57
приведению в логическую систему соучастия и причинения по неосторожности
преступных последствий данная норма должна начать работать и в рамках
безопасности функционирования транспортных средств (глава 27 УК РФ).
Подводя итог вышеизложенному, сделаем ряд выводов.
1. Преступление, предусмотренное ст. 263.1 УК РФ, не является в чистом
виде посягательством на безопасность движения и эксплуатацию транспорта.
Оно имеет отличный от транспортных преступлений механизм причинения
вреда объекту уголовно-правовой охраны. Учитывая его особенности, по
нашему мнению, место ему следует определить в главе 24 УК РФ.
2. Возможна адаптация данного состава преступления и под
транспортные, предусмотренные главой 27 УК РФ. Для этого необходимо
«выбить» из-под него нормативно-правовую базу, ориентирующую данную
уголовно-правовую норму на причинение вреда интересам общей
безопасности, и при этом привести в соответствие с видовым
непосредственный объект уголовно-правовой охраны.
3. Коль скоро законодатель формулировал данное деяние как
неосторожное, то и соучастие из него необходимо исключить либо
скорректировать его в такой форме, чтобы признаки основного состава
преступления характеризовались умышленной или двойной формой вины.
4. Ради ясности вопроса следует обратить внимание и на санкции данного
уголовно-правового запрета. Сегодняшняя законодательная интерпретация
данного преступления, его сущность и, в конце концов, правовая природа
позволяют утверждать, что общественная опасность данного деяния
существенно недооценена законодателем.
5. В перспективе развития практики применения данной уголовно-
правовой нормы, улучшения показателей прироста этих преступных деяний в
их абсолютном измерении, оценки соответствующей общественной опасности,
думаем, можно будет ставить вопрос перед законодателем о формулировании
этого состава преступления как формального.
58
2.2 Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных
средств (ст. 264 и 264.1 УК РФ)
Проведя в предыдущей главе магистерской диссертации общую
характеристику автотранспортных преступлений, во второй главе исследования
рассмотрим особенности уголовной ответственности за отдельные виды
автотранспортных преступлений, которые, являются наиболее
распространенными и требуют совершенствования в их правовом
регулировании.
В данном параграфе исследования рассмотрим составы преступлений,
вытекающие из нарушений правил дорожного движения и эксплуатации
транспортных средств, чему посвящены ст. 264 и 264.1 УК РФ.
Анализ статистики, приведенный во введении рабы, показывает
распространенность и злободневность данных составов преступлений в России,
которые совершаются в многочисленных ДТП.
Остановимся на анализе ст. 264 УК РФ.
Исходя из анализа состава преступлений, предусмотренного в ст. 264 УК
РФ можно сделать следующие выводы.
Во-первых, предметом преступления по ст. 264 УК РФ являются
механические транспортные средства автомобили, трамваи и другие
транспортные средства. В соответствии с примечанием к данной статье к ним
относятся троллейбусы, а также тракторы и иные самоходные машины
(например, автокраны, грейдеры, комбайны и проч.), мотоциклы и иные
механические транспортные средства.
В соответствии с абз. 9 ст. 2 Федерального закона от 10 декабря 1995 г.
№ 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» «транспортное средство –
устройство, предназначенное для перевозки по дорогам людей, грузов или
оборудования, установленного на нем».
Согласно Правилам дорожного движения механические транспортные
средства – это транспортные средства, приводимые в движение двигателем.
59
Термин распространяется также на любые тракторы и самоходные машины.
К механическим транспортным средствам в соответствии с абз. 2 п. 2
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25, в
частности, относятся автомобили, автобусы, троллейбусы, трамваи, мотоциклы,
квадрициклы, мопеды и пр.
По смыслу данной статьи не являются предметом данного преступления
боевые, специальные и иные транспортные машины, являющиеся предметом
преступления, предусмотренного ст. 350 УК.
Во-вторых, объективная сторона преступления по рассматриваемой
статье выражается в форме действия или бездействия.
Нарушение правил безопасности движения транспортного средства
может выражаться в проезде на запрещающий сигнал, несоблюдении
скоростного режима, в выезде на встречную полосу движения и т.п.
Нарушение правил эксплуатации транспортного средства может
выражаться в стоянке транспортного средства в неположенном месте,
перевозке пассажиров на необорудованном транспортном средстве,
эксплуатации технически неисправных транспортных средств и т.д.
