34
Глава 2. Судебный прецедент в российской правовой системе
2.1. Теоретико-прикладные проблемы признания судебного
прецедента источником права в российской правовой системе
В настоящее время усиливается интерес ученых к исследованию
судебного прецедента и определению его места в системе источников права
той или иной системы права. Это видно по числу научных публикаций,
посвященных данной теме. При этом судебный прецедент, как источник
права и часть механизма правового регулирования, привлекает внимание как
исследователей теоретиков, так и практиков системы судопроизводства.
После распада Союза Советских Социалистических Республик и начала
формирования качественно новой политико-правовой и экономической
системы Российской Федерации вновь была актуализирована проблема
правоприменительной практики судебного прецедента. Поэтому в настоящее
время теоретическое осмысление и определение места судебного прецедента
в российской правовой системе также является одной из актуальных научных
проблем. Исследователи в основном придерживаются двух точек зрения –
это сторонники и противники признания судебного прецедента источником
российского права.
В российской правовой системе существует три официальных
источника права: нормативно-правовой акт, правовой обычай и нормативно-
правовой договор, а роль судебных прецедентов в системе регулирования
правовых отношений официально не признается. C развитием
правоприменительной практики этот вопрос стал привлекать внимание
ученых, появилось много подходов к его осмыслению. С определенной долей
условности можно утверждать, что решения высших судебных органов могут
в чем-то признаваться самостоятельной формы права. Анализируя сущность
руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, можно заметить,
35
что толкование им правовых норм содержит «юридические нормы и иные
нормативно-правовые предписания»
33
.
При этом некоторые авторы придерживаются позиции, согласно
которой в современной России судебный прецедент может выступать в
качестве источника права. В.В. Джура считает, что в рамках российской
правовой системы судебный прецедент можно дифференцировать по видовой
принадлежности в зависимости от роли конкретных судов их в
формировании:
1. Решения высших судов по конкретным делам.
2. Разъяснения Верховного суда РФ.
3. Решения Конституционного Суда РФ.
4. Влияния решений Европейского Суда на российскую правовую
систему
34
.
Определенное значение для исследования проблемы
функционирования судебных прецедентов в российской правовой системе
представляют собой постановления Конституционного Суда РФ. Ст. 125
Конституции РФ
35
определяет юридическое значение судебных актов
Конституционного Суда РФ и правовые последствия его решений. При
обнаружении противоречий Конституции в законах принимаются меры по их
устранению. Признанные неконституционными акты утрачивают
юридическую силу. Противоречащие Конституции РФ международные
договоры не подлежат ратификации.
Кроме того, анализ содержания самих определений Конституционного
суда РФ показывает, что он принятие решение на основе норм действующего
законодательства нередко подкрепляет сложившейся правоприменительной
практикой. Зачастую опорой принятия таких решений выступают
33
Карташов В.Н. Теория государства и права: учебное пособие для бакалавров. – Ярославль: ЯрГУ, 2012. С.
98.
34
Джура В.В. О судебном прецеденте в Российской Федерации // Сибирский юридический вестник. 2005. №
2. С. 10–15.
35
Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года (ред. от
21.07.2014) // СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.
36
постановления Пленума Верховного суда. Как, пример, в определении
Конституционного суда РФ от 21 апреля 2011 г. № 578-О-О
36
.
Нельзя не отметить, что Россия присоединилась к Европейской
конвенции о защите прав и основных свобод человека, следствием чего
является признание юрисдикции Европейского Суда по правам человека
обязательной, в частности по вопросам применения и толкования Конвенции,
т.е. использование норм конвенции осуществляется в соответствии с
практикой Европейского Суда по правам человека
37
. Нормы конституции, в
свою очередь, являются нормами прямого действия, т.е. именно на основе
конституционных норм ведется судопроизводство, восстанавливается
социальная справедливость и защищаются права и свободы граждан. Так как
их толкование осуществляется непосредственно Конституционным Судом
РФ, можно сделать вывод, что именно на основе заключений, постановлений
и определений Конституционного Суда осуществляется рассмотрение дел
совершенно различных отраслей права, что, в свою очередь, является
признаком наличия в актах Конституционного Суда Российской Федерации
прецедента или как минимум прецедентного элемента.
Более того, в постановлении Конституционного Суда от 21 января 2010
г. № 1-П прямо сказано, что толкование закона высшими судебными
органами в российской судебной системе оказывает сильное воздействие на
формирование судебной практики, если исходить из правомочий
вышестоящих судебных инстанций по отмене и изменению судебных актов,
что является обязательным для судов нижестоящих инстанций на будущее
время
38
. Так, президиум Верховного суда РФ вправе частично или полностью
отменить любой судебный акт нижестоящей инстанции. Указания же,
36
Определение Конституционного Суда РФ от 21.04.2011 № 578-О-О // Документ опубликован не был. СПС
Гарант.
