33
Неточное понимание противоправности как признака хищения приводит
к неверной квалификации и, как следствие, отмене ошибочных судебных
решений. Рассмотрим такие ошибки на примере уголовных дел, решения по
которым следует признать формирующими судебную практику, поскольку эти
решения не остались затерянными среди многочисленных публикуемых
Верховным Судом постановлений и определений, но включены Президиумом
Высшего Суда в публикуемые им Обзоры судебной практики.
Из материалов уголовного дела
1
следовало, что директор ЗАО Малов
заключил от лица возглавляемой им организации договор с банком об открытии
кредитной линии, по условиям которого ЗАО обязалось использовать кредит
исключительно на строительство и модернизацию животноводческого
комплекса. В обвинительном приговоре по ст. 159 УК указано, что затем Малов
совместно с финансовым директором того же предприятия Гришиной
представляли в департамент АПК области не соответствующие
действительности документы об освоении кредитных денежных средств.
Так, указанные лица от имени организации-подрядчика ООО с
использованием поддельной печати названной организации подготовили
договор подряда с ЗАО на осуществление капитального строительства -
реконструкцию животноводческого комплекса, который был представлен в
АПК. В рамках названного договора по указанию Малова на расчетный счет
ООО с расчетного счета ЗАО перечислены средства, полученные по
инвестиционному договору, за выполнение подрядных работ предприятием-
получателем по реконструкции фермы, участия в которых ООО в
действительности не принимало. По указанному и иным эпизодам, как
следовало из приговора, бесспорно установлен факт нецелевого использования
средств, лишь целевое использование которых давало право на получение
соответствующих субсидий. В результате этого, указано в приговоре, Малов и
Гришина незаконно получили на счет ЗАО, т.е. совместно похитили путем
1
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 19 ноября
2012 г. N 87-Д12-4 // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2013. - № 5.
34
обмана, денежные средства в виде субсидий, чем пополнили оборотные
средства предприятия, используя их по своему усмотрению.
Проверив материалы дела, Судебная коллегия Верховного Суда РФ
отменила все состоявшиеся по делу решения, а уголовное дело прекратила за
отсутствием состава преступления. В числе доводов судебной коллегии,
имеющих значение для обсуждаемого признака противоправности хищения,
нужно отметить следующее.
Одним из основных аргументов, на которых построено заключение
Судебной коллегии, стало указание на ошибочность вывода нижестоящих
судов о том, что "итоговое достижение задач, поставленных предприятием,
которое строит объект своей собственности, не может свидетельствовать о
целевом использовании кредитных денежных средств, если это произошло не в
период их освоения, а после получения субсидий, когда кредитные деньги уже
израсходованы в иных целях. А в итоге и получение субсидий в счет
компенсации процентов по кредиту из бюджета не может в этом случае
являться законным".
Таким образом, ни формальное перечисление денежных средств,
полученных в качестве кредита, сначала на иные, не предусмотренные
кредитным договором цели, ни заведомо неправильное отражение в
представленных в уполномоченный орган документах сведений о целевом
расходовании данных средств не позволяли, по мнению Верховного Суда РФ,
сделать вывод об отсутствии при указанных обстоятельствах у коммерческой
организации права на получение соответствующей субсидии.
Причина, по которой данный вывод Высшего Суда следует признать
вполне обоснованным, заключается в том, что организация
агропромышленного комплекса расходовала свои денежные средства,
сформированные в том числе и путем поступления кредитных средств, на цели,
достижение которых рассматривалось государством как условие частичного
возмещения платы организации за полученный кредит.
35
Нужно также акцентировать внимание на том, что право юридического
лица на получение субсидии не возникло бы, если бы, допустим,
Правительством выделение субсидий на частичное погашение платы
(процентов) за кредит было обусловлено получением кредита только такой
организацией, которой не хватало собственных средств для ведения полезной
для региона агропромышленной деятельности. Однако такое требование в
соответствующих документах отсутствует.
