44
оборота. С именем человека общество связывает его честь, достоинство,
деловую репутацию, его изображение и др. Поэтому не случайно имя
гражданина отнесено законодателем к нематериальным благам, которые
могут принадлежать гражданам от рождения или в силу закона и являются
неотчуждаемыми и непередаваемыми иным способом (ч. 1 ст. 150 ГК РФ).
В связи с этим требует исследования вопрос о правовой природе
отношений, которые могут возникнуть при реализации правил п. 4 ст. 19 ГК
РФ. В литературе появились суждения о возможности договорного
оформления отношений по предоставлению согласия и при этом как на
безвозмездных, так и возмездных началах
1
.
Однако исследователи, придерживающиеся вышеуказанных позиций,
не учли того, что согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ имя гражданина является
нематериальным благом, которое непередаваемо и неотчуждаемо иным
способом. Поэтому всякие распорядительные сделки по поводу имени
гражданина должны признаваться ничтожными, тем более на возмездных
началах, поскольку тем самым человек из субъекта права будет превращен в
объект прав и обязанностей
2
. Данное явление, к сожалению, получает
поддержку среди некоторых философов. В частности, Э. Фромм следующим
образом высказался по данной проблеме: "Живое существо становится
товаром на "рынке личностей". Человека не заботит ни его жизнь, ни его
счастье, но лишь то, насколько он годится для продажи"
3
. М. Фуко в своих
представлениях о сущности человека в современном обществе пошел еще
дальше, утверждая, что "всем тем, кто еще хочет говорить о человеке, его
царстве и освобождении, всем тем, кто еще ставит вопросы о том, что такое
человек в его сути, всем тем, кто хочет исходить из человека в своем поиске
1
Гришаев С.П.Что нового было внесено в Гражданский кодекс РФ? // СПС
"КонсультантПлюс"; также см.: Михеева Л.Ю. Модернизация института нематериальных
благ: достижения и перспективы // Кодификация российского частного права 2015 / Под
ред. П.В. Крашенинникова. М., 2015.
2
Подробнее см.: Богданов Е.В. Проблемы правосубъектности человека // Государство и
право. 2017. N 1. С. 23 - 29.
3
Фромм Э. Бегство от свободы. Человек для себя. Минск, 2000. С. 170.
45
истины... всем этим несуразностям и нелепым формам рефлексии можно
противопоставить лишь философический смех... В наше время мыслить
можно лишь в пустом пространстве, где уже нет человека"
1
. Ну что же:
предельно откровенно о том, что ждет человечество в рыночном обществе и
вполне возможно, что идеи Э. Фромма, М. Фуко и других философов уже
приняты или принимаются отечественными цивилистами как руководство к
действию.
Некоторые исследователи, понимая всю ошибочность тезиса о
возможности передачи нематериального блага, в частности имени, другому
лицу, предпринимают попытку объяснить природу отношений с позиции не
передачи самого нематериального блага, а предоставления права на
соответствующее благо. Так, М.Н. Малеина утверждает, что
неотчуждаемость и непередаваемость иным способом нематериальных благ
должны трактоваться как невозможность передачи по воле управомоченного
за плату или безвозмездно во временное пользование или безвозвратно
именно блага, а не субъективного права на него
2
.
Однако в этом случае возникает ряд вопросов. Если субъективное
право на имя передать другому субъекту, то что останется у самого
управомоченного лица (носителя имени): имя без права на него (в такой
ситуации какова будет социальная ценность данного нематериального
блага?) или же субъективное право будет принадлежать также и
управомоченному? Но тогда возникнет проблема двойственности
одинаковых по содержанию субъективных прав на один и тот же объект. Или
же придется предположить, что после передачи субъективного права
приобретатель никакого отношения к объекту - нематериальному благу - не
приобретет, однако приобретатель свой интерес видит именно в благе, а не в
праве без блага, т.е. без объекта.
В связи с этим представляется обоснованной позиция Л.О.
1
Фуко М. Слова и вещи. М., 1994. С. 363.
2
Малеина М.Н. Понятие и виды нематериальных благ как объектов личных
неимущественных прав // Государство и право. 2014. N 7.
46
Красавчиковой, что законодатель исключил переход нематериальных благ от
одних субъектов к другим. По мнению автора, юридически невозможно
передать другому лицу право на свое имя, на неприкосновенность своей
частной жизни, на свою личную неприкосновенность и др. В противном
случае названные права утратили бы не только юридический, но и
социальный смысл
1
.
Таким образом, предоставление лицу возможности пользоваться
именем (псевдонимом) другого гражданина, что предусмотрено ч. 4 ст. 19 ГК
РФ, противоречит не только правилам п. 1 ст. 150 ГК РФ, но самой природе
нематериальных благ и потому не должно допускаться на практике, а все
сделки по поводу имени гражданина являются ничтожными. В таком случае
теряет актуальность и вопрос о правовой природе и специфике согласия на
предоставление возможности лицу выступать от имени другого лица.
