42
3. Разрешение возникшейситуации связываем с постоянным изучением
взаимосвязи уголовного и уголовно-процессуального законодательства,
обобщением судебной практики с целью выявления ошибок и трудностей в
деятельности правоохранительных органов и суда.
2.2 Участие лица, в отношении которого ведется производство о
применении принудительной меры медицинского характера, и его
законного представителя
Институт принудительных мер медицинского характера относится к
числу междисциплинарных. Вопросы, связанные с основаниями, целями
их применения, изложены в нормах УК РФ, производству применения
указанных мер посвящены статьи УПК РФ. Существующую между ними
взаимосвязь можно и нужно считать глобальной и неразрывной. Не
случайно замечено: уголовно-процессуальное право и уголовное право
соотносятся как форма и содержание
1
, уголовно-процессуальное право
представляет собой форму жизни материального права
2
.
Ранее вопросы применения принудительных мер медицинского
характера решались на основании постановления Пленума Верховного
Суда СССР от 26 апреля 1984 г. № 4 «О судебной практике по
применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского
характера»
3
, которое утратило силу с принятием постановления Пленум
Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения
1
Уголовное право России. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. Н.Ф.
Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: ИКД Зерцало-М, 2004. С. 6; Уголовное право России.
Общая часть: Учебник / Под ред. Ф.Р. Сундурова, И.А. Тарханова. М.: Статут, 2009;
Уголовное право. Общая часть: Учебник для бакалавров / Под ред. А.И. Чучаева. М.:
Проспект, 2012. С. 12.
2
Уголовный процесс: Учебник / А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский / Под общ. Ред. А.В.
Смирнова. М: КНОРУС, 2008. С. 43.
3
О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер
медицинского характера. Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26
апреля 1984 г. № 4 // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 3. С.
43
судами принудительных мер медицинского характера» от 7 апреля 2011
г. № 6
1
.
Анализ судебной практики показывает, что при рассмотрении
уголовных дел о применении принудительных мер медицинского
характера не в полной мере соблюдаются требования уголовного и
уголовно-процессуального законов. Допускают вынесение обвинительных
приговоров в отношении психически больных лиц. Примером может
служить следующее дело: при наличии достаточных материалов,
указывающих на наличие сомнений относительно психического состояния
осужденного в судебном заседании не назначил в нарушение требований
ст. ст. 196,307 УПК РФ необходимую в таких случаях психиатрическую
экспертизу. В результате Н. был осужден по п. «г» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ. И
только кассационным определением Н. был освобожден от уголовной
ответственности в связи тем, что на основании заключения судебно-
психиатрической экспертизы был признан невменяемым на совершения
инкриминируемого ему деяния. К Н. были применены принудительные
меры медицинского характера в виде принудительного лечения в
психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным
наблюдением
2
.
Выявлены случаи неправомерного освобождения от уголовной
ответственности. Так, мировой судья в Адамовском районе Оренбургской
области освободил Е. от уголовной ответственности за совершение деяния,
предусмотренного ч.1 ст. 158 УК РФ. Суд применил к ней принудительные
меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного
наблюдения и лечения у психиатра, чем нарушил ст. 21,22 УК РФ, ст. 443
УПК РФ. Из заключения судебно-психиатрической экспертизы следует,
1
О практике применения судами принудительных мер медицинского характера.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 апреля 2011 г.
№ 6 // Российская газета. 2011. 20 апреля.
2
Архив Оренбургского областного суда. Кассационное определение № 22-64525/2006
по обвинению Н. в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 228.1
УК РФ.
44
что изменения психики Е. не исключали ее вменяемости в момент
совершения общественно опасного деяния, но интеллектуальный и
волевой самоконтроль за своим поведением находились на недостаточном
уровне, что осложнялось нарушением критических и прогностических
способностей, чем ограничивали ее способность в полной мере осознавать
фактический характер и общественную опасность своих действий и
руководить ими. На данный момент Е. способна осознавать фактический
характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.
Однако, в связи с низким контролем импульсивности и связанными с этим
нарушениями поведения, Е. нуждается в применении к ней
принудительных мер медицинского характера в виде амбулаторного
наблюдения и лечения у психиатра
1
.