Обязательным признаком преступления является наступление по
неосторожности общественно опасных последствий: тяжкого вреда здоровью
человека (ч. 1 и 2), смерти человека (ч. 3 и 4), смерти двух или более лиц (ч. 5 и
6). При этом необходимо установление причинно-следственной связи между
нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и
наступившими общественно опасными последствиями.
Для применения ст. 264 УК имеет значение место совершения
преступления: управление автотранспортным средством должно
осуществляться в пределах дорог.
Рассматриваемое преступление признается оконченным с момента
наступления указанных в законе общественно опасных последствий. При
отсутствии таких последствий деяния могут квалифицироваться по нормам гл.
12 КоАП РФ.
60
В-третьих, субъект по ч. 1, 3 и 5 статьи специальный: лицо, достигшее 16-
летнего возраста, непосредственно управляющее транспортным средством либо
несущее ответственность за его эксплуатацию. Субъектом преступления может
быть как профессиональный водитель, так и лицо, вообще не имеющее
водительского удостоверения установленного образца, либо любое другое
лицо, у которого данный документ был изъят в установленном законом
порядке, а также лицо, обучающее вождению на учебном транспортном
средстве с двойным управлением. Для квалификации деяния по ст. 264 УК не
имеет значения, в чьей собственности находится транспортное средство. По ч.
2, 4 и 6 ст. 264 УК субъектами преступления могут являться те же лица, но
находящиеся в состоянии опьянения.
В-четвертых, лицо, управлявшее транспортными средствами, не
относящимися к указанным механическим транспортным средствам (например,
велосипедами), и допустившее нарушение правил безопасности движения или
эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности
причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека, при наличии к тому
оснований несет ответственность соответственно по ч. 1, 2 или 3 ст. 268 УК РФ
(абз. 3 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. №
25).
В-пятых, в случаях, когда лицо, управлявшее транспортным средством,
умышленно использовало его в целях причинения вреда здоровью
потерпевшего либо причинения ему смерти, содеянное влечет уголовную
ответственность по статьям Особенной части УК о преступлениях против
жизни и здоровья.
Общеизвестно, что эффективность уголовно-правовой нормы в первую
очередь зависит от правильного законодательного описания признаков состава
преступления. Считаем, что признаки преступного деяния состава
преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ имеют ряд недостатков и
требуют определенного совершенствования по следующим причинам.
1) Исследуемое деяние отнесено законодателем к числу транспортных
61
преступлений. В науке уголовного права объектом данных преступных деяний
признается безопасность движения и эксплуатации транспорта как
совокупность общественных отношений, обеспечивающих безопасное и
бесперебойное функционирование (движение и эксплуатацию) транспортных
средств, недопущение возникновения аварийных ситуаций в перевозочном
процессе, а также снижение последствий возможных аварий
1
. Видовым
объектом преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, учитывая
наименование главы 27 УК РФ, является безопасность движения и
эксплуатации транспортных средств. Вместе с тем непосредственный объект
сформулирован как отношения по поводу соблюдения Правил дорожного
движения и эксплуатации транспортных средств.
Таким образом, законодательное описание признаков непосредственного
объекта преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, не соответствует
видовому и в целом законодательной концепции признаков объекта
транспортных преступлений
2
, что свидетельствует о логическом диссонансе
между признаками объектов преступления, характеризующих вертикальную
классификацию охраняемых уголовным законом отношений.
2) В теории и науке уголовного права является незыблемым тезис о том,
что деяние и последствия преступного поведения должны характеризоваться
общественной опасностью
3
. Описание признаков объективной стороны
преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, через нарушение Правил
дорожного движения и эксплуатации автотранспорта представляется
непоследовательным с точки зрения юридической техники уголовного закона.
Правила дорожного движения – это свод правил, регулирующих
обязанности участников дорожного движения (водителей транспортных
1
Зворыгина С.А. Уголовно-правовая характеристика субъекта транспортного
преступления: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2013. С. 12.
2
Транспортными преступлениями, по мнению большинства ученых, именуются
деяния, образующие главу 27 УК РФ, а также предусмотренные ст. 350, 351 и 352 УК РФ.
3
Уголовное право Российской Федерации. Часть Общая: Учеб. / Под ред.
А.И. Марцева. Омск, 2006. С. 211.