Правовая природа согласия на заключение договора до настоящего
времени представляет известную проблему. Прежде всего: является ли само
согласие соответствующих лиц на совершение сделки также сделкой. Так,
А.Е. Тарасова пишет, что согласие законных представителей является
существенной предпосылкой действительности сделок, заключаемых
несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет, но их согласие является
вторичным, дополнительным действием по отношению к действию ребенка
2
.
По мнению автора, согласие родителей, усыновителей, попечителя является
юридическим фактом, которому законом придается соответствующее
правовое значение
3
, т.е. согласие не является сделкой.
Похожую позицию по данному вопросу занимает В.А. Хохлов,
утверждающий, что согласие следует оценивать как особый юридический
1
Красавчикова Л.О. Личные неимущественные права граждан // Гражданское право:
Учебник: В 2 т. / Под ред. Б.М. Гонгало. Т. 1. М., 2016. С. 215 - 217.
2
Тарасова А.Е. Правосубъектность граждан. Особенности правосубъектности
несовершеннолетних, их проявления в гражданских правоотношениях. М., 2008. С. 105,
117.
3
Тарасова А.Е. Правосубъектность граждан. Особенности правосубъектности
несовершеннолетних, их проявления в гражданских правоотношениях. М., 2008. С. 105,
117.
47
факт, но не сделку
1
. Д.И. Мейер также полагал, что согласие в качестве
разновидности юридического действия имеет особое значение и не относится
к группе сделок
2
.
Л.Г. Кузнецова, напротив, относила согласие законных представителей
на совершение сделки несовершеннолетним лицом к сделкам, поскольку они
тем самым содействуют несовершеннолетнему в совершении сделки
3
.
Представляется, что и содержание ст. ст. 157.1 и 173.1 ГК РФ не дает
оснований для квалификации согласия в качестве сделки. Так, согласно п. 2
ст. 157.1 ГК РФ если на совершение сделки в силу закона требуется согласие
третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо
органа местного самоуправления, о своем согласии или об отказе в нем
третье лицо или соответствующий орган сообщает лицу, запросившему
согласие, либо иному заинтересованному лицу в разумный срок после
получения обращения лица, запросившего согласие. Из смысла указанной
нормы права видно, что речь идет о согласии третьего лица, не являющегося
стороной сделки и потому не приобретающего никаких прав и обязанностей
по сделке. Это своего рода позиция стороннего наблюдателя, контролера,
которыми, по сути, и являются законные представители несовершеннолетних
лиц, восполняющие лишь недостаточность их жизненного опыта, чтобы
самим уяснить все аспекты будущей сделки. Тем более что
несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет самостоятельно несут
имущественную ответственность по совершенным ими сделкам (ст. 26 ГК
РФ), и об этом обстоятельстве законные представители должны особо
предупредить несовершеннолетнего. Кроме того, конструирование согласия
на совершение сделки в качестве сделки может только осложнить
гражданский оборот, поскольку при совершении сделки
несовершеннолетним по уменьшению своего имущества потребуется
1
Хохлов В.А. Общие положения об обязательствах: Учеб.пособие. М., 2015. С. 92.
2
Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 2000. С. 193.
3
Кузнецова Л.Г., Шевченко Я.Н. Гражданско-правовое положение несовершеннолетних.
М., 1968. С. 43.
48
согласие уже органа опеки и попечительства. В результате родителям,
прежде чем дать согласие ребенку, необходимо получить на это согласие
органа опеки и попечительства (ст. 37 ГК РФ), и таким образом получится
согласие на согласие.
То, что согласие и законных представителей, и других лиц является
лишь условием действительности будущей сделки, доказывает факт
необязательности совершения будущей сделки. Несмотря на получение
согласия законных представителей, несовершеннолетний ребенок может
просто передумать, отказаться от совершения сделки. Точно так же, как и
плательщик ренты, получив согласие получателя ренты на отчуждение
недвижимого имущества (ст. 604 ГК РФ), может отказаться от заключения
соответствующего договора, например в связи с изменением ситуации на
рынке недвижимости. Важно в данном случае иметь в виду следующее: даже
получив необходимое согласие на совершение сделки, соответствующий
субъект отнюдь не обязан совершить ту сделку, на которую было выдано
согласие, и никаких претензий к нему лицо, предоставившее согласие,
предъявить не вправе, как и то, что это лицо так и остается за пределами
сделки и никаких прав и обязанностей по сделке не приобретает
1
.
