54
ограничивает круг тех оснований, опираясь на которые должник вправе
отказаться от исполнения лежащего на нем обязательства, удостоверенного
ценной бумагой. Как справедливо отмечает А.П. Сергеев, "допускаются лишь
возражения по формальным основаниям, в частности, ссылка на пропуск срока
представления ценной бумаги к исполнению либо оспаривание ценной бумаги
со ссылкой на ее подделку или подлог".
Понимание обязательственного отношения, возникающего из ценных
бумаг, как отношения фидуциарного, то есть предусматривающего, что
сторона, облеченная доверием, делает максимум возможного по отношению к
другой стороне, выявляет смысл и значение дифференцированного подхода в
определении основания уголовной ответственности за уклонение от оплаты
ценных бумаг вне зависимости от его размера.
В завершение данной части работы представляется необходимым
остановиться на ее основных положениях и выводах. Основным
непосредственным объектом злостного уклонения от погашения кредиторской
задолженности выступают общественные отношения, связанные с реализацией
принципа надлежащего исполнения обязательств.
Преступление, предусмотренное ст. 177 УК РФ, имеет два
дополнительных объекта: охраняемые законом имущественные права и
интересы кредиторов, а равно интересы правосудия в сфере исполнения
судебных решений. Под предметом рассматриваемого преступления следует
понимать денежные средства, составляющие имущественную массу должника
и подлежащие передаче кредитору.
Кредиторская задолженность по смыслу ст. 177 УК РФ может быть
следствием как правомерных действий, так и деликтного обязательства,
которое хотя и возникает из неправомерных действий, направлено на
достижение общего правомерного результата - восстановление нарушенного
имущественного положения участников экономического оборота. Содержание
кредиторской задолженности по смыслу ст. 177 УК РФ может составлять как
55
сумма основного денежного долга, так и реальные убытки кредитора, суммы
неустоек, процентов, судебных издержек.
В основе объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 177
УК РФ, лежит гражданско-правовой деликт. В связи с этим предметы
доказывания по уголовному делу о злостном уклонении от погашения
кредиторской задолженности и гражданскому делу совпадают в части
необходимости установления отдельных фактов и событий. Например, как по
уголовному делу, так и по гражданскому делу могут иметь значение
следующие обстоятельства: был ли в действительности заключен конкретный
договор, содержал ли он те или иные условия, были ли сторонами договора
конкретные лица, надлежащим ли образом были исполнены сторонами
принятые на себя обязательства, имели ли место привходящие обстоятельства,
делающие невозможным исполнение обязательств и др.
Однако уголовный закон в диспозиции ст. 177 УК РФ указывает, что факт
неисполнения или ненадлежащего исполнения должником принятых на себя
обязательств должен быть заранее установлен актом суда, вступившим в
законную силу. Такое судебное решение не только констатирует наличие
соответствующего правоотношения между кредитором и должником, но и
определяет размер основного долга и причиненных убытков, подлежащих
возмещению кредитору по праву.
С точки зрения современной уголовно-правовой доктрины о признаках
объективной стороны преступления судебное решение по смыслу ст. 177 УК
РФ является признаком обстановки совершения преступления, то есть той
"совокупностью взаимодействующих обстоятельств, при наличии которых
совершается преступление".
Указание на судебное решение как обязательный конструктивный
признак объективной стороны злостного уклонения от погашения кредиторской
задолженности позволяет говорить о составе преступления, предусмотренного
ст. 177 УК РФ, как о составе с преюдициальными фактами.
56
В уголовном судопроизводстве существо преюдиции состоит в том, что
органы расследования и суд (судья) не должны устанавливать и доказывать те
имеющие юридическое значение факты, которые уже были установлены и
доказаны в ранее принятых судебных или иных решениях юрисдикционных
органов. Вступившее в законную силу судебное решение или решение
соответствующего компетентного органа имеет преюдициальное значение, а
установленные в них обстоятельства являются преюдициально
установленными фактами.
С 1 января 2010 г. вступили в силу поправки в УПК РФ, установившие
неопровержимую преюдицию обстоятельств, установленных вступившими в
законную силу решениями суда, принятыми в рамках уголовного,
гражданского, арбитражного или административного судопроизводства.
