24
которое приводит к образованию в российских условиях автономно дейст-
вующих подразделений транснациональных преступных группировок
1
.
Необходимо отметить, что Россия входит в качестве участника в боль-
шую часть основных международных актов, направленных на борьбу с орга-
низованными преступными проявлениями, в частности: Международную
конвенцию о борьбе с финансированием терроризма от 9 декабря 1999 г.,
Конвенцию против транснациональной организованной преступности от 15
ноября 2000 г., Конвенцию об отмывании, выявлении, изъятии и конфиска-
ции доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1996 г., Европейскую
конвенцию о пресечении терроризма от 27 января 1997 г., Европейскую кон-
венцию о защите физических лиц при автоматизированной обработке персо-
нальных данных от 28 января 1981 г., Соглашение о сотрудничестве госу-
дарств - участников Содружества Независимых Государств в борьбе с неза-
конной миграцией от 24 сентября 1998 г., Шанхайскую конвенцию о борьбе с
терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г. и др.
Особую значимость в деле борьбы с организованной преступной дея-
тельностью имеют региональные объединения, на базе которых формируется
группа международных норм, получившая название «право сообщества». Та-
кими, в частности, являются принципы и акты, издаваемые и действующие в
пределах СНГ, имеющие как признаки норм международного характера, так
и свойства «уставного права сообщества» с более жесткими нормативными
воздействиями. Страны, входящие в состав СНГ, так же, как и страны, вхо-
дящие в состав ЕС, демонстрируют готовность разрешать задачи борьбы с
транснациональной организованной преступностью в пределах определённо-
го региона
В частности, в рамках СНГ 2 апреля 1999 г. в Москве Совет глав госу-
дарств СНГ принял Концепцию взаимодействия государств СНГ в борьбе с
преступностью. В указанной Концепции отдельно уделяется существенное
1
Марченко А.Ю. Проблемы формирования сотрудничества России и ЕС в борьбе с организованной
преступностью и терроризмом / А.Ю. Марченко // Евразийский юридический журнал. — 2018. — № 7 (122).
— С. 24-26.
25
внимание тому обстоятельству, что формы преступной деятельности в стра-
нах-участниках СНГ неуклонно приобретает трансграничный характер и
крайне сильно мешает производимым социально-экономическим реформам.
В ней указывается, что преступная активность стала все сильнее затрагивать
общественную безопасность и угрожать безопасности отдельных граждан.
Как отмечено в Концепции, интеграция преступных группировок осуществ-
ляется на территориальном, межрегиональном и наднациональном уровнях.
Преступники умело используют территории стран СНГ для оборота наркоти-
ков, отмывания денег, контрабанды, рэкета и др.
1
В Концепции указано, что
эффективное противодействие преступности может быть осуществлено лишь
на базе тесного взаимодействия стран - участников СНГ. Задачами рассмат-
риваемой Концепции являются расширение и упрочнение сотрудничества
стран-участников СНГ в противодействии организованной преступной дея-
тельности. Концепция определяет основные принципы, цели, направления,
виды и систему обеспечения взаимодействия стран - участников СНГ в про-
тиводействии преступности через устанавливаемые ею государственные ор-
ганы, такие как прокуратура, органы внутренних дел, службы государствен-
ной безопасности и внешней разведки, налоговые органы, таможенные орга-
ны, пограничные службы и иные органы государства, имеющие своей зада-
чей противодействие преступности, а также с использованием предусмот-
ренных уставом органов и органы отраслевого взаимодействия СНГ, предна-
значенных для организации взаимодействия в противодействии преступно-
сти (Координационный совет Генеральных прокуроров, Совет министров
внутренних дел, Совет руководителей органов безопасности и специальных
служб, Совет руководителей таможенных служб, Совет командующих по-
граничными войсками, Бюро по координации борьбы с организованной пре-
ступностью и иными опасными видами преступлений на территории госу-
дарств-участников СНГ и др.).
1
Фризен П.Д. Организованная преступность как угроза региональной безопасности / П.Д. Фризен //
Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Юридические науки. —
2018. Т. 4 (70). — № 1. — С. 147-156.
26
В общем в рамках сотрудничества государств на платформе СНГ соз-
дана значительная нормативная база борьбы с преступностью, в которую
входят нижеследующие документы: Соглашение о сотрудничестве в борьбе с
преступлениями в сфере экономики (1996 г.); Соглашение о сотрудничестве в
борьбе с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных ве-
ществ и прекурсоров (2000 г.); Соглашение о сотрудничестве в борьбе с пре-
ступлениями в сфере компьютерной информации» (2001 г.); Соглашение о
сотрудничестве в борьбе с торговлей людьми, органами и тканями человека
(2005 г.); Договор о противодействии легализации (отмыванию) преступных
доходов и финансированию терроризма (2007 г.) и многие иные.
