29
отметить, что на тот момент законодатель еще не определил в качестве объекта
уголовно-правовой охраны указанного посягательства порядок управления.
При этом ответственность за случаи несанкционированного перемещения через
государственную границу в различных нормативных актах устанавливалась в
разных главах. В рамках данной главы законодатель в качестве общественно
опасных деяний определял: «О проживательстве и отлучке от места жительства
без установленных видов» (ст.ст. 1181–1192 Уложения); «Об укрывательстве,
передержательстве и водворении людей без установления на жительство
видов» (ст.ст. 1193–1205 Уложения); «О составлении подложных на жительство
видов и проживательстве с видом подложным» (ст.ст. 1210–1212 Уложения);
«О нарушении правил выдачи видов на жительство и о ненаблюдении за
исполнением сих правил» (ст.ст. 1213–1218 Уложения). При этом обращает на
себя внимание высочайший уровень детализации ответственности, который
был в целом типичен не только для данной группы общественных отношений,
но и для иных охраняемых уголовным законом этого времени благ. Столь
скрупулезный подход законодателя к дифференциации ответственности,
скорее, объясняется особенностями законодательной техники, чем
действительно большей проработанностью позиции законодателя по
исследуемому нами вопросу. На самом деле наличие в основном
законодательном акте, который регламентировал сферу уголовно-правовых
отношений, более тридцати норм, посвященных ответственности за нарушение
миграционных правил, создавало серьезные помехи для правоприменителя.
Последний постоянно находился в состоянии определения (выбора) между
довольно сильно похожими предписаниями, соответствующими одному и тому
же деянию. Все это, конечно же, не добавляло стабильности в ходе реализации
законодательных положений, создавая многочисленные сложности при
квалификации и требуя достаточно серьезных комментариев как на
официальном, так и на доктринальном уровнях.