Уголовно-процессуальный кодекс РФ производство о применении
принудительных мер медицинского характера регламентирует в главе 51,
указывая только на две категории лиц. Вместе с тем, на практике были
установлены случаи, когда принудительные меры медицинского характера
принимаются к лицам, находящимся в болезненном состоянии, когда
структура и течение психического расстройства не позволяют оценить
психическое состояние лица.
Так, Ш. совершил общественно опасные деяния, подпадающие под
признаки ч.3 ст. 158, п. «а» ч.2 ст. 105 УК РФ. Комплексная судебная
психолого-психиатрическая экспертиза показала, что клинические
особенности психического расстройства Ш. препятствуют оценки его
психического состояния в период инкриминируемых ему деяний. Ш. по
своему психическому состоянию нуждается в применении
принудительных мер медицинского характера в виде направления в
психиатрический стационар специализированного типа до выхода из
болезненного состояния с последующим проведением комплексной
1
Архив Оренбургского областного суда. Кассационное определение № 22-78/2007 по
обвинению Е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 158 УК РФ.
45
психолого-психиатрической экспертизы, которая показала, что Ш. на
момент совершения общественно опасного деяния находился в состоянии
вменяемости. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда
РФ оставила обвинительный приговор в отношении Ш. кассационным
определением без изменения
1
.
По другому делу, напротив суд установил, что у С., совершившей
общественно опасное деяние, предусмотренное ч.4 ст. 111 УК РФ,
имеются признаки временное психического расстройства (острое
полиморфное психотическое расстройство без симптомов шизофрении),
которое исключало возможность оценить психическое состояние С. на
период совершения ею общественно опасного деяния, решить вопрос о
существенном влиянии индивидуально-психологических особенностей С.
на ее сознание и поведение, а также ответить на вопрос находилась ли С. в
состоянии аффекта в момент совершения ею общественно опасного деяния
или ином эмоциональном состоянии, связанном с юридической ситуацией,
и освободил ее от наказания в порядке ст. 81 УК РФ по ч.4 ст. 111 УК РФ,
применив к С. принудительные меры медицинского характера в виде
принудительного лечения в психиатрическом стационаре
специализированного типа
2
.
Однако, следует признать, что судом нарушен ряд норм уголовного
и уголовно-процессуального законодательства. Важно понимать, что
освобождение в порядке ст. 81 УК РФ предусмотрено для тех случаев,
когда лицо заболело после совершения преступления. Такое решение суд
мог бы принять в случае, если был установлен факт совершения
общественно опасного деяния в состоянии вменяемости, а после наступило
психическое расстройство, которое препятствует отбыванию уголовного
наказания. По данному уголовному делу ситуация иная. Вопрос о
1
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от
11.09.2009 г. № 20-59-8 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. № 1. С. 11-12.
2
Архив Ленинского районного суда г. Оренбурга. Уголовное дело № 1-198/2007 по
обвинению С. в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ.
46
вменяемости на момент совершения общественно опасного деяния не
решен из-за того, что имело место болезненное состояние, которое этому
препятствовало.
Если сравнить уголовное законодательство Российской Федерации и
Республики Казахстан, то мы придем к выводу о том, что данный институт
также высоко оценивается, ему также отведено особое место. Кроме того,
во многом правовая регламентация применения принудительных мер
медицинского характера схожа, что обусловлено едиными правовыми
корнями. Вместе с тем, имеется ряд нововведений, которые заслуживают
внимания и вполне могли бы вписаться в российское законодательство.
Если говорить о понятийном аппарате, то название изучаемых мер
полностью совпадает, различно лишь отнесение принудительных мер
медицинского характера к иным мерам уголовно-правового характера (по
УК РФ) и к иным мерам уголовно-правового воздействия (по УК РК) и
использование термина «преступление» (по УК РФ) и «уголовное
правонарушение» (по УК РК). Как и УК РФ, Уголовный кодекс
Республики Казахстан не дает определения изучаемым мерам, сразу
переходя к выделению оснований для их применения.
По сравнению с УК РФ в ст. 91 УК РК выделено самостоятельное
основание: совершение лицом уголовного правонарушения и признание
его лицом, нуждающимся в лечении от алкоголизма, наркомании или
токсикомании. За счет этого оснований для применения принудительных
мер медицинского характера по УК РК не 4, а 5.
Чуть иначе выглядит возможность применения принудительных мер
медицинского характера в отношении лиц, достигших 18-летнего возраста,
совершивших уголовное правонарушение против половой
неприкосновенности. Особенность заключается в том, что возраст
потерпевшего связан с не достижением 18 летнего возраста, а не как в
России – 14 летнего возраста, т.е. круг потерпевших значительно расширен
и речь не идет о педофилии.