В этой связи, хозяйствующий субъект агропромышленного комплекса
вправе получить кредит и, как следствие, частичное возмещение платы за него
даже в том случае, если он имевшиеся у него иные средства использовал не на
цели, указанные в названных документах, а, скажем, для расчета с
кредиторами, на строительство профилактория, выплату зарплаты. Однако - и
это принципиально! - важно то, что очередность расходов на хозяйственную
деятельность нормативными актами не установлена, а потому из общего объема
денежных средств на счете расходы могли осуществляться в любой
очередности.
По сути же, в приговоре по данному делу вывод о неправомерности
получения субсидии был сделан во многом потому, что Малов заведомо
неправильно отразил в представленных в уполномоченный орган документах
расходы якобы на реализацию инвестиционного контракта по строительству,
реконструкции и модернизации животноводческого комплекса. Но даже и
неправильное представление об основаниях для возмещения понесенных
возглавляемой им организацией затрат (он мог действительно считать, что
такого права не имеет) не лишило, как следует из позиции Верховного Суда и
Генеральной прокуратуры, названный хозяйственный субъект права на
получение указанной субсидии. Кроме того, неверное представление Малова о
незаконности его действий, об отсутствии оснований для получения субсидии
позволяет определить его деяние как «мнимое преступление». Такие деяния
36
рассматриваются по правилам квалификации при юридической ошибке и
уголовной ответственности не влекут.
1
Вопрос о противоправности как признаке хищения решался Верховным
Судом и при рассмотрении не теряющей актуальности категории уголовных
дел о хищениях командировочных средств. Высший судебный орган прекратил
ошибочную практику привлечения к уголовной ответственности за
мошенничество лиц, находившихся в командировке и фактически понесших
затраты на проживание, но приобретавших поддельные справки о плате за
проживание в гостинице и представлявших их в бухгалтерию работодателя. В
этих случаях лицо - так же, как и Малов, - использовало (представляло)
документы, содержавшие заведомо ложные сведения, в целях получения
имущества, на которое имело право.
2
Таким образом, противоправность является важнейшим признаком
хищения, при отсутствии которого в действиях виновного лица, содеянное
нельзя считать преступлением.
Одним из наиболее сложных для понимания является такой признак
хищения как изъятие и (или) обращение имущества в пользу виновного или
других лиц. Он фактически характеризует конечный результат хищения -
переход имущества из фактического обладания собственником виновному лицу
(либо иному лицу, в интересах которого оно действует). Сам момент этого
перехода как раз и является изъятием (при физическом перемещении предмета
хищения) и обращением его (при манипуляциях с правом собственности на
предмет хищения).
3
Некоторые авторы, например С.Н. Смирнова, полагают, что данный
признак не имеет самостоятельного значения, и его подлежит рассматривать
1
Обзор надзорной практики судебной коллегии по уголовным делам, утв. Президиумом
Верховного Суда РФ 3 апреля 2013 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2013. - № 7.
2
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 12 июля 2000 г. № 486п00пр //
Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2001. - № 1
3
Забавко Р.А. Изъятие и (или) обращение имущества лица в пользу виновного или других
лиц как признак хищения: сложные вопросы регулирования // Общественная безопасность,
законность и правопорядок в III тысячелетии. - 2016. - № 1-2. - С. 43.
37
только совместно с противоправностью.
1
Другие, в частности С.В. Скляров,
полагают, что изъятие является фактически второстепенным деянием,
сопряженным с изъятием чужого имущества из обладания собственника и
иного владельца.
2
Кроме того, есть и радикальные предположения о том, что
изъятие - способ совершения преступления, однако поддержим А.А. Бакрадзе,
который не согласен с таким предположением.
3
Представляется, что законодатель достаточно удачно выбрал логические
категории, описывающие деяние хищения, однако не вполне употребил их в
примечании 1 к ст. 158 УК РФ. Основные сложности связаны с правильным
употреблением конструкции, включающей в себя словосочетание «и (или)»,
соединяющей «изъятие» и «обращение». Некоторые авторы, характеризуя
рассматриваемый признак, проявляют определенную непоследовательность.
Так, В.М. Семенов пишет, что понимание данного признака связано с
возможность его проявления в трех видах: только изъятии имущества, его
изъятии и обращении, только обращении.