37
Федеральный закон от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и
основных свобод и Протоколов к ней» // СЗ РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.
38
Постановление Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 № 1-П // Вестник Конституционного Суда РФ.
2010. № 2.
37
которые даны при отмене или разъяснении судебного акта, являются
обязательными для всех судебных инстанций.
Несмотря на то что в законодательстве прямо не закреплена
обязательность постановлений Верховного Суда Российской Федерации, в
Постановлении Конституционного Суда от 26 февраля 2010 г. № 4-П сказано,
что гражданское судопроизводство, через которое судами общей
юрисдикции и арбитражными судами осуществляется судебная власть, в
своих принципах и основных чертах должно быть сходным
39
. Кроме того, в
силу того что Верховный Суд РФ выступает судом высшей инстанции,
нижестоящие суды должны учитывать руководящие постановления
пленумов Верховного Суда РФ, т.к. в случае обжалования решения в
Верховный Суд он будет руководствоваться постановлениями своих же
пленумов, в т.ч. для единообразия правоприменения и судебной практики,
что служит дополнительной гарантией защиты прав и свобод граждан.
В литературе справедливо отмечалось, что, поскольку решения ЕСПЧ
не подлежат коррекции никакими иными судебными инстанциями,
сформулированные им правила толкования автоматически становятся
составной частью российской правовой системы, следовательно, данные
акты должны реализовываться не только как правоприменительные, но и как
нормативные
40
. Действительно, официальное признание Россией
юрисдикции Европейского суда означает установление обязательности для
российских судов его прецедентной практики, на что обратил особое
внимание Пленум Верховного Суда РФ: «Применение судами Конвенции «О
защите прав человека и основных свобод» должно осуществляться с учетом
практики Европейского суда по правам человека во избежание любого ее
нарушения»
41
(абз. 3 п. 10).
39
Постановление Конституционного Суда РФ от 26.02.2010 № 4-П // Вестник Конституционного Суда РФ.
2010. № 3.
40
Женетль С.З. Акты Европейского суда как источник административно-процессуальных и
административно-процедурных норм // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. № 12. С. 15.
41
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей
юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров
Российской Федерации» (ред. от 05.03.2013) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 12.
38
Эта позиция получила подробное разъяснение в Постановлении
Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21
42
, в котором было
закреплено: «Правовые позиции Европейского суда по правам человека,
которые содержатся в постановлениях Суда, принятых в отношении
Российской Федерации, являются обязательными для судов общей
юрисдикции, рассматривающих аналогичные дела» (п. 2). В частности,
содержание прав и свобод граждан, предусмотренных законодательством
Российской Федерации, должно определяться с учетом содержания
аналогичных прав и свобод, раскрываемого Европейским судом (п. 3), а при
определении размера денежной компенсации морального вреда суды могут
принимать во внимание размер справедливой компенсации, присуждаемой
Европейским судом за аналогичное нарушение (абз. 2 п. 9).
При этом Европейский суд имеет полномочие принимать по жалобам
заявителей два вида постановлений: постановления по конкретным делам,
составляющие прецедентную практику ЕСПЧ, и так называемые пилотные
постановления, основания и процедура принятия которых были
предусмотрены правилом 61, введенным в Регламент Европейского суда в
феврале 2011 г.
43
. Пилотное постановление может быть принято, «если в
жалобе заявителя содержатся факты, свидетельствующие о наличии у
Договаривающейся Стороны структурных или системных проблем либо
иных нарушений, которые уже привели или могут привести в будущем к
появлению целого ряда подобных жалоб». Таким образом, пилотные
постановления, в отличие от обычных решений, содержат нормативные
предписания государству-ответчику принять меры общего характера для
устранения существующей структурной (системной) проблемы, повлекшей
повторяющиеся нарушения прав и свобод.
42
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2013 № 21 «О применении судами общей
юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к
ней» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 8.
43
Регламент (Правила процедуры) Европейского суда по правам человека (Регламент принят в г. Страсбурге
04.11.1998) // СПС Гарант.
39
В связи с этим постановления ЕСПЧ условно подразделяют на
ординарные (прецедентные) и неординарные (пилотные), принимаемые в
исключительных случаях, причем последние обладают как свойствами,
характерными для национальных судебных решений, так и особенными,
присущими только постановлениям ЕСПЧ
44
. Роль пилотных постановлений
Европейского суда в регулировании гражданско-правовых отношений будет
проанализирована ниже, а применительно к прецедентной практике ЕСПЧ
необходимо указать, что рассмотренные ранее положения о необходимости
ее учета в правоприменительной деятельности при рассмотрении и
разрешении дел, связанных с защитой прав и свобод, были несколько
скорректированы в Постановлении Конституционного Суда РФ от 19 апреля
2016 г.