Также необходимо указать, что в октябре 2011 года была принята Кон-
цепция сотрудничества государств - участников СНГ в борьбе с преступле-
ниями, совершаемыми с использованием информационных технологий
1
.
Однако в последнее время сотрудничество в рамках СНГ стало утрачи-
вать актуальность, прежде всего, из-за того, что многие государства на пост-
советском пространстве фактически исключили себя из сферы действия дан-
ной организации. В настоящее время наиболее влиятельной региональной
организацией на этом пространстве является Евразийский экономический
союз, в рамках которого также осуществляется сотрудничество с сфере борь-
бы с организованной преступностью.
В завершение данного параграфа еще раз следует отметить то обстоя-
тельство, что организованная преступность выступает одной из главнейших
проблем нашего общества. Активность организованных преступных форми-
рований непосредственно направлена против основ государственности и
безопасности общества. Борьба с ней возможна только в условиях междуна-
родного сотрудничества государств.
1
Фризен П.Д. Организованная преступность как угроза региональной безопасности / П.Д. Фризен //
Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Юридические науки. —
2018. Т. 4 (70). — № 1. — С. 147-156.
27
1.4. Организованная группа и преступное сообщество (преступная орга-
низация) как основные формы организованной преступности: уголовно-
правовой и криминологический аспект
В российском законодательстве основой для понимания системы орга-
низованной преступности служат понятия организованной группы и пре-
ступного сообщества (преступной организации), определения которым даны
в ст. 35 Уголовного кодекса РФ. Согласно ч. 3 ст. 35, организованной груп-
пой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совер-
шения одного или нескольких преступлений
1
.
Другим фундаментальным понятием российского законодательства, от-
носящимся к организованной преступности, является преступное сообщество
(преступная организация). Согласно ч. 4 ст. 35 УК РФ преступление призна-
ется совершенным преступным сообществом (преступной организацией), ес-
ли оно совершено: 1) структурированной организованной группой, члены ко-
торой объединены в целях совместного совершения одного или нескольких
тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно
финансовой или иной материальной выгоды; 2) объединением организован-
ных групп, действующих под единым руководством, созданным в тех же це-
лях.
В целях правильного применения законодательства об уголовной от-
ветственности за создание преступного сообщества (преступной организа-
ции, а равно за руководство таким сообществом (организацией) или входя-
щими в него структурными подразделениями, а также за создание объедине-
ния организаторов, руководителей или иных представителей организованных
групп либо за участие в таких преступных сообществах и объединениях Пле-
нум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 10 июня
2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об органи-
зации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем
1
Данилова М.Н. Понятие "организованная преступность" в отечественной правовой системе / М.Н.
Данилова // Молодой ученый. — 2018. — № 19 (205). — С. 282-285.
28
(ней)» указывает, что преступное сообщество (преступная организация) от-
личается от иных видов преступных групп, в том числе от организованной
группы, более сложной внутренней структурой, наличием цели совместного
совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо
или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, а также возмож-
ностью объединения двух или более организованных групп с той же целью.
При этом под прямым получением финансовой или иной материальной
выгоды понимается совершение одного или нескольких тяжких либо особо
тяжких преступлений (например, мошенничества, совершенного организо-
ванной группой либо в особо крупном размере), в результате которых осуще-
ствляется непосредственное противоправное обращение в пользу членов пре-
ступного сообщества (преступной организации) денежных средств, иного
имущества, включая ценные бумаги и т.п.
1
Под косвенным получением финансовой или иной материальной выго-
ды понимается совершение одного или нескольких тяжких либо особо тяж-
ких преступлений, которые непосредственно не посягают на чужое имущест-
во, однако обусловливают в дальнейшем получение денежных средств и прав
на имущество или иной имущественной выгоды не только членами сообще-
ства (организации), но и другими лицами.
По смыслу ч. 4 ст. 35 УК РФ, под структурированной организованной
группой следует понимать группу лиц, заранее объединившихся для совер-
шения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений, со-
стоящую из подразделений (подгрупп, звеньев и т.п.), характеризующихся
стабильностью состава и согласованностью своих действий. Структуриро-
ванной организованной группе, кроме единого руководства, присущи взаи-
модействие различных ее подразделений в целях реализации общих преступ-
ных намерений, распределение между ними функций, наличие возможной
специализации в выполнении конкретных действий при совершении престу-
1
Мартынов В.А. Некоторые особенности формирования нормативно-правовой базы борьбы с орга-
низованной преступностью / В.А. Мартынов // Научный вестник Орловского юридического института МВД
России имени В.В. Лукьянова. — 2018. — № 2 (75). — С. 78-81.
29
пления и другие формы обеспечения деятельности преступного сообщества
(преступной организации).