4
При этом далее он совершенно
справедливо замечает, что хищение, совершенное только лишь изъятием без
последующего обращения имущества в пользу виновного или других лиц не
может образовывать состав оконченного хищения.
Думается, единственно верной следует признать позицию Н.А.
Лопашенко и ее последователей. Проведя подробное грамматическое
толкование рассматриваемого признака хищения, она приходит к выводу о том,
что при хищении происходит и изъятие, и обращение имущества в пользу
виновного или иных лиц.
5
Использование сложной конструкции союзов «и
(или)» связано с необходимостью правильного распределения прилагательных
1
Смирнова С. Н. Проблемы законодательного определения хищений как группы
преступлений в сфере экономики // Законодательство и экономика. - 2012. - № 7. - С. 38.
2
Скляров С. В. Понятие хищения в уголовном законодательстве России: теоретический
анализ // Государство и право. - 2017. - № 9. - С. 68
3
Бакрадзе А. А. Присвоение и растрата как формы хищения имущества // Российский
следователь. - 2014. - № 8. - С. 9.
4
Семенов В. М. Признаки объективной стороны хищения // Российский следователь. - 2015.
- № 4. - С. 15.
5
Лопашенко Н. А. Посягательства на собственность – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. С. 110.
38
«безвозмездное» и «противоправное». Действительно, одно лишь изъятие
характеризует лишь стадию покушения на хищение, тогда как состоявшееся
обращение позволяет сделать вывод о придании похищенному имуществу
формы, позволяющей «владеть, пользоваться и распоряжаться им как своим
собственным», что и нашло отражение в Постановлениях Пленума Верховного
Суда РФ по делам о различных формах хищения.
1
Характеризуя содержание изъятия и обращения имущества в пользу
виновного или других лиц, отметим, что изъятие означает деятельность,
связанную с физическим перемещением предмета хищения в пространстве
либо выделением его от имущества собственника, тогда как обращение
предполагает манипуляции с формой права собственности на имущества, с
целью придания мнимости принадлежности его виновному или другим лицам
статуса собственника.
2
Указание на действия в интересе виновного означает, что хищение
осуществляется виновным в свою пользу для себя лично, а формулировка «в
пользу других лиц» означает, что изъятие и обращение похищаемого
имущества осуществляется в интересах третьих лиц. Между тем, возникает
вопрос, кого имел ввиду законодатель под словом «другие»? Думается, что под
этими лицами следует понимать тех, кто не обладает правом собственности на
похищаемое имущество, независимо от характера их взаимоотношений с
виновным. При этом мотивы деяния виновного в пользу этих лиц могут быть
различными, даже и социально полезными (например, желание оказать
материальную помощь) - это ни в коей мере не меняет характер корыстного
мотива самого хищения (желания оказать помощь кому-либо за счет не
собственного, а чужого имущества). При этом для наличия хищения не имеет
значения, знают ли такие лица о противоправности деяния виновного.
1
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 г. № 29 (ред. от 16.05.2017) «О
судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Бюллетень Верховного Суда РФ. -
2003. - № 2.
2
Трифонова Т. А. Проблемы теории и практики принудительного отчуждения оружия и
патронов к нему на основании ст. 238 ГК РФ // Вестник Восточно-Сибирского института
Министерства внутренних дел России. - 2013. - № 4 (67). - С. 12-14.
39
Итак, признак изъятия и (или) обращения имущества в пользу виновного
или других лиц, являясь объективным признаком хищения, характеризует
содержательную часть его деяния.
Безвозмездность как признак хищения не требует подробного анализа;
это непредставление виновным полной компенсации (эквивалента) за изъятое
имущество в виде полезного труда, товарно-материальных ценностей или
денежных средств. Является хищением завладение имуществом путем замены
его на заведомо менее ценное.
1
Оплата стоимости имущества, выполнение тех
или иных действий в интересах собственника (владельца) этого имущества, в
том числе выполнение работ, в результате которого изъятие не причиняет ему
никакого ущерба, определяет эквивалентность компенсации;
Корыстная цель как признак хищения рассматривается в качестве
обязательного признака субъективной стороны состава. Пленум Верховного
Суда РФ в своих постановлениях приводит понятие корыстной цели
применительно к отдельным формам хищения, однако оно не снимает проблем
правоприменения.