Поэтому сделка, совершенная без согласия законных представителей,
получателя ренты и др., по общему правилу является оспоримой (ст. 173.1 ГК
РФ), поскольку отсутствует условие действительности сделки - согласие
соответствующих лиц. Признать ее недействительной возможно только в
случае, когда будет доказано, что другая сторона сделки действовала
недобросовестно, т.е. знала или должна была знать об отсутствии на момент
совершения сделки необходимого согласия. Таким образом, здесь более
важным фактором для признания сделки недействительной является не то,
что согласие не было предоставлено, а недобросовестность другой стороны
сделки, поскольку согласно п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать
1
Алексеев В. А. Право недвижимости Российской Федерации. Понятие и виды
недвижимых вещей :практ. пособие / В. А. Алексеев. – М. : Изд-во Юрайт, 2019. – 411 с.
49
преимущество из своего недобросовестного поведения.
Таким образом, никаких оснований для квалификации согласия в
качестве сделки из смысла ст. ст. 157.1 и 173.1 ГК РФ не усматривается,
кроме того что указанные нормы права размещены законодателем в гл. 9
"Сделки" ГК РФ. Но это размещение еще ни о чем не говорит. В связи с этим
достаточно указать, например, на ст. 406.1 "Возмещение потерь, возникших в
случае наступления определенных в договоре обстоятельств" ГК РФ, которая
размещена в гл. 25 "Ответственность за нарушение обязательств" ГК РФ,
хотя никакого отношения данная норма к ответственности не имеет,
поскольку в силу прямого указания в законе возмещение потерь в данном
случае не связывается с нарушением договорного обязательства
соответствующей стороной.
Однако, несмотря на вышеизложенное, Пленум Верховного Суда РФ в
п. 50 Постановления от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации" квалифицировал согласие физического или
юридического лица на совершение сделки в качестве сделки,
соответствующей требованиям ст. 153 ГК РФ, и указал на возможность
применения в случае спора других правил о сделках (п. п. 51 - 57 названного
Постановления)
1
.
Вполне возможно, что Пленум ВС РФ в этом случае исходил из того,
что согласие на сделку является не условием ее действительности, не
сторонним юридическим фактом, сопутствующим сделке, а частью самой
сделки, т.е. допускал возможность существования в российском гражданском
праве не только элементарных, но и сложноструктурных сделок.
В литературе проблему сложноструктурных сделок в российском
гражданском праве достаточно подробно исследовал Д.Е. Богданов и
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами
некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации"//"Бюллетень Верховного Суда РФ", N 8, август, 2015
50
обосновал вывод об их существовании
1
.
Представляется, что с позиции сложноструктурной модели сделки
попытался объяснить природу согласия на совершение сделки В.К. Андреев.
В частности, автор пишет, что "согласие на совершение сделки следует
рассматривать как часть сделки, на совершение которой требуется согласие
третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо
органа местного самоуправления...". Однако в отношении правовой природы
согласия автор тут же утверждает, что "оно непосредственно не порождает
права и обязанности у сторон будущей сделки, тем более у лица, которое
дает согласие на совершение сделки". И в итоге делает вывод, что "согласие
на совершение сделки само по себе не является сделкой"
2
.
Однако проблема в том и заключается, что все составные части
(элементы) сложноструктурной сделки сами являются сделками. Например,
смешанный договор, содержащий элементы договоров подряда и аренды,
представляет собой в целом сложноструктурную сделку. Но в смешанном
договоре и аренда, и подряд бесспорно являются сделками. Поэтому с
позиции конструкции сложноструктурной сделки объяснить природу
согласия невозможно. Этим и объясняется противоречивость позиции В.К.
Андреева, который вначале включил согласие в состав будущей сделки, а
потом от этого отказался, заявив, что само по себе согласие сделкой не
является.
Вопрос о том, возможно ли отнесение согласия к сделкам, следует
решать в зависимости от того, соответствует или нет указанная категория
понятию "сделка".
Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и
юридических лиц, направленные на установление, изменение или
прекращение гражданских прав и обязанностей. Целью сделки является то,
что человек стремится достигнуть, удовлетворить какие-либо свои
1
Богданов Д.Е. Сделки об ответственности в гражданском праве РФ. М., 2007. С. 27 - 39.
2
Андреев В.К. Субъективное гражданское право и иные проявления воли и интереса в
деятельности юридических лиц // Журнал российского права. 2018. N 8. С. 66 - 67.
51
потребности. Без этого сделка невозможна, поскольку она не может быть
совершена только ради самой себя. Если у лица, дающего другому лицу
согласие на совершение сделки, нет своей цели, мотивов, то нет и намерений
приобрести какие-либо права и обязанности для себя по будущей сделке, а
значит, согласие на совершение сделки не может быть признано в качестве
таковой.
