25
статьи 125 УПК РФ жалобы заявителя К. о признании незаконным
постановления о возбуждении уголовного дела N 336722.
Апелляционным постановлением Санкт-Петербургского городского
суда от 24 августа 2017 года постановление суда оставлено без изменения.
В кассационной жалобе заявитель К. ставит вопрос об отмене
состоявшихся судебных решений и признании незаконным постановления
следователя о возбуждении уголовного дела N 336722.
Заслушав доклад судьи Бушковской Л.В., выступление адвоката
Комарова С.В., действующего в защиту интересов К., поддержавшего доводы
кассационной жалобы; мнение заместителя прокурора Санкт-Петербурга Ч.,
возражавшего против удовлетворения жалобы заявителя, полагавшего
судебные решения оставить без изменения, президиум установил:
В кассационной жалобе заявитель К. просит об отмене состоявшихся
судебных решений и признании незаконным постановления следователя о
возбуждении уголовного дела N 336722.
В обоснование доводов жалобы указывает, что выводы суда первой
инстанции о нахождении уголовного дела в производстве Октябрьского
районного суда Санкт-Петербурга не соответствуют фактическим
обстоятельствам, поскольку указанное уголовное дело в декабре 2016 года
было возвращено прокурору Московского района Санкт-Петербурга и по
настоящее время находится в производстве СУ УМВД РФ по Московскому
району Санкт-Петербурга.
Проверив материалы дела N 3/10-189/17 и обсудив доводы
кассационной жалобы, президиум находит ее подлежащей удовлетворению
частично, а постановление Московского районного суда Санкт-Петербурга от
26 июня 2017 года и апелляционное постановление Санкт-Петербургского
городского суда от 24 августа 2017 года подлежащими отмене по следующим
основаниям.
Как следует из представленных материалов, 22 июня 2017 года в
Московский районный суд Санкт-Петербурга поступила поданная в порядке
26
ст. 125 УПК РФ жалоба К. о признании незаконным постановления
следователя о возбуждении уголовного дела N 336722.
Отказывая в принятии жалобы заявителя к рассмотрению, суд первой
инстанции мотивировал свое решение тем, что уголовное дело N 336722 в
отношении К. и других лиц поступило для рассмотрения по существу в
Московский районный суд Санкт-Петербурга 31 августа 2016 года и
постановлением суда от 14 октября 2016 года направлено по подсудности в
Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга, куда поступило 22 декабря
2016 года.
Данное решение суда было обжаловано заявителем в апелляционном
порядке. В апелляционной жалобе К. ссылался на то, что вступившим в
законную силу постановлением Октябрьского районного суда Санкт-
Петербурга от 7 февраля 2017 года уголовное дело N 336722 было
возвращено прокурору Московского района Санкт-Петербурга, и 15 июня
2017 года он был уведомлен о возобновлении предварительного
расследования.
В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции
должен проверить законность и обоснованность судебного решения по
доводам апелляционной жалобы.
Оставляя постановление суда первой инстанции без изменения, а
апелляционную жалобу заявителя без удовлетворения, суд апелляционной
инстанции указал, что доводы заявителя о проведении по уголовному делу
предварительного следствия не подтверждены документально, а потому не
могут быть приняты во внимание.
Между тем, как видно из представленных материалов, постановлением
Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга от 7 февраля 2017 года
уголовное дело в отношении К., обвиняемого в совершении преступления,
предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, и других лиц возвращено прокурору
Московского района Санкт-Петербурга для устранения препятствий его
рассмотрения судом. Апелляционным постановлением Санкт-
27
Петербургского городского суда от 11 апреля 2017 года указанное
постановление оставлено без изменения.
8 мая 2017 года уголовное дело направлено заместителем прокурора
Московского района Санкт-Петербурга в СУ УМВД России по Московскому
району Санкт-Петербурга для устранения препятствий его рассмотрения
судом.
31 мая 2017 года предварительное следствие по уголовному делу
возобновлено и принято к производству следователем З.
15 июня 2017 года срок предварительного следствия по делу продлен
заместителем начальника СД МВД России до 15 месяцев 00 суток, то есть до
30 августа 2017 года.
