64
исполнительном документе, с учетом взыскания расходов по совершению
исполнительных действий и исполнительского сбора, наложенного судебным
приставом-исполнителем в процессе исполнения исполнительного документа
(ч. 2 ст. 69 Федерального закона "Об исполнительном производстве"). Как
отмечалось ранее, при таких обстоятельствах единственной формой
ответственности должника является взыскание исполнительского сбора.
Как известно, одним из принципов исполнительного производства
является принцип своевременности совершения исполнительных действий и
применения мер принудительного исполнения (ст. 4 Федерального закона "Об
исполнительном производстве"). В том, что должник длительное время не
выполняет решение суда и игнорирует неоднократные предупреждения
судебного пристава-исполнителя, злостности еще нет, поскольку Федеральный
закон "Об исполнительном производстве" в таких условиях предписывает
должностному лицу совершить соответствующие исполнительные действия с
наложением на должника имущественного взыскания - исполнительского
сбора.
Как справедливо пишет И.А. Клепицкий, "...простое бездействие нельзя
рассматривать в качестве злостного уклонения от погашения кредиторской
задолженности. В такой ситуации взыскание производится судебным
приставом-исполнителем принудительно (ст. 44 Федерального закона "Об
исполнительном производстве")". Такого же подхода придерживаются и другие
специалисты.
Кроме того, при подобных обстоятельствах судебный пристав-
исполнитель может инициировать привлечение должника к административной
ответственности за нарушение законодательства об исполнительном
производстве по ст. 17.14 КоАП РФ.
В теории уголовного права высказываются различные предложения по
устранению сложившейся неопределенности в понимании "злостности"
уклонения. Реализация таких решений предлагается на уровне доктринального
65
толкования, судебного толкования и изменения действующей редакции ст. 177
УК РФ.
Так, по мнению А.В. Бриллиантова, под злостным уклонением следует
понимать умышленные действия (бездействие) лица, прямо предусмотренные
законом, а также иные действия (бездействие), направленные на неисполнение
обязанностей, исполнение которых является обязательным в силу требований
закона или решения суда, совершенные повторно после предупреждения
соответствующими управомоченными органами, при отсутствии уважительных
причин неисполнения таких обязанностей.
В свою очередь В.Ю. Абрамов предлагает в рамках нового постановления
Пленума Верховного Суда РФ разъяснить, что под злостным уклонением
понимается любое полное или частичное непогашение кредиторской
задолженности при наличии вступившего в законную силу решения по
гражданскому делу. При этом, как отмечает автор, наступление уголовной
ответственности не должно зависеть от попыток должника частично погасить
задолженность.
О.В. Шадрина, предлагает вообще отказаться от термина "злостное
уклонение" в диспозиции ст. 177 УК РФ и заменить его на более конкретный -
"непогашение" кредиторской задолженности.
Сразу отметим, что идея об исключении признака злостности из
объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, является
непродуктивной и приведет к неосновательному расширению уголовной
репрессии. Кроме того, реализация такого решения породит полное смешение
оснований административной и уголовной ответственности. Как справедливо
пишет А.А. Иванов, отказ от употребления термина "злостное" или замена его
будут не обоснованы, так как это определение подчеркивает направленность
преступного умысла, помогает передать сущность преступления и в полной
мере соответствует традициям российского уголовного права,
предусматривающего это понятие в целом ряде статей Уголовного кодекса
Российской Федерации.
66
На наш взгляд, решением проблемы разграничения простого и злостного
уклонения от погашения кредиторской задолженности либо от оплаты ценных
бумаг могло бы стать толкование "злостного уклонения" только как активного
поведения должника, препятствующего принудительному исполнению
судебного акта, вступившего в законную силу.
В связи с этим как "злостное уклонение" следует, например, оценивать
следующие действия должника: сокрытие имущества либо его отчуждение
третьим лицам; сокрытие источников дохода; представление судебному
приставу-исполнителю заведомо ложных сведений о своих доходах, имуществе
либо имущественных обязательствах перед третьими лицами; активное
воспрепятствование совершению исполнительных действий; совершение
незаконного воздействия на кредитора; изменение места жительства или
работы с целью создания препятствий к обеспечению возможности взыскания
кредиторской задолженности и др.