В соответствии со ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные
вступившим в законную силу приговором либо иным вступившим в законную
силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или
административного судопроизводства, признаются судом, прокурором,
следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Однако в этом
случае не предрешается виновность лиц, не участвовавших ранее в
рассматриваемом уголовном деле.
Вместе с тем в доктрине уголовного процесса обоснованно отмечается
разница в сути и назначении уголовного и гражданского процессов, а также в
характере и юридической природе истины, к достижению которой стремятся
субъекты доказывания в этих видах судопроизводства.
Так, Г.К. Смирнов пишет: "Если задачей уголовного судопроизводства...
является установление объективной истины (познание события преступления
максимально приближено к тому, каким оно было в действительности), то в
гражданском судопроизводстве основная задача заключается в разрешении
спора между гражданами и (или) организациями, а приоритетным является
скорее формально-юридическая, чем объективная истина. Исходя из этого, в
гражданском судопроизводстве применяется правило, согласно которому
57
обстоятельство, признанное обеими сторонами гражданского процесса,
считается истинным и принимается судом без дополнительной проверки его
достоверности".
В связи с этим делается вывод, что решение суда по гражданскому делу
не всегда может служить безусловным средством познания истины по
уголовному делу, а следовательно, и иметь неопровержимое преюдициальное
значение.
Действительно, в практике гражданского, а равно арбитражного
судопроизводства довольно распространены случаи, например представления
истцом заведомо сфальсифицированных доказательств, которые суд при
отсутствии возражений противоположной стороны считает установленными и
истинными и кладет в основу итогового решения. Кроме того, встречаются
случаи, когда не только истец, но и ответчик, будучи заинтересованным в
неправосудном судебном решении, принимает активное участие в искажении
фактических данных по делу. Помимо этого, в судебной практике встречаются
случаи ложного представительства интересов ответчика по заведомо
подложной доверенности, при таких обстоятельствах в гражданском процессе
от имени ответчика участвует фактически неуполномоченное им лицо. Как
правило, такое лицо признает заведомо необоснованные исковые требования к
ответчику, а также соответствующие им недостоверные факты, отраженные в
исковом заявлении.
Очевидно, что обвинение лица в совершении злостного уклонения от
погашения кредиторской задолженности не может основываться на судебном
решении, принятом в подобных обстоятельствах.
Новый подход к правовому регулированию института преюдиции,
определяющий баланс между устойчивостью судебной системы и
справедливостью правосудия, предполагающего возможность быстрой отмены
судебного решения, был сформулирован Конституционным Судом Российской
Федерации в постановлении от 21 декабря 2011 г. N 30-П "По делу о проверке
конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса
58
Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А.
Власенко".
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, "...принятые в
порядке гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу
решения судов по гражданским делам не могут рассматриваться как
предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства
о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности
обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности
доказательств по уголовному делу, в том числе на не исследованных ранее при
разбирательстве гражданского дела данных, указывающих на подлог или
фальсификацию доказательств, - такого рода доказательства исследуются в
процедурах, установленных уголовно-процессуальным законом, и могут в
дальнейшем повлечь пересмотр гражданского дела".
Исходя из этого, можно сформулировать частное правило квалификации
злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности: "Принятое в
порядке гражданского судопроизводства и вступившее в законную силу
решение суда об имеющейся у должника кредиторской задолженности в
крупном размере имеет преюдициальное значение только в случае отсутствия
оснований для его пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.
Процессуальное законодательство Российской Федерации относит к числу
таких оснований заведомо ложные показания свидетеля, заведомо ложное
заключение эксперта, заведомо неправильный перевод, фальсификацию
доказательств, повлекшие за собой принятие незаконного или необоснованного
судебного акта, преступления сторон, других лиц, участвующих в деле, их
представителей, преступления судей, совершенные при рассмотрении и
разрешении гражданского дела, которые установлены вступившим в законную
силу приговором суда".
Таким образом, простой отказ лица, осуществляющего уголовное
преследование по ст. 177 УК РФ, от признания преюдициальности судебного
решения, принятого в порядке гражданского судопроизводства, невозможен.
59
При этом до тех пор, пока в ходе уголовного процесса факт
фальсификации доказательств и виновность лица в этом преступлении не будут
установлены на основе не вызывающих сомнения обстоятельств, решение по
гражданскому делу должно толковаться в пользу пострадавшего кредитора,
поскольку одним только предположением о фальсификации доказательств
нельзя опровергнуть законность основного долга и причиненных убытков,
подлежащих возмещению кредитору.