2.3 Виды согласия на совершение сделки как юридический факт
Говоря о видах согласия на совершение сделки, во-первых необходимо
выделить основание классификации. Самым очевидным критерием является,
несомненно, тот субъект, который дает свое согласие. Субъектный состав
согласия также предопределяет и правовую природу согласия на совершение
сделки. Взяв в качестве основания классификации субъекта согласия, а также
его правовую природу, можно выделить следующие виды согласия на
совершение сделки
1
:
1) согласие третьих лиц (физических или юридических), которое
является односторонней сделкой;
2) согласие органов государственной власти (местного
самоуправления), имеющее природу административного акта;
3) согласие органа юридического лица, которое не является, по сути,
самостоятельным правовым явлением, а служит элементом формирования
воли стороны одобряемой сделки;
4) согласие, вынесенное в результате решения собрания (не органа
юридического лица), как самостоятельный юридический факт,
предусмотренный ст. 8 ГК РФ.
Стоит отметить, что перечень органов (государственных, местного
самоуправления), согласие которых необходимо для совершения сделок,
1
Сазанова И.В. К вопросу о письменной форме сделки в Российском праве // Вестник
научных конференций. 2018. № 10-1 (38).
52
весьма широк. Вот лишь некоторые примеры: Федеральная антимонопольная
служба, органы опеки и попечительства, органы-учредители
государственных или муниципальных унитарных предприятий, учреждений,
а также многие другие. Учитывая специфику правовой природы подобного
согласия на совершение сделки, необходимо выделить и другие особенности
этого вида. Согласно положениям п.п. 1,2 ст. 125 ГК РФ, от имени публично-
правовых образований выступают именно органы государственной власти
или органы местного самоуправления. "Государство и другие публично-
правовые образования (а в нашей стране это Российская Федерация,
субъекты Федерации и органы местного самоуправления) не только
исполняют закрепленные за ними властные полномочия, но и участвуют в
гражданском обороте. Такая раздвоенность необходима для их
функционирования, поддержания экономического и правового порядка в
обществе"
1
.
Таким образом, с точки зрения гражданско-правового оборота,
согласие в подобных случаях дается не органом, а опосредованно через него
самим публично-правовым образованием. То есть органы власти выступают
в роли транслятора воли публично-правового образования, которая
формируется и реализуется в порядке, установленном в нормативно-
правовых актах. В таком случае, в ст. 157.1 и ст. 173.1 ГК РФ, считаем более
уместным вести речь о согласии публично-правового образования, а не
"государственного органа или органа местного самоуправления". Однако,
подобная конструкция была бы излишней, поскольку согласие публично-
правовых образований охватывалось бы категорией третьих лиц, что еще раз
указывает на некорректную попытку законодателя объединить под "крышей"
единой нормы совершенно различные явления.
Говоря о согласии органов (государственных или местного
самоуправления) на совершении сделки следует вести речь скорее не о
1
Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части
первой / В.В. Андропов, К.П. Беляев, Б.М. Гонгало, О.А.Рузакова и др.; под ред. П.В.
Крашенинникова. М.: Статут, 2011. С. 259.
53
согласии, а о "разрешении". Учитывая публично-правовую природу и цели
деятельности таких образований, их субординационное начало, именно
рассмотрение согласия как властного разрешения, продиктованного
публичными интересами, кажется наиболее верным подходом.
Подобный подход закреплен в ряде законодательных актов. Пример
можно найти в ст. 21 Федерального закона от 24.04.2008 N 48-ФЗ "Об опеке и
попечительстве"
1
, согласно которой "опекун без предварительного
разрешения органа опеки и попечительства не вправе совершать, а
попечитель не вправе давать согласие на совершение сделок по сдаче
имущества подопечного внаем, в аренду, в безвозмездное пользование или в
залог, по отчуждению имущества подопечного, совершение сделок,
влекущих за собой отказ от принадлежащих подопечному прав, раздел его
имущества или выдел из него долей, и на совершение любых других сделок,
влекущих за собой уменьшение стоимости имущества подопечного.
Предварительное разрешение органа опеки и попечительства требуется
также во всех иных случаях, если действия опекуна или попечителя могут
повлечь за собой уменьшение стоимости имущества подопечного"
2
.
Следующий критерий классификации видов согласия на совершение
сделки - это соотношение времени совершения сделки и времени дачи
согласия. Так, возможно выделить два вида согласия - это предварительное и
последующее.
Подобная классификация существовала в законодательстве, научной
литературе среди ученых-цивилистов, а также в судебной практике еще
задолго до закрепления положений о согласии в ГК РФ. Признавалось в
частности, что в отношении некоторых сделок одобрение или согласие
третьего лица может быть дано как до, так и после совершения сделки.
Одобрение сделки (последующее согласие) приводило в некоторых случаях к
оздоровлению сделки, например в случае совершения сделки с превышением
1
Об опеке и попечительстве: ФЗ от 24.04.2008 № 48 (ред. 29.05.2019) // Собрание
законодательства РФ. 2008, № 17. Ст. 1755.
2
См.: там же