Диплом: Проблемы субъектного состава договора аренды, страницы 64-73

сделать законодатель в Гражданском кодексе РФ), многократно

доказывалось в работах разных авторов. Одним из примеров может быть то

обстоятельство, что если исходить из существования договора между

лизингодателем и лизингополучателем и договора между лизингодателем и

продавцом, невозможно объяснить отношения продавца с

лизингополучателем, и это, очевидно, не единственный аргумент, явно

выступающий против ныне существующего правового определения о

лизинговых сделках.

Оптимальным выходом из данного положения, по мнению некоторых

исследователей, осталось интерпретация сущности лизинга с помощью

трехсторонней сделки между первоначальным собственником вещи,

лизингополучателем и финансовым посредником.

Такие научные деятели, как И. А. Решетник, Е.В. Кабатова, проф.

Ю.И. Сводясь рассматривают договор лизинга как трехстороннюю сделку.

И. А. Решетник полагает, что трехсторонний характер договора

лизинга имеет «глубоко объективную основу, так как одна сторона

(потенциальный лизингополучатель) в силу недостаточности финансовых

средств для приобретения имущества в собственность или в результате

необходимости только во временном владении или пользовании обращается

к другой стороне (потенциальному лизингодателю) с просьбой приобрести

необходимое оборудование у третьей стороны (продавца) и предоставить это

оборудование во временное владение или пользование».

[]

Е. В. Кабатова при анализе трехстороннего свойства лизинговой

сделки акцентирует внимание на тесную взаимосвязь всех сторон,

участвующих в договоре. Это объясняется тем, что договор финансовой

аренды содержит в себе два договора: договор купли-продажи (лизинговая

фирма по заявлению лизингополучателя приобретает в собственность

конкретное оборудование у компании-изготовителя или оптовой компании) и

передачи имущества во временное пользование (лизинговая фирма передает

приобретенное оборудование во временное пользование на основании

отдельного договора).

[

На взгляд автора, данная позиция является нелогичной, потому как

два отдельных договора (договор купли-продажи и договор аренды) даже

при самой тесной их взаимосвязи не в состоянии образовать третий договор,

сторонами которого являлись бы участники договора купли-продажи. Это

идет в разрез с существующим и ныне действующим в цивилистике

положением о гражданско - правовых сделках.

По мнению проф. Ю.И. Свядосц, договор финансовой аренды

включает в себя совокупность хозяйственно-экономических

правоотношений, участниками которых выступают три стороны: компания -

изготовитель оборудования, лизинговая компания и лизингополучатель.

Конвенция УНИДРУА «О международном финансовом лизинге»

рассматривает договор лизинга как трехстороннюю сделку. При этом

подчеркивается важнейшее место пользователя (лизингополучателя) в

трехстороннем договоре финансовой аренды. По данному вопросу А. Кучер

пишет, что лизингополучатель, не являясь субъектом договора купли-

продажи, заключаемого между продавцом и лизингодателем, получает

определенные права и обязанности, характерные для покупателя, кроме

обязанности оплатить купленный предмет лизинга, как если он был бы

стороной договора купли - продажи.

Разумеется, данный подход противоречит общепризнанным

представлениям, ведь в лизинге отсутствует общая цель, к достижению

которой стремились бы все трое участников договора, равно как отсутствуют

общие права или обязанности, которые принадлежали бы одновременно

каждому из них из участников лизинговой сделки.

В научно-правовой литературе предпринимались многочисленные

попытки выявить теоретическую невероятность существования

трехстороннего договора лизинга и технические трудности, с которыми

довелось бы столкнуться при разработке нормативных предписаний для ее

регламентации.

А. А. Иванов, Е. А. Павлодский, Ю. С. Харитонов рассматривают

договор лизинга как двустороннюю сделку. Но и в случае с данной теорией

имеется своя специфика. Так, А. А. Иванов интерпретирует договор

финансовой аренды как двустороннюю сделку, имеющего тесную связь с

договором купли-продажи арендованного имущества. Объясняется это тем,

что «отношения между арендодателем и арендатором, с одной стороны, и

арендодателем и продавцом, с другой, урегулированы по принципу

классических (синаллагматических) договоров. Стороны этих договоров не

обладают ни одним правом или обязанностью, которые были бы

свойственны единовременно каждому из них, что и характеризует сделку с

многосторонним элементом».