Структурным подразделением преступного сообщества (преступной
организации) является функционально и (или) территориально обособленная
группа, состоящую из двух или более лиц (включая руководителя этой груп-
пы), которая в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества
(преступной организации) осуществляет преступную деятельность. Такие
структурные подразделения, объединенные для решения общих задач пре-
ступного сообщества (преступной организации), могут не только совершать
отдельные преступления (дачу взятки, подделку документов и т.п.), но и вы-
полнять иные задачи, направленные на обеспечение функционирования пре-
ступного сообщества (преступной организации)
1
.
Объединение организованных групп предполагает наличие единого ру-
ководства и устойчивых связей между самостоятельно действующими орга-
низованными группами, совместное планирование и участие в совершении
одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений, совместное
выполнение иных действий, связанных с функционированием такого объе-
динения.
В число других возможных признаков, говорящих о наличии преступ-
ного сообщества, входит планирование преступной деятельности на длитель-
ный период, подкуп и другие коррупционные действия, направленные на
нейтрализацию представителей правоохранительных и иных государствен-
ных органов.
Ст. 210 УК РФ устанавливает ответственность за совершение действий,
связанных с организацией преступного сообщества. В первую очередь, нака-
зуемым является создание преступного сообщества (преступной организа-
ции) в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или
особо тяжких преступлений либо руководство таким сообществом (органи-
1
Пухов Д.Д. Организованная преступность в российском уголовном праве: становление и развитие /
Д.Д. Пухов // Молодой ученый. — 2019. — № 52 (290). — С. 166-169.
30
зацией) или входящими в него (нее) структурными подразделениями, а также
координация преступных действий организованных групп, создание устой-
чивых связей между ними, разработка планов и создание условий для совер-
шения преступлений такими группами или раздел сфер преступного влияния
и преступных доходов между ними, а также участие в собрании организато-
ров, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных
групп в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений.
Уголовная ответственность при этом наступает с момента фактического
образования указанного преступного сообщества, т. е. создания условий,
свидетельствующих о готовности преступного сообщества (преступной орга-
низации) реализовать свои преступные намерения независимо от того, со-
вершили участники такого сообщества планировавшиеся преступления или
нет. О готовности сообщества (организации) к совершению преступлений
может свидетельствовать, например, приобретение и распространение между
участниками сообщества орудий и средств совершения преступлений, дого-
воренность о разделе сфер и территорий преступной деятельности и др.
1
В случае объединения уже существующих преступных групп в пре-
ступное сообщество (преступную организацию) суду надлежит устанавли-
вать конкретные данные, свидетельствующие о направленности умысла вхо-
дящих в них лиц на совершение этими группами совместных действий, их
координации. Для квалификации таких действий по ч. 1 ст. 210 УК РФ не
имеет значения, предусматривалось ли совершение одного или нескольких
тяжких и (или) особо тяжких преступлений.
Следует отметить, что в 2019 году уголовное законодательство, на-
правленное на борьбу с организованными преступными формированиями,
претерпело изменения.
14 марта 2019 г. Государственная Дума Федерального Собрания РФ
приняла Федеральный закон «О внесении изменений в Уголовный кодекс
1
Лихолетов А.А., Михайлов М.У. Новое в уголовном законодательстве в части противодействия ор-
ганизованной преступности: проблемы и пути решения / А.А. Лихолетов, М.У. Михайлов // Вестник Волго-
градской академии МВД России. — 2019. — № 2 (49). — С. 32-40.
31
Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Фе-
дерации (в части противодействия организованной преступности)».
Данным Законом скорректированы положения ст. 210 УК РФ, регла-
ментирующие ответственность за организацию преступного сообщества
(преступной организации) или участие в нем (ней), а также введена новая ст.
210
1
УК РФ, криминализирующая сам факт занятия высшего положения в
преступной иерархии.
Согласно пояснительной записке к проекту Федерального закона, вне-
сенного Президентом РФ, наиболее опасные и тяжкие преступления совер-
шаются организованными преступными сообществами. Лидеры преступных
сообществ координируют преступные действия, создают устойчивые пре-
ступные связи между различными организованными группами, занимаются
разделом сфер преступного влияния и преступных доходов, руководят пре-
ступными действиями и, в связи с этим, представляют наибольшую общест-
венную опасность. Однако благодаря своему положению в преступной ие-
рархии лидеры преступных сообществ (преступных организаций), как прави-
ло, уходят от уголовной ответственности
1
.
Анализ принятых уголовно-правовых новелл позволяет выделить сле-
дующие особенности преступлений, предусмотренных ст. ст. 210 и 210
1
УК
РФ.