По конструкции объективной стороны состав преступления,
предусмотренный ст. 177 УК РФ, является формальным, то есть для признания
его оконченным не требуется фактического наступления общественно опасных
последствий.
Признание данного состава материальным, как это предполагают
некоторые ученые, не соответствует его законодательной конструкции. В этой
части следует, пожалуй, согласиться с А.А. Сапожковым, который пишет по
этому поводу: "...нельзя смешивать законодательную конструкцию уголовно-
правовой нормы, предусматривающей преступление с формальным составом
ст. 177 УК РФ, с объективно существующими общественно опасными
последствиями этого деяния, так как они не входят в обязательные признаки
объективной стороны рассматриваемого состава".
В теории уголовного права нет единообразного подхода и в определении
момента окончания анализируемого преступления.
По мнению И.Э. Звечаровского, преступление, предусмотренное ст. 177
УК РФ, считается оконченным со дня, следующего за днем вступления в
67
законную силу соответствующего судебного акта. Н.А. Лопашенко
придерживается несколько иной позиции, считая, что преступление начинается
после вступления в законную силу соответствующего судебного акта и
истечения промежутка времени, достаточного для того, чтобы уплатить
кредиторскую задолженность или оплатить ценные бумаги, и длится до
прекращения преступного деяния самим виновным (явки с повинной) или
правоохранительными органами. И.А. Клепицкий полагает, что преступление
будет оконченным в момент, когда уклонение от погашения задолженности
(после вступления в силу судебного акта) приобретает злостный характер. По
мнению О.В. Шадриной, в целях единообразного применения закона моментом
окончания преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, следует считать
момент его фактического завершения в связи с прекращением преступной
деятельности по воле лица либо вопреки ей. В письме Федеральной службы
судебных приставов Российской Федерации "О Методических рекомендациях
по выявлению и расследованию преступлений, предусмотренных ст. 177
Уголовного кодекса Российской Федерации" по поводу момента окончания
дано следующее разъяснение: "...Оно начинается после вступления в законную
силу судебного акта, подтверждающего законность требований кредитора, и
явного (очевидного) после этого уклонения от погашения кредиторской
задолженности или от оплаты ценных бумаг. Преступление длится до тех пор,
пока должник не исполнит свои обязательства или не будет привлечен к
уголовной ответственности по ст. 177 УК РФ".
Прежде всего, следует оговориться, что злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности либо от оплаты ценных бумаг относится к
категории преступлений, в которых юридический и фактический моменты
окончания не совпадают.
Юридически преступление, предусмотренное ст. 177 УК РФ, может быть
окончено уже спустя несколько часов (или даже минут) после вступления в
законную силу судебного акта, в том случае если должник, например, совершит
умышленные действия по отчуждению принадлежащего ему имущества
68
третьим лицам в целях воспрепятствования исполнению решения суда. И здесь
мы практически полностью разделяем упомянутое выше мнение И.А.
Клепицкого, поскольку также утверждаем, что любые действия должника,
совершенные после вступления судебного акта в законную силу и
свидетельствующие о стремлении создать препятствия по его исполнению,
образуют оконченный состав преступления, предусмотренный ст. 177 УК РФ.
Однако фактический момент окончания анализируемого преступления
полностью определяется моментом прекращения обязательства перед
кредитором. Обязательство может прекратиться в связи с его исполнением (не
имеет значения добровольным или принудительным) либо в связи со смертью
должника. В конце концов, кредитор может простить долг и тем самым
освободить должника от лежащих на нем обязанностей (ст. 415 ГК РФ).
Все эти факты, так или иначе, свидетельствуют, что уклонение должника
от погашения кредиторской задолженности или от оплаты ценных бумаг
фактически завершилось.
Следует обратить внимание на то, что в отличие от большинства
длящихся преступлений при злостном уклонении от погашения кредиторской
задолженности вмешательство органов власти не свидетельствует о его
фактическом окончании (конечно, если под этим вмешательством не
рассматривать совершение судебным приставом-исполнителем
исполнительных действий по обращению взыскания на имущество должника,
достаточного для покрытия долга или оплаты ценных бумаг).
Объясняется это особенностями объективной стороны анализируемого
преступления. Возбуждением уголовного преследования или даже
применением мер процессуального принуждения просто невозможно пресечь
обязательственную связь между кредитором и должником, которая составляет
содержание преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ.