Е.А. Павлодский отмечает, что «классический договор финансовой

аренды связывает трех лиц: изготовителя оборудования, его приобретателя-

арендодателя (лизингодателя) и лизингополучателя», но избегает

классификации лизинговой сделки как трехсторонней. При этом Павлодский

отмечает, что «стороны лизинговых отношений связаны друг с другом не

одним, а двумя самостоятельными договорами».

Т.А. Коннова и А. Кучер занимают промежуточную позицию в этом

вопросе. По их мнению, лизинговые отношения складываются на основании

двух отдельных договоров и содержат в себе весь комплекс взаимосвязей,

существующих между его участниками: арендатором (лизингополучателем),

арендодателем (лизингодателям) и продавцом имущества.

Несмотря на обилие теорий среди отечественных и зарубежных

исследователей по лизинговым отношениям, единой концепции по

состоянию на сегодняшний день не выработано.

В соответствии с п.1 ст. 209 Гражданского Кодекса РФ (далее ГК РФ),

п. 2 ст. 335 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и

распоряжения имуществом, а в соответствии со ст. 18 Федерального закона

от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее - Закон о

лизинге), лизингодатель, как собственник предмета лизинга, имеет право

передать его в залог с соблюдением обязанности предупредить

лизингополучателя о такой передаче. Право лизингодателя передавать

предмет лизинга в залог подтверждается и судебной практикой.

Следует обратить внимание, что ни ГК РФ, ни Закон о лизинге, не

обязывает лизингодателя получить согласие лизингополучателя на передачу

данного имущества в залог в период действия договора финансовой аренды,

а предусматривают лишь требование уведомить лизингополучателя обо всех

правах третьих лиц на предмет лизинга, хотя подтверждение данного вывода

находится свое подтверждение и в многочисленной судебной практике.

Так, Постановление Президиума ВАС РФ от 22.03.2012 № 16533/11

по делу № А56- 2946/2011 еще раз указало, что «Таким образом, передача

лизингодателями в залог имущества, уже фактически переданного

лизингополучателям в лизинг, законодательству не противоречит, поскольку

не затрагивает прав исправных лизингополучателей, вытекающих из

договоров лизинга».

В частности, закрепленное договором согласие не должно приводить

к умалению правоспособности или к ограничению содержания вещных и

личных неимущественных прав. Данная позиция находит свое

подтверждение в арбитражной практике. Так, Высший Арбитражный Суд РФ

в Определении от 31 января 2012 г. № ВАС-16533/11 отметил, что передача

лизингодателем в залог предмета лизинга, уже переданного

лизингополучателю, признается правомерной, даже если по договору лизинга

на это требовалось согласие лизингополучателя, так как права собственника

могут быть ограничены исключительно законом. Таким образом, согласие

может быть признано правомерным действием лишь в том случае, если оно

основывается на законе или на соответствующем закону соглашении сторон.

Кроме этого, следует отметить, что в соответствии с абз. 3 ч.1 ст.2 ГК

РФ «Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами,

осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием,

исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная,

осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на

систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи

товаров, выполнения работ или оказания услуг». Поэтому введение

императивных норм в части залога имущества нарушало бы

основополагающие нормы ГК РФ.

В связи с этим представляется не вполне корректными заявления

отдельных авторов, объясняющих «что вещное право представляет собой

право на вещь, а не право на стоимость этой вещи или на часть ее стоимости.

В случае же с залогом залогодержатель права на саму вещь не имеет. У него

есть лишь право относительно приоритетного удовлетворения за ее счет.

Именно относительность этого приоритета и смущает более всего. Вспомним

об удовлетворении залогового кредитора в рамках банкротства, где

приоритет залогодержателя отступает перед более приоритетными

кредиторами. Безусловно, кредиторы первых двух очередей не имеют прав на

стоимость этой конкретной вещи - предмета залога. Но право

залогодержателя на стоимость этой конкретной вещи все же проигрывает

правам других кредиторов, также претендующим на ее стоимость. Как

представляется автору данной выдержки, последовательное проведение

вещной концепции должно означать переживание прав залогодержателя

конечного разорения собственника вещи. Раз уж право залогодержателя

объявляется вещным, то есть абсолютным, все остальные субъекты (в том

числе и собственник вещи) сливаются по отношению к нему в безликую

массу неуправомоченных лиц, и банкротство одного из этих субъектов на

правах залогодержателя не должно сказываться никоим образом. В связи с

этим следует отметить, что любое юридическое лицо (как лизингодатель),

прежде всего, заинтересовано получить свою выгоду при любом раскладе дел

у лизингополучателя и вряд ли будет заинтересовано о «безликой массе»

других лиц

Касаткин С.Н. Понятие и признаки согласия как гражданско-правовой категории // Право и

экономика. 2013. № 3. С. 69-73.