В дальнейшем срок предварительного следствия неоднократно
продлевался, 11 февраля 2018 года продлен заместителем начальника СД
МВД России до 22 месяцев 00 суток, то есть до 11 апреля 2018 года.
Таким образом, как на момент вынесения обжалуемых судебных
решений, так и в настоящее время уголовное дело N 336722 находится в
производстве следователя СУ УМВД России по Московскому району Санкт-
Петербурга.
Следовательно, выводы суда первой инстанции о нахождении в
производстве Октябрьского районного суда Санкт-Петербурга уголовного
дела, в рамках которого заявителем подана жалоба в порядке ст. 125 УПК
РФ, не соответствуют представленным материалам.
Таким образом, обстоятельства, имеющие существенное значение для
правильного разрешения вопроса о принятии жалобы заявителя к
производству, судом первой инстанции не были должным образом
проверены.
Судом апелляционной инстанции этот вопрос также оставлен без
должного внимания.
При таких обстоятельствах, президиум полагает, что постановление
Московского районного суда Санкт-Петербурга от 26 июня 2017 года и
28
апелляционное постановление Санкт-Петербургского городского суда от 24
августа 2017 года не могут быть признаны законными и обоснованными,
соответствующими требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, в связи с чем подлежат
отмене на основании ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ ввиду существенного
нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшего на исход дела, с
направлением дела на новое рассмотрение, в ходе которого суду следует
тщательно проверить все обстоятельства, имеющие значение для дела, и
принять решение в соответствии с требованиями уголовно-процессуального
закона.
В силу положений п. 4 ч. 7 ст. 401.16 УПК РФ при отмене судебных
решений и передаче дела на новое судебное рассмотрение президиум не
вправе предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом первой или
апелляционной инстанции при повторном рассмотрении данного дела.
Доводы жалобы в этой части подлежат проверке судом при новом
рассмотрении дела.
С учетом изложенного кассационная жалоба заявителя К. подлежит
частичному удовлетворению.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 401.1, п. 3 ч. 1 ст. 401.14, ч.
1 ст. 401.15 УПК РФ, президиум постановил: Кассационную жалобу
заявителя К. удовлетворить частично. Постановление Московского
районного суда Санкт-Петербурга от 26 июня 2017 года и апелляционное
постановление Санкт-Петербургского городского суда от 24 августа 2017
года по жалобе заявителя К., поданной в порядке ст. 125 УПК РФ, отменить,
дело передать на новое рассмотрение в тот же суд первой инстанции в ином
составе суда. В научной литературе, мнения ученых по поводу содержания
права на защиту не однозначны. Так, например, М.С. Строгович право
обвиняемого на защиту рассматривал как совокупность всех процессуальных
прав, которые закон предоставляет обвиняемому для защиты от
предъявленного ему обвинения и которые обвиняемый использует для
оспаривания обвинения, для представления доводов и доказательств в свое
29
оправдание или для смягчения своей ответственности.
1
По мнению Э.Ф. Куцовой, право обвиняемого на защиту можно
определить как предусмотренную и гарантированную законом возможность
обвиняемого (его законного представителя, защитника) защиты его законных
интересов.
2
В.М. Савицкий утверждает, что право на защиту как процессуальное
право, возникающее на базе реализации одной из основных головно-
процессуальных функций, принадлежит только лицу, обвиняемому
в совершении преступления.
3
А.Л. Цыпкин понимает под правом обвиняемого на защиту
регулируемую законом деятельность обвиняемого, направленную на
опровержение обвинения, смягчение ответственности и ограждение
законных интересов обвиняемого, а также деятельность защитника, который,
отстаивая права и законные интересы обвиняемого, стремится к
установлению объективной истины и осуществлению задач, стоящих перед
правосудием.
4
Несомненно, верной представляется точка зрения В.М. Быкова, А.В.
Орлова
13
о том, что право обвиняемого на защиту включает в себя по
меньшей мере три основных элемента:
5
- во-первых, положение о том, что обвиняемый должен быть
наделен комплексом таких прав, реализация которых позволила бы ему
самому эффективно защищать свои права и законные интересы;
- во-вторых, положение о праве на квалифицированную
юридическую помощь, которой может в необходимых случаях
1
Строгович М. С. Презумпция невиновности и право обвиняемого на защиту. М., 1984. С.