45
, в котором, в частности, отмечалось: «Имплементация в правовую
систему России Постановления Европейского суда по правам человека по
делу «Анчугов и Гладков против России», а значит, и осуществленного им
толкования Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных
свобод приемлема, если она согласуется с положениями Конституции
Российской Федерации, относящимися к основам конституционного строя и
основам правового статуса личности в России. Поскольку параметры такой
имплементации задаются именно Конституцией России, истолкование статьи
32 Конституции Российской Федерации Конституционным Судом
Российской Федерации в духе интерпретации статьи 3 Протокола № 1 к
Конвенции Европейским судом по правам человека не может выходить за
пределы, очерченные требованиями логики юридического толкования» (п.
4.4). Таким образом, в данном Постановлении Конституционный Суд РФ
впервые допустил возможность неисполнения на территории Российской
Федерации постановления Европейского суда и ограничил сферу
обязательности его прецедентной практики необходимостью ее соответствия
44
Соловьева Т.В. Постановления Европейского суда по правам человека: свойства и виды // Современное
право. 2011. № 9. С. 121-124.
45
Постановление Конституционного Суда РФ от 19.04.2016 № 12-П // Вестник Конституционного Суда РФ.
2016. № 5.
40
тем положениям Конституции РФ, которые относятся к основам
конституционного строя и правового статуса личности в России.
В этой связи мы солидаризируемся с мнением ученых, полагающих,
что не смотря на наличие многих общих черт с романо-германским правом,
российская правовая система является относительно самостоятельной и при
этом не исключает привнесения в нее опыта и идей любой другой правовой
системы
46
.
П.А. Гук полагает, что «судебный прецедент – это судебное решение
высшего органа судебной власти по конкретному делу, вынесенное в рамках
определенной юридической процедуры (судопроизводства), содержащее
правовое положение (правовую позицию, принципы), опубликованные в
официальных сборниках и обладающие императивностью применения для
аналогичных дел в будущем»
47
. Это определение было подвергнуто критике
В.В. Ершовым, указавшим на спорность и неопределенность понятия
«правового положения», не являющегося тождественным «правовым
позициям» и «принципам». Кроме того, «решения вышестоящих судов не
обладают «императивностью применения для аналогичных дел в будущем» и
не публикуются в официальных изданиях
48
. неопределенная природа понятия
«судебный прецедент» порождает его теоретическую дискуссионность.
Вместе с тем автор справедливо указывает на то обстоятельство, что суд в
процессе применения права не только толкует нормы права для преодоления
коллизий и пробелов, но и осуществляет индивидуальное судебное
регулирование в целом
49
.
Источник права обладает рядом признаков: содержит предписания
общего характера, имеет постоянное действие и рассчитан на многократное
46
Романов М.Л. нормативное значение решений Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник
АГТУ. 2005. № 5(28). С.234-241.
47
Гук П.А. Судебный прецедент в России: теория и практика // Правоведение. - С.-Петербург: Изд-во С.-
Петербург. ун-та. 2001. № 4. С. 50-60.
48
Ершов В.В. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. М.: Российский
государственный университет правосудия, 2017. С. 473.
49
Там же. С. 476.
41
применение. Полагаем, что в той или иной степени указанные признаки
свойственны и судебным решениям.
Одной из причин выхода высших судов за пределы исключительно
«толкования норм» и развития судебного правотворчества, по нашему
мнению является неспособности законодателя отслеживать меняющуюся
действительность путем принятия абсолютно определенных норм.
Существующие пробелы в праве требуют заполнения, чем по сути и
вынуждены заниматься судебные органы, поскольку применение закона без
однообразной, устойчивой судебной практики становиться невозможным.
Полагаем, что полное отрицание судебного прецедента как источника
права является малопродуктивным с точки зрения эффективного
функционирования современной российской правовой системы.
Таким образом, в российской правовой системе применение судебного
прецедента является дополнительной мерой в тех случаях, когда решаемая
ситуация осложняется неясностью и недостаточностью закона. Одна группа
современных ученых, которые придерживаются позиции о существовании
судебного прецедента в качестве самостоятельного источника права в
российской правовой системе, на самом деле либо отождествляют понятия
судебного прецедента и судебной практики, либо подменяют толкование
права правотворческой деятельностью. Другая считает, что «в целях
обеспечения правовой определенности, стабильности и единообразия
судебной практики необходимо законодательно закрепить создание
судебных прецедентов как источников права не только Конституционным
Судом Российской Федерации, но и Верховным Судом Российской
Федерации»
50
. Однако мы склоняемся к иной точки зрения, и полагаем, что в
скором времени судебный прецедент не станет источником российского
права.