И еще одно замечание. Вступившее в законную силу решение суда о
взыскании кредиторской задолженности либо обязывающее должника оплатить
ценные бумаги, трансформирует социальный смысл и правовое значение
дальнейшего уклонения лица от исполнения соответствующих обязательств.
При таких условиях умышленное игнорирование императивных требований
судебного решения в части удовлетворения ожиданий пострадавшего
кредитора выступает посягательством на публичный правопорядок, целью
которого является придание и обеспечение устойчивости экономического
оборота государства в целом. Именно такое уклонение составляет смысл и
содержание объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 177 УК
РФ.
Буквальное толкование диспозиции ст. 177 УК РФ позволяет сделать
вывод, что объективная сторона рассматриваемого преступления выражена в
двух альтернативных формах:
1) в злостном уклонении руководителя организации или гражданина от
погашения кредиторской задолженности в крупном размере после вступления в
законную силу соответствующего судебного акта;
2) в злостном уклонении этих лиц от оплаты ценных бумаг после
вступления в законную силу соответствующего судебного акта.
В теории уголовного права считается практически общепринятым, что
само по себе злостное уклонение по смыслу ст. 177 УК РФ может выражаться
как в форме действия, так и бездействия.
60
И.А. Клепицкий пишет, что объективная сторона преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, выражается в бездействии, усложненном, как
правило, активными действиями.
По мнению А.А. Сапожкова, преступление, предусмотренное ст. 177 УК
РФ, можно отнести к группе преступлений, совершенных путем смешанного
бездействия (deliktum commisionis per commisionem), для состава преступлений
которых необходимо наступление определенных вредных последствий в
результате бездействия лица, когда на данном лице в силу тех или иных
обстоятельств лежала обязанность воспрепятствовать наступлению
преступного последствия.
Как правило, те специалисты, которые обосновывают совершение
преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, в форме бездействия, исходят
из толкования глагола "уклониться" как "избегать чего-либо, устраниться,
отказаться от чего-нибудь".
Однако в диспозиции ст. 177 УК РФ законодатель употребляет такую
юридическую конструкцию, как "злостное уклонение". По справедливому
мнению А.В. Бриллиантова, использование этой дефиниции в качестве
составообразующего признака вызывает некоторые затруднения в практике
правоприменения, да и в теории в связи с неопределенностью содержания
понятия и различным его толкованием.
Как отмечают отдельные специалисты, у работников
правоприменительных органов (равно как и потерпевших) нет пока четких
ориентиров в этом вопросе, что делает уголовно-правовую норму,
предусматривающую ответственность за злостное уклонение от погашения
кредиторской задолженности, малоэффективной.
Следует отметить, что наличие в тексте уголовного закона оценочных
понятий само по себе не может свидетельствовать о его несовершенстве. В
данной связи можно сослаться на известную точку зрения В.Н. Кудрявцева по
этому вопросу: "Существование в законодательстве оценочных понятий
объясняется тем, что они дают возможность хорошо учитывать социальную
61
обстановку, специфические обстоятельства дела... Существование в законе
оценочных понятий неизбежно. Они полезны, если устанавливаются для тех
случаев, когда это необходимо и когда правильно применяются на практике.
Вот почему важно подчеркнуть, что употребление этих понятий ни в коем
случае не должно порождать произвола. Оценочные суждения должны
основываться на реальных фактах, отражать требования закона,
истолковываться во взаимосвязи с другими институтами и понятиями права".
В теории уголовного права достаточно распространена позиция, что
обязательным условием признания уклонения злостным является установление
того обстоятельства, что должник имеет реальную возможность исполнить
обязательства перед кредитором.
Как представляется, в данном вопросе необходимо внести определенную
ясность. На наш взгляд, следует совершенно четко разделять понятия
"уклонение" и "злостность". Признание того, что имущественная масса
должника позволяла ему добровольно удовлетворить требования кредитора и
тем самым исполнить судебное решение, является обязательным условием,
чтобы говорить в данном случае об "уклонении". К разрешению вопроса о
"злостности" уклонения этот факт не имеет никакого отношения. Нельзя
сделать вывод о злостности уклонения только лишь на том основании, что
должник настолько располагал средствами, что мог без каких-либо затруднений
погасить кредиторскую задолженность или оплатить ценные бумаги. Такое
уклонение, как правило, влечет только одну санкцию - взыскание
исполнительского сбора в соответствии со ст. 112 Федеральный закона от 2
октября 2007 г. "Об исполнительном производстве".