П.А. Скобликов в своей работе справедливо отмечает, что даже после
осуждения за злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности
судебный акт о взыскании долга сохраняет свою силу. На этом основании автор
69
приходит к выводу, что, если при подобных обстоятельствах должник
продолжит злостно уклоняться от исполнения все того же судебного акта, он
может быть еще раз привлечен к уголовной ответственности.
При всей сомнительности этого вывода, на наш взгляд, его необходимо
признать правильным. Возможность такой квалификации обусловлена
абсолютностью обязательственного отношения между кредитором и
должником, установленного вступившим в законную силу решением суда.
Привлечение лица к уголовной ответственности за совершение действий,
подпадающих под признаки злостного уклонения от погашения кредиторской
задолженности, и назначение ему наказания не исключает возможности
последующего привлечения к уголовной ответственности за совершение других
действий, имеющих признаки злостного уклонения от оплаты того же долга.
Такая квалификация не свидетельствует о повторности привлечения лица к
уголовной ответственности за одно и то же деяние и не противоречит принципу
справедливости (ч. 2 ст. 6 УК РФ).
В теории уголовного права считается практически общепринятым, что
признаком объективной стороны злостного уклонения от погашения
кредиторской задолженности является признак времени совершения
преступления - после вступления в законную силу соответствующего судебного
акта, подтверждающего наличие и крупный размер кредиторской
задолженности.
В связи с этим отмечается невозможность привлечения должника к
уголовной ответственности, если он в предвидении судебного разбирательства
по взысканию долга или даже в процессе такого разбирательства совершает
умышленные действия с целью воспрепятствования исполнению будущего
решения суда. О.В. Финогенова пишет по этому поводу: "...если должник при
этом преследовал цель воспрепятствовать возможному обращению взыскания
на свое имущество, эти действия необходимо расценивать как приготовление к
совершению злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности.
Однако в связи с тем, что в Уголовном кодексе РФ наказуемым является
70
приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению (а злостное
уклонение от погашения кредиторской задолженности относится к категории
преступлений небольшой тяжести), лицо может нести ответственность только в
том случае, если в его действиях содержались признаки другого преступления
(например, подделка документов)".
А.А. Иванов умышленное уменьшение должником своей
платежеспособности в предвидении вынесения соответствующего судебного
акта оценивает исключительно как прием ухода от уголовной ответственности.
Приговором Котласского городского суда Архангельской области от
23.10.2017 Красильников А.И. признан виновным в злостном уклонении от
погашения кредиторской задолженности в крупном размере после вступления в
законную силу соответствующего судебного акта. Достоверно зная о своей
обязанности выплачивать указанную кредиторскую задолженность умышленно,
с целью исключения обращения взыскания на принадлежащее ему имущество,
продал принадлежащее ему грузовой автотранспорт своим родственникам, о
полученных доходах судебного пристава-исполнителя своевременно не
информировал, чем исключил возможность удержания кредиторской
задолженности за счет полученных им средств.
Анализ правоприменительной практики показывает, что неисправные
должники активно пользуются данным приемом, совершая сокрытие
имущества либо его передачу иным лицам заведомо до принятия решения
судом. Такое положение практически полностью нивелирует значение состава
преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ. В данной связи уместно
процитировать мнение Л.В. Иногамовой-Хегай: "Злостное уклонение от
погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК) с ее судебной
преюдицией практически изначально было "мертворожденной" нормой.
Представляется желательным исключить из нормы указанную преюдицию".
Однако отказ от судебной процедуры установления наличия и размера
кредиторской задолженности как обязательного признака преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, является не совсем обоснованным. Нельзя не
71
учитывать и процессуальные аспекты проблемы - в настоящее время данный
состав преступления относится к подследственности органов дознания
Федеральной службы судебных приставов-исполнителей Российской
Федерации.
Кроме того, на чем должно основываться уголовное преследование
недобросовестного должника в том случае, если само содержание
обязательственного правоотношения между кредитором и должником еще
конкретно не определено? Сложившийся правопорядок предписывает
кредитору обратиться за защитой своего права прежде всего в суд и там в
состязательном процессе доказать как наличие самого правоотношения, так и
размер понесенных убытков.