50
Баринов Э.Э., Напалков С.В. Правотворческие функции Конституционного суда Российской Федерации в
механизме обеспечения принципа единообразия судебной практики // Науки и образование: хозяйство и
экономика, предпринимательство; право и управление. 2018. № 1 (92). С. 50–53.
42
2.2. Значение судебных актов Верховного Суда РФ в
регулировании общественных отношений
Значение судебной практики в российской правовой системе велико и
многообразно, а вопрос о ее роли в регулировании общественных, в первую
очередь гражданских, правоотношений сложен и многоаспектен. Он
включает в себя, во-первых, давнюю дискуссию о том, относится ли судебная
практика к источникам права; во-вторых, определение значения, которое она
имеет при рассмотрении и разрешении гражданских дел, и, в-третьих,
установление степени воздействия судебной практики на процесс
дальнейшего совершенствования гражданского законодательства.
В свою очередь, понятие «судебная практика» может рассматриваться в
широком смысле, т.е. как деятельность по рассмотрению и разрешению
гражданских и экономических споров, и в узком смысле, определяемом в
литературе как «выработанные в ходе судебной деятельности правовые
положения, определения-дефиниции, правила и указания, которые обладают
определенной степенью обобщенности, общепризнанности и (во всяком
случае многие из них) обязательности»
51
, поэтому при характеристике роли
судебной практики в регулировании общественных отношений данное
понятие должно употребляться только в узком смысле.
Но и понимаемая в этом смысле судебная практика отнюдь не
однородна: она включает в себя, во-первых, решения и определения судов
общей юрисдикции и арбитражных судов, вынесенные по конкретным
спорам (так называемые прецеденты); во-вторых, определения Судебной
коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ; в-третьих, обзоры
судебной практики Верховного Суда РФ и, наконец, постановления
Президиума и Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного
Суда РФ (действующие в настоящее время). Несмотря на то что в доктрине в
51
Зайцев О.В. Роль судебных решений (прецедентов) и судебной практики в регулировании общественных
отношений // Вестник гражданского процесса. 2018. № 2. С. 105-136.
43
большинстве случаев применяется обобщающее, родовое понятие «судебная
практика»
52
, характеристика ее роли в регулировании общественных
отношений должна осуществляться по каждой из названных составляющих, к
которым относятся также судебные акты Конституционного Суда РФ и
Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ, Европейский суд),
включающие постановления различной юридической силы и
направленности.
Общепризнано, что судебный прецедент, т.е. вступившее в законную
силу судебное решение, разрешающее по существу то или иное дело,
источником права в России не признается, однако единой позиции
относительно его понятия и правовой сущности выработано не было:
большинство авторов относят к судебным прецедентам решения и
определения «низовых» судов общей компетенции и арбитражных судов
53
,
но некоторые ученые полагают, что «судебный прецедент представляет
собой исключительно решение суда высшей инстанции по конкретному делу,
вынесенное по первой, апелляционной или кассационной инстанции, а также
в процессе нормативного или казуального толкования правовых норм,
опубликованное в периодическом издании. Именно такой судебный
прецедент не только является актом применения права, но и содержит норму
права, обязательную для применения»
54
. Данная позиция представляется
ошибочной, поскольку в ней, во-первых, в единое целое объединены
судебные решения по конкретным делам и руководящие разъяснения высших
судебных инстанций, хотя они имеют различную юридическую силу, и, во-
вторых, за прецедентами признается нормативный характер, что не
соответствует действительности.
52
Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнике права // Судебная практика как источник
права. М.: Юрист, 2000. С. 78; Долинская В.В. Источники гражданского права: Учебное пособие. М.:
МГИМО-Университет, 2005; Мкртумян А.Ю. Роль судебной практики в развитии гражданского права //
Цивилист. 2009. № 2. С. 24-27 и др.
53
Агеева Г.Е., Комеков С.Д. К вопросу о судебном прецеденте в гражданском и арбитражном процессе //
Вопросы экономики и права. 2017. № 108. С. 17-21.
54
Ченцов С.Д., Цуканов О.В. Судебный прецедент: российский и зарубежный опыт // В сборнике: Вопросы
образования и науки сборник научных трудов по материалам международной научно-практической
конференции. 2017. С. 83-87.