Нельзя не отметить, что в судебной практике имеются примеры
неправильного толкования признака "уклонение" от погашения кредиторской
задолженности. В ходе производства по одному из дел подсудимый признавал,
что действительно занимал деньги, знает о решениях суда, его один раз
предупредили об уголовной ответственности за неисполнение решения суда,
однако он от погашения не уклоняется, у него просто нет денег, чтобы
62
рассчитаться с долгом. Суд признал подсудимого виновным и в
мотивировочной части пояснил, что доводы о том, что у подсудимого нет денег
на погашение долга являются несостоятельными. По мнению суда, если
исходить из позиции подсудимого, то все решения судов Российской
Федерации могут быть не исполнены в случае отказа должников от погашения
задолженности по причине отсутствия у них денег и должники в этом случае не
могут привлекаться к уголовной и иной ответственности. Примечательно, что
кроме этой аргументации суд так и не указал, на основании чего он пришел к
выводу, что у подсудимого была возможность исполнить денежное
обязательство.
Совершенно неудивительно, что должники в качестве способа защиты
могут ссылаться на свою непреходящую неплатежеспособность. Однако суд,
признавая подсудимого виновным в совершении преступления,
предусмотренного ст. 177 УК РФ, должен был прийти к выводу о ложности
таких заявлений и указать в приговоре, какими именно доказательствами это
подтверждается.
Указанное решение суда, безусловно, демонстрирует неправильное
толкование самого понятия "уклонение" от погашения кредиторской
задолженности и противоречит ст. 1 Протокола N 4 к Конвенции "О защите
прав человека и основных свобод" (Рим, 4 ноября 1950 г.), в соответствии с
которой "никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он
не в состоянии выполнить какое-либо договорное обязательство".
Кроме того, в практической деятельности реальная возможность
погашения кредиторской задолженности зачастую ошибочно толкуется как
наличие у должника имущества именно в крупном размере. Иными словами,
правоприменитель исходит из необходимости установления не только крупного
размера долга, но и равного ему размера имущественной массы должника.
Б.Д. Завидов и И.А. Попов, говоря о содержании понятия злостного
уклонения от погашения кредиторской задолженности, отмечают: "Это могут
быть неоднократное игнорирование требований судебного исполнителя,
63
описавшего имущество, попытки скрыть местонахождение имущества либо
передать его другому лицу, непринятие мер к взысканию дебиторской
задолженности для возвращения своего долга и т.п.".
По мнению некоторых авторов, категория злостности является
категорией в большей степени субъективного характера. Так, Р.В. Калегов со
ссылкой на Толковый словарь русского языка Д.Н. Ушакова пишет, что "слово
"злостный" означает:
1) исполненный зла, злых умыслов;
2) сознательно недобросовестный;
3) закоренелый во зле, в чем-нибудь дурном", и далее делает вывод о том,
что рассматриваемое понятие относится к субъективной сфере, т.е.
характеризует психическое отношение субъекта к своим действиям.
Генеральная прокуратура Российской Федерации в своем
информационном письме указала, что понятие и содержание злостности
уклонения является оценочным и предполагает наличие ряда объективных и
субъективных обстоятельств, сопровождающих совершение рассматриваемого
преступления. ...Вопрос о количестве предупреждений, продолжительности
уклонения как свидетельств злостности должен решаться в каждом конкретном
случае в зависимости от обстоятельств дела в совокупности с другими
доказательствами.
Однако очевидная неопределенность в длительности этого срока, а равно
в количестве тех предупреждений, которые необходимо объявить
неисправному должнику заставляет усомниться в самой целесообразности
такого подхода. Кроме того, представляется весьма сомнительным вывод о
наличии злостного уклонения в случае исключительно пассивного поведения
должника. Если судебный акт вступил в законную силу, и взыскатель
обратился в службу судебных приставов-исполнителей за его принудительным
исполнением, то отсутствие добровольного исполнения является лишь
основанием для наложения взыскания на имеющееся имущество должника в
размере, необходимом для исполнения требований, содержащихся в