62
средств, пассажиров, пешеходов и т.д.), а также технические требования,
предъявляемые к транспортным средствам для обеспечения безопасности
дорожного движения. Само по себе нарушение регламента движения и
эксплуатации транспорта не имеет уголовно-правовой природы.
Преступным нарушение будет в случае причинения вреда или создания
угрозы его причинения безопасности участников дорожного движения. Под
безопасностью дорожного движения в Федеральном законе от 10.12.1995 №
196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» понимается состояние данного
процесса, отражающее степень защищенности его участников от дорожно-
транспортных происшествий и их последствия.
Сам законодатель «признается» в том, что участники дорожного движения
не могут быть защищены на 100% от возможного причинения вреда
источником повышенной опасности, который так именуется неслучайно.
Природа человеческих возможностей контроля небезгранична и объективно
меньше, нежели требуется при управлении и эксплуатации различными
техническими механизмами. Закон эти особенности источника повышенной
опасности «запирает» рамками Гражданского кодекса Российской Федерации
1994 г., предусматривая ответственность в ст. 1079 ГК РФ.
Ответственность за причиненный вред жизни, здоровью человека
наступает в рамках объективного вменения не за виновное деяние (говоря об
уголовно-правовой материи вины), а за использование источника повышенной
опасности, повлекшее неконтролируемые последствия, связанные с
причинением вреда жизни или здоровью человека (говоря о гражданско-
правовой материи вины).
Природа административных правоотношений иная, нежели уголовно-
правовых. Острие административной ответственности направлено на
предупреждение возможного нарушения административного регламента
движения и эксплуатации транспортного средства. Не случайно вменение норм
КоАП РФ в области дорожного движения по своей сути является объективным.
Главы кодекса КоАП РФ так и именуются: глава 11 «Административные
63
правонарушения на транспорте», глава 12 «Административные
правонарушения в области дорожного движения». Нет и намека на то, что речь
должна идти о безопасности, речь ведется о регламенте, который является
правилом поведения на дороге.
Административно-правовые и уголовно-правовые запреты не случайно
закреплены в разных законах, каждый из которых имеет самостоятельную
правовую природу. Она обусловливается именно разным характером данных
правонарушений. Общественная опасность – это неотъемлемое свойство
преступления. Общественная вредность – это имманентная черта
административного правонарушения. Однако сегодняшний законодательный
контекст признаков состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ,
свидетельствует о том, что деяние обладает общественной вредностью, а
уголовную противоправность этому явлению придает преступное последствие.
Эти признаки не носят самостоятельного уголовно-правового характера, а
являются причиной и следствием одного преступного деяния.
В этой связи общественная опасность должна быть свойственна как
деянию, так и последствиям деликта, предусмотренного ст. 264 УК РФ.
Правила дорожного движения и правила эксплуатации – это стержень
поведения участников дорожного движения. Оно становится общественно
опасным в случае возможного причинения существенного вреда охраняемым
уголовным законом общественным отношениям. При отсутствии этого
признака преступного деяния речь можно вести только об объективном
вменении анализируемого состава преступления.
Законодательная техника должна быть последовательной и учитывать все
особенности используемого инструментария при построении нормы закона в
конкретных условиях. Расхождение с общепринятым в науке уголовного права
порядком формирования признаков нормы затрудняет применение или
приводит к неверному толкованию уголовного закона и по этой причине
недопустимо.
Верховный Суд РФ при разъяснении вопросов уголовно-правовой оценки
64
преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, обращает внимание именно на
правила безопасности движения и эксплуатации автомобильного транспорта.
Так, в п. 6, 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 №
25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением
Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с
их неправомерным завладением без цели хищения» указывается, что:
1) «...при возникновении опасности для движения, которую водитель в
состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть
до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по ст. 264 УК
РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать
дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и
наступившими последствиями установлена причинная связь»;
2) «...момент возникновения опасности для движения определяется в
каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей
дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует
считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную
возможность ее обнаружить».
Анализ данных пунктов позволяет сказать, что Верховный Суд РФ
связывает наступление предусмотренных данной статьей последствий не
только с конкретным нарушением Правил дорожного движения, а в первую
очередь с наличием небезопасного (общественно опасного) управления
транспортным средством. Судебной практикой
1
подчеркивается, что в каждом
конкретном случае должно быть допущено именно нарушение правил
безопасности движения, которое может выражаться в превышении скорости,
неподчинении сигналам светофора или жестам регулировщика, выезде на
встречную полосу движения и т. д.
