25
служащих препятствием для получения ими образования, либо наносящих
ущерб их здоровью и физическому, духовному, моральному, социальному и
умственному развитию (п. 1 ст. 32); все виды сексуального совращения и
сексуальной эксплуатации (ст. 34); иные формы эксплуатации, приносящие
ущерб любым аспектам благосостояния ребенка (ст. 36). Следовательно,
Конвенция существенно расширяет пределы традиционного понимания
жестокости и наделяет понятие жестокого обращения с детьми большей
содержательностью, выходящей за границы традиционного понимания
жестокости со взрослыми лицами. Это обусловлено уязвимостью,
зависимостью и незащищенностью детей от взрослых, а также потребностью в
реализации базового принципа «лучшего обеспечения интересов ребенка».
3. При оценке уголовного законодательства Российской Федерации в
части соответствия международным нормам защиты детей от жестокости при
обращении, можно сделать вывод, что часть международных обязательств
России в данной области не выполнена до настоящего времени. В частности,
невзирая на положения Конвенции «О правах ребенка», предписания
Конвенций МОТ №182 и №138, отечественным Уголовным кодексом не
предусмотрена ответственность за формы экономической эксплуатации
ребенка, за применение труда подростков и детей в областях, вредных для их
здоровья, нравственности либо опасных для жизни с способных нанести вред
их нормальному развитию, за применение труда детей, которые не достигли
минимального возраста приема на работу. Учитывая это, предлагается
дополнить Уголовного кодекса новой нормой, предполагающей
ответственность за эксплуатацию несовершеннолетних в трудовой сфере.
1.2. Проблемы определения жестокого обращения с детьми в российском
законодательстве и теории уголовного права
Нормативное определение «жестокое обращения с детьми» в
отечественном законодательстве не закреплено. Несмотря на это законодатель