47
Цели применения указанных мер полностью совпадают, а их виды
обозначены в тех формулировках, которые имели место до внесения
изменений и дополнений
Помимо видов, обозначенных в УК РФ, п. 5 ст. 93 УК РК
предусматривает принудительное лечение в виде химической кастрации,
содержание и условия применения которого предусмотрено ст. 103.1
Кодекса Республики Казахстан «О здоровье народа и системе
здравоохранения».
Подведем итоги. При детальном анализе и сопоставлении норм
Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ нами было
выявлено несколько изъянов применительно к институту принудительных
мер медицинского характера:
а) в ст. 2 УК РФ допущена неточность, указано на то, что иные меры
уголовно-правового характера назначаются только за совершение
преступлений;
б) ст. 6, 7 УК РФ при декларировании соблюдения принципов
справедливости и гуманизма, ориентир установлен только на лиц,
совершивших преступление. Не решает, а иногда и усугубляет,
обозначенные проблемы Пленум Верховного Суда РФ.
Таким образом, нормы уголовного права оставляют без внимания
лиц, совершивших общественно опасное деяние в состоянии
невменяемости, что, на наш взгляд, является недопустимым. Думается,
что необходимо распространить действие принципов уголовного права и
на указанную категорию лиц.
Не менее спорной выглядит диспозиция ч.1 ст. 443 УПК РФ, которая
обязывает суд освободить от уголовной ответственности лицо,
совершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости,
или освободить от наказания лицо, у которого после совершения
преступления наступило психическое расстройство, которое лишает его
возможности осознавать фактический характер и общественную опасность
48
своих действий (бездействия) либо руководить ими. Обозначим, в чем же
нам видится противоречие: в ст. 8 УК РФ обозначено единственное
основание уголовной ответственности является совершение лицом деяния,
в котором содержатся все признаки состава преступления. При
совершении деяния, запрещенного уголовным законом, лицом в состоянии
невменяемости такая ситуация отсутствует. В данном случае все признаки
состава преступления не могут иметь место в связи с тем, что вменяемость
является обязательным признаком субъекта преступления. Потому, в
отсутствие указанного признака, субъект преступления отсутствует, а,
значит, отсутствует и весь состав в целом.
Для решения данной коллизии мы обратились к постановлению
Пленума Верховного Суда РФ от 7 апреля 2011 г. № 6 «О практике
применения судами принудительных мер медицинского характера»
1
. Как
не странно, но данное сомнительное положение поддерживается в п.20
указанного постановления.
В теории уголовного права в качестве аксиомы обозначено, что
отсутствие хотя бы одного элемента состава преступления, означает
отсутствие состава преступления в целом. Отсюда следует вывод о том,
что нет основания для привлечения лица к уголовной ответственности. В
таком случае некорректно ставить вопрос об освобождении от уголовной
ответственности. Лицо, совершившее общественно опасное деяние в
состоянии невменяемости, не освобождается от уголовной
ответственности, оно ей не подлежит, т.к.отсутствуют для этого
основания. Именно поэтому с этой фразы начинается понятие
«невменяемость», предусмотренное ч.1 ст. 21 УК РФ. В указанном
постановлении это положение тоже получило отражение в пункте 3.
1
О практике применения судами принудительных мер медицинского характера.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ. Постановление Пленума Верховного
Суда РФ от 07.04.2011 г. № 6 //Российская газета. 2011. 20 апреля. В редакции
Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 03.03.2015 г.№ 9 // Российская газета.
2015. 06 марта.
49
Следует отметить, что с субъективной стороной подобных деяний
тоже не все так просто. Некоторые авторы даже полагают, что деяния
невменяемых следует квалифицировать без учета субъективных
признаков, только по объективным признакам. Другие авторы ставят это в
зависимость от того, какой момент невменяемости был установлен
экспертом интеллектуальный или волевой, или их сочетание.
2.3 Прекращение, изменение и продление применения
принудительной меры медицинского характера
Продление, изменение и прекращение применения принудительных
мер медицинского характера предусмотрено как уголовным (ст. 102 УК
РФ), так и уголовно-процессуальным законодательством (ст. 445 УПК
РФ).Следует согласиться с авторами, которые считают, что весь спектр
этих мер направлен на достижение тех же целей, которые ставятся ст. 98
УК РФ, и не имеют собственного уголовно-правового значения
1
.