Во-первых, законодателем уточнены признаки отдельных составов пре-
ступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 210 УК РФ. В частности, при регламен-
тации ответственности за создание устойчивых связей между организован-
ными группами исключена ссылка на их самостоятельность, что представля-
ется логичным, так как использование в уголовном законе термина «само-
стоятельно действующая организованная группа» вызывает логичный вопрос
о существовании и признаках «несамостоятельно действующей организован-
ной группы». С учетом того, что ч. 3 ст. 35 УК РФ не предусматривает деле-
1
Иванчин А.В. Оптимизация уголовно-правовых средств борьбы с организованной преступностью:
критический анализ актуальных инициатив / А.В. Иванчин // Вестник Ярославского государственного уни-
верситета им. П.Г. Демидова. Серия Гуманитарные науки. — 2019. — № 2 (48). — С. 54-58.
32
ния организованной группы на «самостоятельные» и «несамостоятельные»,
решение законодателя следует признать обоснованным и рациональным.
Также в отличие от предыдущей редакции указанные в ч. 1 ст. 210 УК
РФ составы преступлений могут совершаться общим субъектом — физиче-
ским вменяемым лицом, достигшим шестнадцатилетнего возраста, а не спе-
циальным — «лицом с использованием своего влияния на участников орга-
низованных групп»
1
.
Любопытно, что данный специальный субъект, введенный в ч. 1 ст. 210
УК РФ Федеральным законом от 3 ноября 2009 г. № 245-ФЗ, неоднократно
подвергался критике в научных исследованиях по причине оценочного ха-
рактера и очевидности влияния на участников организованных групп исходя
из формулировки объективной стороны. Полагаем, приведенные в них дово-
ды об излишней ссылке в ч. 1 ст. 210 УК РФ на специальный субъект при-
знаны разработчиками Закона аргументированными, в связи с чем такая
ссылка отсутствует в новой редакции рассматриваемой уголовно-правовой
нормы.
Во-вторых, из ч. 1 ст. 210 УК РФ выделена в самостоятельную ч. 1.1
норма, касающаяся участия в собрании организаторов, руководителей (лиде-
ров) или иных представителей преступных сообществ (преступных организа-
ций) и (или) организованных групп в целях совершения хотя бы одного из
указанных в ч. 1 ст. 210 УК РФ преступлений. Такое решение законодателя
представляется логичным с точки зрения юридической техники, так как в
предшествующей редакции ч. 1 ст. 210 УК РФ цель собрания определялась
как «совершение хотя бы одного из указанных преступлений», изложенных в
той же диспозиции ч. 1 ст. 210 УК РФ.
Кроме того, представительство в данном собрании дополнено преступ-
ными сообществами (преступными организациями), что объективно соответ-
ствует его криминологическим характеристикам.
1
Скобликов П.А. Ужесточение ответственности по части 4 статьи 210 Уголовного кодекса Россий-
ской Федерации как образец современной уголовной политики и законотворчества / П.А. Скобликов // Рос-
сийский судья. — 2019. — № 12. — С. 27-35.
33
В-третьих, законодатель в примечании к ст. 210 УК РФ уточнил усло-
вия освобождения от уголовной ответственности участников преступного
сообщества (преступной организации) или входящего в него (нее) структур-
ного подразделения путем конкретизации статуса таких лиц, а именно со-
вершения ими хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 210 УК
РФ.
Немаловажным дополнением следует признать обязанность лица ак-
тивно способствовать раскрытию или пресечению «деятельности преступно-
го сообщества (преступной организации) или входящего в него (нее) струк-
турного подразделения» и (или) раскрытию и (или) пресечению преступле-
ний, совершенных преступным сообществом (преступной организацией) или
входящим в него (нее) структурным подразделением. Иными словами, зако-
нодатель вводит в уголовный закон понятие «деятельности» для преступного
сообщества (преступной организации), под которой подразумевает крими-
нальный характер в силу регламентированного условия ее раскрывать и (или)
пресекать
1
.
Исходя из определения террористической деятельности, изложенного в
примечании 2 к ст. 205
1
УК РФ, под которой понимается совершение хотя бы
одного из преступлений, предусмотренных ст. ст. 205-206, 208, 211, 220, 221,
277, 278, 360, 361 УК РФ, для законодателя не имеет принципиального зна-
чения какой-либо формализованный или количественный критерий для ха-
рактеристики «деятельности». Соответственно, деятельность преступного
сообщества (преступной организации) может рассматриваться в качестве со-
вокупности деяний организатора, руководителя и (или) участников преступ-
ного сообщества (преступной организации) при совместном совершении хотя
бы одного тяжкого или особо тяжкого преступления для получения прямо
или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.
1
Милованов Н.М., Козловец Д.В. К вопросу о "лице, занимающем высшее положение в преступной
иерархии" / Н.М. Милованов, Д.В. Козловец // Вестник науки. — 2019. Т. 4. — № 7 (16). — С. 28-32.