В действительности проблема заключается в том, что в настоящее время
органы дознания просто лишены возможности дать правовую оценку
действиям должника, совершенным до вступления решения суда в законную
силу. При этом такие действия, ведущие к заведомой неплатежеспособности,
как правило, имеют весьма очевидный и циничный характер.
Следует отметить, что в теории уголовного права была предпринята
попытка расширительного толкования диспозиции ст. 177 УК РФ. Так, по
мнению И. Аксенова и М. Шулая, при оценке злостности содеянного могут
учитываться любые обстоятельства независимо от того, когда они имели место.
Закон определяет деяние как уклонение, то есть бездействие, неисполнение
обязательства. Поскольку это бездействие продолжается после вступления в
силу судебного акта, деяние в целом должно рассматриваться как совершенное
после вступления его в силу.
Несмотря на оригинальность данного толкования, возникают вполне
очевидные вопросы по поводу соблюдения требований принципа законности
УК РФ. Все-таки в диспозиции ст. 177 УК РФ указывается на некое поведение
должника, имеющее место после вступления в законную силу судебного акта.
В качестве возможного решения этой проблемы, на наш взгляд, в ч. 1
ст. 177 УК РФ необходимо криминализировать по сути приготовительные
72
действия должника к злостному уклонению от погашения кредиторской
задолженности в крупном размере и изложить ее в следующей редакции:
"Сокрытие имущества, имущественных прав, сведений об имуществе, о его
размере, местонахождении или иной информации об имуществе, передача
имущества во владение иным лицам, отчуждение или уничтожение имущества,
если эти действия совершены руководителем организации или гражданином в
целях обеспечения в будущем невозможности исполнения судебного акта о
взыскании кредиторской задолженности в крупном размере либо об оплате
ценных бумаг".
В связи с этим ответственность за злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности в крупном размере или от оплаты ценных бумаг
после вступления в законную силу соответствующего судебного акта
предусмотреть в ч. 2 ст. 177 УК РФ.
2.2. Характеристика субъективных признаков состава преступления ст.
177 УК РФ
В теории уголовного права России вопрос о субъекте преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, не исследован достаточно полно. Во многом
это объясняется той достаточно распространенной точкой зрения, что субъект
злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности назван в
самой диспозиции, что само по себе исключает повод для каких-либо
разногласий и дискуссий.
Уголовный закон России в диспозиции ст. 177 УК РФ в качестве субъекта
данного преступления называет руководителя организации или гражданина.
Нельзя согласиться с точкой зрения, что субъектом преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, является общий субъект.
Очевидно, что в качестве субъекта злостного уклонения от погашения
кредиторской задолженности подразумевается не любой гражданин, а
гражданин, обязанный перед соответствующим кредитором, то есть должник.
73
В отличие от ст. 176 УК РФ, законодатель указывает именно на
гражданина, а не на индивидуального предпринимателя. В связи с этим занятие
лицом предпринимательской деятельностью не является обязательным
признаком субъекта злостного уклонения от погашения кредиторской
задолженности. Как справедливо отмечается в литературе, в качестве такого
лица может выступать потребитель, купивший в кредит автомобиль и злостно
уклоняющийся от возврата долга, либо водитель, совершивший дорожно-
транспортное происшествие и злостно уклоняющийся от возмещения
причиненного вреда.
В письме Федеральной службы судебных приставов Российской
Федерации "О Методических рекомендациях по выявлению и расследованию
преступлений, предусмотренных ст. 177 Уголовного кодекса Российской
Федерации" дано следующее разъяснение: "Субъектом преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, являются руководители (директор,
начальник, управляющий, и т.п.), а равно лицо, исполняющее обязанности
руководителя коммерческой или некоммерческой организации любой формы
собственности, а также достигший 16-летнего возраста гражданин, являющийся
должником, при этом не обязательно занимающийся предпринимательской
деятельностью".
Использование законодателем понятия "гражданин" в определении
субъекта исследуемого преступления не исключает возможности привлечения к
уголовной ответственности за злостное уклонение от погашения кредиторской
задолженности лиц без гражданства или иностранных граждан. Как известно,
понятие "гражданин" присуще гражданскому праву как синоним понятия
"физическое лицо".
Руководитель организации, выступая субъектом преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, не является должником в собственном
смысле слова. В такой ситуации обязанность погасить кредиторскую
задолженность суд устанавливает у организации, которая и является
непосредственным должником.