Ониосуществляются судом, который выносил постановление об их
применении, или судом, который находится по месту применения
принудительной меры медицинского характера. Решение о продлении,
изменении вида принудительных мер медицинского характера или
прекращении применения принудительных мер медицинского характера
суд принимает по представлению администрации лечебного учреждения,
осуществляющего принудительное лечение, или уголовно-исполнительной
инспекции, которая контролирует применение указанной принудительной
меры на основании заключения комиссии врачей-психиатров. Такая
формулировка содержится в Уголовном кодексе РФ. Уголовно-
процессуальный кодекс РФ связывает возможность продления, изменения
1
Есаков Г.А., Понятовская Т.Г., Рарог А.И., Чучаев А.И. Уголовно-правовое
воздействие: монография / коллектив авторов, под ред. А.И. Рарога. Москва: Проспект,
2015. С. 225.
50
и прекращения применения принудительных мер медицинского характера
с ходатайствами от различной категории лиц: от администрации
медицинской организации, которая оказывает психиатрическую помощь в
стационарных условиях, от самого лица, к которому применяется
принудительная мера медицинского характера, от его защитника или
законного представителя (ст. 445 УПК РФ). О возможности заявить
ходатайство самим лицом или его законным представителем речь идет в ч.
2 ст. 102 УК РФ. Но, она же (норма) позволяет заявить подобное
ходатайство близким родственникам, чего не предусмотрено нормами
Уголовно-процессуального кодекса РФ.
Если обратиться к ч. 1 ст. 437 УПК РФ, то становится очевидным,
что законный представитель лица, в отношении которого ведется
производство о применении принудительной меры медицинского
характера, являются близкие родственники (родители, усыновители или
другие лица, указанные в п. 4 ст. 5 УПК РФ). Если близкие родственники
отсутствуют или отказываются от участия в уголовном деле, то
законным представителем могут выступить органы опеки и
попечительства.
Следует оговориться, что согласно п. 11 Постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения
судами принудительных мер медицинского характера» от 7 апреля 2011
г. № 6
1
. участие законного представителя по делам указанной категории
является обязательным.
Не понятно, с каким документом должна обратиться в суд
медицинская организация, которая оказывает психиатрическую помощь в
стационарных условиях, с представлением или ходатайством. Вправе ли
1
О практике применения судами принудительных мер медицинского характера.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 апреля 2011 г.
№ 6 // Российская газета. 2011. 20 апреля. В редакции Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 03.03.2015 г. № 9 // Российская газета. 2015. 06 марта.
51
защитники и близкие родственники обратиться с подобным ходатайством,
если об этом по-разному сказано в нормах уголовного и уголовно-
процессуального права. Думается, что такое разноплановое регулирование
порядка продления, изменения и прекращения применения
принудительных мер медицинского характера не способствует реализации
прав и свобод больных лиц, защите прав лиц, страдающих психическими
недостатками, и требует использования единой терминологии.
Подавать ходатайство следует через медицинскую организацию,
которая оказывает психиатрическую помощь в стационарных условиях,
или уголовно-исполнительную инспекцию, которая контролирует
применение указанной принудительной меры. Возможность заявления
ходатайства не ставится уголовным законом в зависимость от времени
последнего освидетельствования.
Законодательно установлена периодичность комиссионного
освидетельствования больного. Согласно законодательству о
здравоохранении, первые полгода такому освидетельствованию он
подвергается ежемесячно.
В соответствии же с уголовным законом для решения вопроса о
наличии или отсутствии оснований для внесения представления о
прекращении применения принудительной меры медицинского характера
или об изменении такой меры в суд лицо, которому назначена
принудительная мера медицинского характера, подлежит
освидетельствованию комиссией врачей-психиатров не реже одного раза в
6 месяцев (ч.2 ст. 102 УК РФ). Необходимо иметь в виду, что УК РФ
устанавливает максимальный срок очередного освидетельствования. При
наличии к тому оснований (улучшение или, наоборот, ухудшение
состояния больного, наличие соответствующего ходатайства) проводить
их надлежит чаще. Указанная формулировка закона, с одной стороны, не
допускает превышения этого срока, являющегося, по мнению психиатров,
оптимальным, позволяющим вовремя выявить положительные изменения