актуальным, поскольку кредитные организации с 2013 г. имеют право
принимать решение об отказе в проведении ряда операций в случае, если
операции банком будут квалифицированы как подозрительные.
Логично предположить, что в условиях недостаточного фондирования
при одновременной проблеме избыточной ликвидности банки
заинтересованы в привлечении клиентов и не заинтересованы в увеличении
количества таких сообщений. Вполне возможно, что указанное
обстоятельство может служить одной из причин сокращения количества
сомнительных операций в 2017 г. по сравнению с 2016 г. практически в 2
раза, а также находит объяснение тот факт, что из 86 отозванных в 2017 г.
лицензий 35 было отозвано из-за нарушения «антиотмывочного»
законодательства.
Конечно, Банк России предоставляет кредитным организациям
возможность дополнительно проанализировать деятельность того или иного
клиента и убедить регулятора, надзорный орган в том, что операции,
формально имеющие признаки сомнительных, тем не менее проводятся
клиентами в соответствии с принципами добросовестности и разумности,
являются экономически обоснованными и законными.
Можно сделать вывод о том, что банковская система является одной из
составляющих национальной «антиотмывочной» системы России. После
получения и анализа информации, отправленной кредитными
организациями, Росфинмониторинг вправе передать материалы в
правоохранительные органы, если на то есть достаточные основания.
Таким образом, кредитные организации должны доказать, что их
клиенты являются законопослушными, что по сути не является функцией
банков, но вовлекает их в реализацию контрольных полномочий. Реакция,
несмотря на положительные показатели в отчете финансовой разведки,
ожидаема; кредитные организации, имеющие целью извлечение прибыли,
формально выполняют требования законодательства по противодействию
легализации доходов, полученных преступным путем. На практике