76.
2
Куцова Э. Ф. Некоторые вопросы обеспечения прав и законных интересов личности по
УПК РФ. М., 2004. С. 80-84.
3
Савицкий В. М. Судебный контроль и права человека. М., 1996. С. 274.
4
Цыпкин А. Л. Право на защиту в советском уголовном процессе. Саратов, 1959. С. 275.
5
Быков В. М. Конституционные нормы, обеспечивающие подозреваемому и обвиняемому
право на защиту в российском уголовном судопроизводстве // Право и политика. 2002. №
5. С. 34.
30
воспользоваться каждый;
- в-третьих, положение о возложении на лиц, ведущих дознание,
следователей, прокуроров и судей обязанности осуществлять действия,
направленные на содействие защите обвиняемых.
Интересна точка зрения Д.Т. Арабули. По мнению учёной, обеспечение
права на защиту подразумевает защиту всех его интересов и не допускает их
деление на законные и незаконные. Это, по мнению Д.Т. Арабули, требует
приведение уголовно-процессуального законодательства Российской
Федерации в соответствие с общепризнанными принципами и нормами
международного права, Конституцией РФ, основываясь на принципе
презумпции невиновности, а также отводимой роли адвокатам отстаивать и
защищать всеми законными средствами интересы своих клиентов и
недопустимости их искажения правоприменительными органами.
1
Заслуживает внимания точка зрения Якимовича Ю.К., он подвергал
критике мнение большинства авторов о том, что нужно расширить круг прав
подозреваемого (обвиняемого), в частности приводил пример, когда
совокупность прав составляла 150 пунктов. По мнению Якимовича Ю.К. это
нецелесообразно и необходимо совершенствовать механизм реализации,
признанных и действующих в УПК РФ прав подозреваемого (обвиняемого),
он приходит к выводу о том, что «проблема повышения эффективности
защиты по уголовным делам заключается не в том, чтобы наделить их
дополнительными правами, а в добросовестном использовании тех прав,
которые у них уже есть».
2
Мы согласимся с ученым, действительно ныне
действующее уголовно- процессуальное законодательство, закрепляя
правовой статус подозреваемого (обвиняемого), не обеспечивает достаточно
эффективной реализации данных правомочий, отсюда на практике возникают
ситуации, когда, указанные лица не могут воспользоваться данными правами
1
Арабули Д. Т. Процессуальное положение и деятельность адвоката-защитника в
судебном разбирательстве по уголовно-процессуальному праву России: дис. … канд.
юрид. наук. Оренбург, 2002. С. 23.
2
Якимович Ю.К. Участники уголовного процесса: монография. Спб., 2015. С. 151
31
в полном объеме в силу того, что отсутствует механизм их реализации.
Проанализировав различные взгляды на содержание права на защиту,
можно сделать вывод о том, что данное право предполагает защиту
человеком своих прав и свобод посредством суда, органа, представляющего
одну из независимых и самостоятельных ветвей государственной власти.
Использование права на защиту есть один из способов государственной
защиты прав и свобод человека и гражданина, гарантируемый ему
Конституцией РФ. Мы придерживаемся традиционной точки зрения о том,
что право на защиту – это совокупность всех прав предоставленных
обвиняемому (подозреваемому) и обеспеченных государством.
32
1.3 Защита прав обвиняемого и подозреваемого в истории
российского государства
Для уголовного процесса России характерна постоянная тенденция к
демократизации и гуманизации прав граждан. Эта тенденция особенно
наглядно проявляется в развитии права подозреваемого и обвиняемого на
защиту.
Становление принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому
права на защиту происходило на протяжении длительного времени и
охватило не одно столетие, однако весь его путь может быть представлен
шестью наиболее важными этапами:
- возникновение и формирование права на защиту до начала
судебно- следственной реформы Александра II, происходившей в 1860-1864
годах;
- от начала реформы 1860-1864 годов до Великой Октябрьской
социалистической революции 1917 года;
- от революции 1917 года до принятия Конституции 1936 года;
- с момента принятия Конституции 1936 г. до принятия Основ
уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г.;
- от принятия Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик 1958 г. до принятия УПК РФ;
- от принятия УПК РФ до настоящего времени.