Закон не конкретизирует применительно к лизингу данные положения

ГК РФ, хотя в соответствии с п. 2 ст. 615 ГК РФ с согласия Арендодателя

разрешает передачу в залог права владения и пользования предметом лизинга

в течение срока договора лизинга, а также внесение этих прав в качестве

вклада в уставный капитал хозяйственных товариществ и обществ, если иное

не установлено другим законом или иными правовыми актами. Право

передачи вещи в залог принадлежит собственнику вещи. Лицо, имеющее

иное вещное право, может передавать вещь в залог в случаях,

предусмотренных настоящим Кодексом.

Так, в соответствии со ст. 335 ГК РФ, «если вещь передана в залог

залогодержателю лицом, которое не являлось ее собственником или иным

образом не было надлежаще управомочено распоряжаться имуществом, о

чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный

залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет

обязанности залогодателя, предусмотренные настоящим Кодексом, другими

законами и договором залога». Поскольку лизингополучатель такими

правами не обладает, передача лизингополучателем в залог предмета лизинга

даже при наличии согласия лизингодателя будет считаться ничтожной

. Это

порождает не может порождать юридический казус, только если лицо не

обладающее правом собственности начнет распоряжаться им по своему

усмотрению без разрешения собственника имущества.

Это же правило подтвердил и Девятый арбитражного апелляционного

суда от 25.10.2010 № 09АП-24532/2010-ГК по делу № А40-37937/10-42-325.

Следует отметить, что в соответствии со ст. 613 ГК РФ неисполнение

арендодателем (лизингодателем в нашем случае) указанной обязанности дает

арендатору (лизингополучателю) право требовать уменьшения арендной

платы либо расторжения договора и возмещения убытков.

В свою очередь, ВАС РФ также разъяснил, что неисполнение

установленной в п. 3 настоящей статьи обязанности по информированию

Мухина М. Тонкости договора лизинга // ЭЖ-Юрист. 2011. № 34. С. 12.

лизингополучателя о правах третьих лиц на предмет лизинга свидетельствует

не о недействительности договора залога, а о ненадлежащем исполнении

лизингодателем возложенной на него комментируемым Законом

обязанности, что может повлечь за собой правовые последствия,

предусмотренные ст. 393 «Обязанность должника возместить убытки» либо

подп. 2 п. 2 ст. 450 «Основания изменения и расторжения договора», п. 5 ст.

453 «Последствия изменения и расторжения договора» ГК РФ

При этом залогодержатель (п. 1 ст. 334 ГК РФ) в случае неисполнения

или ненадлежащего исполнения должником обязательства, обеспеченного

залогом, приобретает преимущественное право перед другими кредиторами

получить удовлетворение из заложенного предмета лизинга. Вместе с тем,

как разъяснено в п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17

«Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга»,

положения ст. 18 Закона о лизинге означают, что при залоге предмета

лизинга подлежат учету также правомерные интересы лизингополучателя,

заключающиеся в приобретении права собственности на предмет лизинга,

свободный от прав третьих лиц, после исполнения им обязательств по

договору лизинга. Если залогодержатель, заключая договор залога, знал или

должен был знать о том, что предмет залога является одновременно

предметом договора лизинга (например, в силу того, что залогодателем

является юридическое лицо, основной вид деятельности которого -

совершение лизинговых операций), то суды, разрешая споры между

лизингополучателем и залогодержателем, должны учитывать следующее. По

смыслу пп. 3 п. 1 ст. 352 ГК РФ залог предмета лизинга, фактически

переданного лизингополучателю, осуществляется в совокупности с правами

лизингодателя и прекращается при исчерпании этих прав выкупом

лизингополучателем предмета лизинга в соответствии с условиями договора

лизинга. Надлежащее исполнение лизингополучателем обязательств по

уплате всех лизинговых платежей, предусмотренных договором лизинга,

означает прекращение договора лизинга в связи с надлежащим исполнением

его сторонами своих обязательств (ст. 408 ГК РФ), вследствие чего залог

предмета лизинга прекращается применительно к п. 2 ст. 354 ГК РФ, при

этом положения ст. 353 ГК РФ (в редакции приведенных норм,

действовавшей до 1 июля 2014 г.) к отношениям сторон применению не

подлежат.