Таким образом, законодательная формулировка признаков преступного
деяния, предусмотренного ст. 264 УК РФ, не отвечает потребностям науки
1
Решение Арбитражного суда Московской области от 09.02.2012 г. по делу № А41-
1783/2012 // СПС «КонсультантПлюс».
65
уголовного права в рамках учения о составе преступления, поскольку не несет в
себе признаков общественной опасности. Деяние и последствия должны быть
соразмерны по своей интенсивности. Деяние в чистом виде не может иметь
административно-правовую природу, а последствия – уголовно-правовую.
В связи с этим, законодателю, на наш взгляд, необходимо пересмотреть
признаки деяния, предусмотренного ст. 264 УК РФ, и придать им искомую
общественную опасность.
Судебная практика применения ст. 264 УК РФ имеет многочисленные
проблемы ее применения. В частности, неоднозначно решается вопрос, как
оценивать действия водителя, который при маневрировании выезжает на
встречную полосу, создает опасность и помехи другим участникам дорожного
движения, но в момент дорожно-транспортного происшествия, произошедшего
от созданной им опасности и помехи, уже сам находится на своей полосе
движения. Являются ли его действия причиной наступивших в результате ДТП
общественно опасных последствий, предусмотренных ст. 264 УК РФ.
Рассмотрим одно из подобных судебных решений.
Так, следственными органами В. обвинялся в том, что 21 сентября 2015 г.
около 16 часов, в нарушение п. 2.7 Правил дорожного движения, управляя
автомашиной марки... в состоянии алкогольного опьянения на 51-м км
автодороги... нарушив п. 10.1 ч. 1, ч. 9.1, ч. 8.8 Правил дорожного движения,
выехал на полосу, предназначенную для встречного движения, и, допуская
преступную небрежность, допустил лобовое столкновение с автомобилем
марки... под управлением Я., движущимся навстречу по своей полосе
движения, в результате чего пассажиру автомобиля под управлением Я. Я. был
причинен тяжкий вред здоровью, повлекший по неосторожности ее смерть.
В ходе судебного разбирательства суд установил другие обстоятельства и
пришел к выводу об отсутствии в действиях В состава преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, и оправдал его. Суд указал, что в момент
столкновения автомобиль под управлением В находился полностью на своей
полосе движения, а автомобиль под управлением Я. двигался по встречной
66
полосе движения, т.е. на полосе движения автомобиля под управлением Я.
В кассационном представлении государственный обвинитель просит
приговор отменить и направить уголовное дело на новое судебное
разбирательство. По показаниям потерпевшего Я., непосредственно перед
столкновением он увидел, как за 15 метров до него двигающийся навстречу
автомобиль... «резко виляя по дороге», пересек его полосу и выехал на обочину,
на которой резко развернулся и стал обратно выезжать на проезжую часть.
Чтобы избежать столкновения, он (Я.) резко нажал на тормоз и машины
столкнулись. По мнению обвинителя, аварийную ситуацию создал В. Факт
выезда Я. на полосу встречного движения не находится в прямой причинной
связи с наступившими последствиями, следовательно, «в данном случае
принципиальной разницы и значения, где столкнулись эти два автомобиля – на
полосе движения Я. или на полосе В-ова – не имеет, поскольку это уже
последствия возникновения аварийной ситуации, которую создал В. своим
безобразным управлением автомашиной». Стороной обвинения суду были
представлены доказательства о том, что до столкновения автомашина под
управлением В виляла на проезжей части. Обвинитель утверждает, что в
создавшейся аварийной ситуации по вине В. водитель Я. действовал в
состоянии крайней необходимости, «в экстренном режиме, в целях избегания
столкновения, сделал все для того, чтобы минимизировать последствия».
Судебная коллегия считает, что нарушение водителем В п. 2.7 Правил
дорожного движения («Управление автомобилем в состоянии алкогольного
опьянения») не состоит в прямой причинной связи с наступившими
последствиями. За допущенное нарушение Правил дорожного движения
водитель автомашины В должен нести лишь административную
ответственность. При таких обстоятельствах судебная коллегия считает, что
оправдательный приговор в отношении водителя В является законным и