонних сделок, имеющих вспомогательный
характер, М.А. Рожкова называет согласие. «Не порождая движение
правоотношения, но являясь промежуточным юридическим фактом, согласие
в случаях, определенных в законе либо договоре, является обязательным
условием заключения договора, т.е. выступает необходимым элементом
юридического состава, направленного на возникновение договорных
отношений». Здесь же М.А. Рожкова отмечает, что несмотря на то, что
выражение согласия на совершение сделки представляет собой
одностороннюю сделку, носящую вспомогательный характер, оно не
является элементом двух(много)сторонней сделки, и определяет выражение
согласия как обязательный юридический факт, с которого обычно начинается
накопление юридического состава; до его получения в тех случаях, когда
согласие признается обязательным, все совершенные действия
рассматриваются как действия, не влекущие юридических последствий
60
.
Тем самым М.А. Рожкова, считая согласие сделкой, относит его также и к
элементу юридического состава другой сделки.
Занятая ученым позиция порождает ряд серьезных вопросов. И первый
из них в том, что если согласие – вспомогательная сделка и одновременно
элемент юридического состава другой сделки, как в таком случае может
происходить признание недействительности основной сделки? Если
основная сделка является недействительной, означает ли это, что согласие
автоматически становится недействительным, или должна существовать
отдельная процедура признания недействительным согласия на совершение
сделки? Что, если само согласие совершено с пороками, какова судьба в
таком случае основной сделки? И еще, каковы последствия признания
59
Рожкова М.А. Юридические факты гражданского и процессуального права: соглашения
о защите прав и процессуальные соглашения / Исслед. центр частного права. М.: Статут,
2009. С. 106.
60
Там же. С. 107.
53
согласия на совершение сделки недействительной сделкой и как их
применить? Действующее законодательство ответов на эти вопросы не
содержит. Это означает, что правовое регулирование действий по
предоставлению согласия отличается от представлений автора, что
свидетельствует об уязвимости рассмотренной выше позиции.
Занимая схожую с взглядами М.А.Рожковой позицию, К.И. Скловский
указывает, что сделки по одобрению (отзыву одобрения) других сделок
относятся к числу сделок, создающих юридический эффект, отличный от
обязательств или установления гражданских прав. По его мнению, почти
всегда эти сделки входят в юридические составы, которые в конечном итоге
и порождают обязательства или передают права. Ученый выделяет
названные сделки среди односторонних сделок, считая, что «есть сделки,
существо которых состоит в выражении согласия на совершение сделки
иным лицом либо органом юридического лица»
61
.
В.А. Болдырев полагая, что по своей природе согласие является
сделкой, приходит к выводу о самостоятельном характере такой сделки,
указывая, что разрешение и одобрение, рассматриваемые сами по себе, по
сути, односторонние сделки. Ученый объясняет это тем, что действия по
выдаче согласия «подчиняются предписаниям ГК о сделках и поэтому могут,
например, оспариваться в связи с заблуждением или обманом. Правовым
последствием, на которое они направлены, является соответственно
вступление в силу будущей или подвешено не имеющей силы сделки». И
далее: «… будучи самостоятельной сделкой, оно (согласие) является не
частью основной сделки, а лежащей за пределами ее фактического состава
предпосылкой вступления ее в законную силу
62
.
По сути, согласие – это условие, при котором законодательство
предоставляет определенному лицу возможность совершить сделку.
61
Скловский К.И. Сделка и ее действие // Вестник гражданского права. 2012. № 3. С. 12.
62
Болдырев В.А. Правовое значение и содержание согласия на совершение сделки //
Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 10. С. 66.