До момента полного исполнения лизингополучателем обязательств по

уплате лизинговых платежей заложенными по договору залога имущества,

являющегося предметом лизинга, считаются требования лизингодателя к

лизингополучателю об уплате лизинговых платежей. Согласно ст. 23 Закона

«О лизинге» к приобретателю прав лизингодателя в отношении предмета

лизинга в результате обращения на него взыскания в обязательном порядке

переходят не только права, но и обязанности лизингодателя, определенные в

договоре лизинга, в частности, обязанность передать право собственности на

предмет лизинга лизингополучателю.

Таким образом, само по себе то обстоятельство, что предмет лизинга

передан лизингодателем в залог, не препятствует осуществлению прав

лизингополучателя, вытекающих из договора лизинга, включая права на

приобретение (том числе досрочное, если это предусмотрено договором)

предмета лизинга в собственность. Реализация же этого права прекращает

право залога, обременяющее предмет лизинга.

И лишь если залогодержатель докажет, что он не знал и не должен

был знать о том, что предмет залога является предметом лизинга либо будет

передан в лизинг, то к отношениям залогодержателя, залогодателя и

лизингополучателя подлежат применению положения ГК РФ о залоге

имущества без учета особенностей залога предмета лизинга, указанных

выше.

Следует отметить, что пока существует столь «разношерстная»

судебная практика, договор финансовой аренды (лизинга) не сможет

существовать в полную силу, которая ему предписана законом, а именно

привлекать инвестиционные средства. В рамках законодательства (не именно

судебной практике, что сталкивает нас к английскому законодательству), а

именно законодательно четко и конкретно установить однозначные правила

регулирования законодательства в данном правоотношении, в другом случае

нас вряд ли ждет привлечение больших инвестиций и в связи с этим

обновление основных средств.

Вывод по главе 2.

1. Считаем, что в связи с участившимися фактами несоблюдения

условий договора аренды лесного участка, необходимо внести изменения в

ст. 22 Земельного кодекса РФ. Думается, необходимо ввести за-

конодательный запрет на заключение вышеупомянутого договора с ино-

странными юридическими лицами и российскими юридическими лицами с

иностранным участием в силу сложности взыскания средств за причиненный

их действиями ущерб, а также предусмотреть обеспечивающие исполнение

условий договора, меры для российских предпринимателей, например, чтобы

они уплачивали арендные платежи до начала пользования лесным участком,

а при цели заготовки леса — вносили денежные средства в качестве задатка

для недопущения нарушений условий договора, т. к. они обязаны

восстановить лес после его вырубки. Полагаем, что это нововведение

укрепит законность, правопорядок и послужит сохранению лесов —

национального достояния России.

2. Договор каршеринга сегодня без внесения соответствующих

изменений в нормы ГК РФ нельзя обозначить ни в качестве договора

проката, ни в качестве договора аренды транспортного средства без экипажа.

Этот договор, тяготеющий к конструкции арендного обязательства, тем не

менее, может содержать в себе и элементы иных договоров (пользование

сервисом, парковка, страхование и т.п.), которые при этом вряд ли можно

назвать главными конституирующими элементами договорной конструкции

каршеринга. Возможно, впоследствии будет сформирована определенная

группа договоров, опосредующих отношения экономики совместного

потребления в век новых технологий, когда каршеринг не будет

рассматриваться арендой в чистом виде и к регулированию соответствующих

отношений положения о данном договоре будут применяться лишь по

аналогии либо указанный договор будет признан самостоятельным видом

договора аренды. В настоящее время разумно предположить, что к отноше-

ниям каршеринга могут быть применены общие положения о договоре

аренды с учетом действия принципа свободы договора.

При этом в связи со спецификой потребительских целей заключения

договора каршеринга к рассматриваемым отношениям могут быть

применены положения законодательства о защите прав потребителей в

случае их нарушения. Однако в настоящее время в связи с отсутствием

императивных норм гражданского законодательства о договоре каршеринга

сложно оценить объем обязанностей каршеринговых компаний и пределы

действия принципа свободы договора в этой сфере, что также требует

дальнейшего осмысления и поиска путей решения обозначенной проблемы.

3. Само по себе то обстоятельство, что предмет лизинга передан

лизингодателем в залог, не препятствует осуществлению прав