Данную историческую периодизацию предложила
Т.Е.Ермоленко, полностью поддерживаем ее точку зрения.
1
Этап 1. Возникновение и формирование права на защиту до начала
судебно-следственной реформы Александра II, происходившей в 1860-1864
годах.
Основы уголовного процесса в период раннефеодальной «Русской
1
Ермоленко Т. Е. Реализация принципа обеспечения подозреваемому и обвиняемому
права на защиту. М., 2008. С. 184-185.
33
правды», содержащиеся в Судебнике 1497 года, в Соборном Уложении 1649
года ярко выраженный носили инквизиционный характер. Обвиняемому,
который именовался еще до решения судебного в официальных
процессуальных документах не иначе, как «тать», «душегубец»,
«крамольник» и т.д., приходилось доказывать самому свою невиновность.
Процессуальная фигура подозреваемого отсутствовала вовсе.
1
Первые предпосылки установления и разграничения правового
положения обвиняемого и подозреваемого обнаружить можно уже в
Екатерининских «Учреждениях для управления губерний» 1775 года.
Наиболее широкую, и, в тоже время, конкретную формально- юридическую
модель уголовного процесса увидеть можно во второй книге XV тома Свода
законов Российской Империи 1857 года. Официальными источниками
правовыми статей Свода законов стали сохранившие на тот момент силу
свою Соборное уложение 1649 года, Артикулы воинские Петра Великого
1715 года
32
а так же множество других более мелких узаконений и
повелений, носивших иногда характер законодательного решения
конкретных правовых и управленческих вопросов.
2
Свод законов не делал юридически точных различий между
понятиями «обвиняемый» и «подозреваемый». По смыслу закона,
употреблявшего понятия «заподозренный», «обвиненный», «сильно
заподозренный», каждое из них отражало лишь наличие более или менее
веских улик в отношении лица, подозреваемого в совершении преступления.
С этими понятиями связывал закон не положение правовое лица на
следствии, а, как правило, вопрос о необходимости и допустимости принятия
в отношении таких лиц действий, связанных с элементами мер
процессуального принуждения.
Закон, отказываясь от вызова предварительного лица, в отношении
1
Русская Правда. Пространная редакция // Хрестоматия по истории государства и права
России: учебное пособие / под ред. Ю. П. Титова. М., 2008. С. 11.
2
Артикул воинский от 26 апреля 1715 года // Хрестоматия по истории государства и права
России: учебное пособие / под ред. Ю. П. Титова. М., 2008. С. 184-185.
34
которого подозрения появились, заочно, до первого допроса, на основании
улик, собранных без процессуальных форм соблюдения, автоматически
ставил его в положение обвиняемого и подвергал мерам принудительным,
унизительность которых признается законодателем самим. Заключительная
часть четвертой главы ст. 131 звучит несколько извинительно за столь
жестокие меры в отношении лица заподозренного, и ее формула может
претендовать на провозглашение презумпции невиновности на стадии
следствия: «при провозглашении обвиняемых необходимо обращаться с
ними как с людьми, еще не осужденными, так как они могут быть признаны
невинными».
Однако столь робко выраженная законодателем забота о личных
правах, чести и достоинстве лиц, заподозренных в совершении преступления,
полностью парализовывалась дальнейшими предусмотренными в законе
действиями и не могла стать существенной правовой гарантией защиты от
произвола.
1
Третий раздел Свода законов содержал нормы, устанавливающие
общие правила на предоставление обвиняемому права на защиту, и
регулирующие надзор за производством следствия.
Во-первых, обвиняемому предоставлялось право «материальной
защиты», т.е. право самому защищаться от обвинения. Оно выражалось в
предоставлении законом права приводить все доводы в свое оправдание, а
также в обязанности следователя от таких доводов «не отрекаться» и
выяснять на допросе обстоятельства как обвиняющие, так и оправдывающие
подследственного.
Во-вторых, обвиняемому на следствии предоставлялось право
«формальной защиты», т.е. право на лицо, обязанности которого
состояли бы в охране его законных прав и интересов. Организация такой
защиты строилась по сословно-ведомственному принципу. Защитниками на
1
Мамонтов А. Г. Становление института предварительного следствия в рамках судебной
реформы. 1864 года: монография. М., 2005. С. 23-24.