Ученые в большинстве склоняются к корыстной природе хищений
любой формы и признают корыстную цель обязательным признаком для
квалификации указанных преступлений. Вместе с тем, отдельные теоретики
данную позицию критикуют и высказывают предложения об исключении
рассматриваемого признака из законодательного определения хищения либо о
создании иной, более удачной, формулировке цели хищения.
2
Характеристика корыстной цели, данная высшей судебной инстанцией
Российской Федерации в Постановлении от 27.12.2002 г. № 29 применительно к
хищению в форме кражи, грабежа и разбоя, также не дает целостного
понимания о рассматриваемом признаке, поскольку раскрывает его лишь через
негативные признаки (что не образует составов указанных преступлений).
1
Здоровцева А.А. Указ. соч. С. 53.
2
Гудков А.П. Корыстная цель как признак хищения в уголовном праве России: спорные
вопросы теории и практики // Проблемы экономики и юридической практики. – 2017. - № 5.
– С. 157.
40
Путем анализа данных разъяснений можно сделать вывод о том, что как
хищение должны квалифицироваться случаи совершения преступления в целях
получения для себя или других лиц выгоды имущественного характера, если
это связано с незаконным безвозмездным изъятием и (или) обращением чужого
имущества в свою пользу или пользу других лиц.
В современной теории и практике уголовного права сформировалось
устойчивое мнение о том, что хищение всегда характеризуется специальной
целью, содержание которой сводится к удержанию похищенной вещи в своей
имущественной сфере (владению), употреблению вещи согласно ее назначению
(пользованию) и предоставлению вещи третьим лицам (распоряжению), то есть
осуществлению правомочий собственника. При этом, по мнению А.П. Гудкова,
корыстная цель может проявляться как во всех трех указанных разновидностях
правомочия собственника, так и отдельно в любом из них.
1
Несложным для понимания является такой признак хищения, как
«чужое имущество». По своей сути данный признак предполагает, что
виновный не имеет какого-либо отношения к похищаемому имуществу. При
этом, применяется прежде всего юридический критерий принадлежности
имущества, лицо не должно иметь на похищенное имущество ни
действительного, ни предполагаемого права.
2
Наконец, заключительным признаком хищения ущерб собственнику или
иному владельцу этого имущества.
Ущерб, как отмечает П.С. Яни, - понятие гражданско-правовое,
характеризующее результат определенного воздействия на отношения
собственности.
3
Обращение к положениям гражданского законодательства,
устанавливающего материальные основания возмещения ущерба, не
обнаруживает указания на этот негативный результат чьих-либо действий как
на категорию субъективную. То есть ущерб как основание для его возмещения
1
Гудков А.П. Корыстная цель как признак хищения в уголовном праве России: спорные
вопросы теории и практики // Проблемы экономики и юридической практики. – 2017. - № 5.
– С. 158.
2
Здоровцева А.А. Указ. соч. С. 54.
3
Яни П.С. Размер хищения // Законность. – 2016. - № 11. – С. 34.
41
вполне объективен. От потерпевшего зависит не определение того, был или не
был изъятием имущества причинен прямой действительный ущерб, а то,
считает ли он ущерб значительным (притом, что это не единственный критерий
значительности ущерба), желает ли он защищать свои имущественные
интересы гражданско-правовыми средствами, в том числе в рамках уголовной
процедуры (ч. 3 ст. 20, ст. 44 УПК).
1
Пленум в постановлении от 27.12.2002 г. № 29 указал, что, определяя
размер похищенного имущества, следует исходить из его фактической
стоимости на момент совершения преступления, а при отсутствии сведений о
цене стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании
заключения экспертов.
Невыяснение фактической стоимости похищенных вещей, когда
существуют обоснованные сомнения в стоимости имущества на момент его
хищения (например, автомобилей, приобретенных за несколько лет до
хищения), приводит к изменению приговоров. Также и к исключению из
обвинения признака совершения хищения в крупном размере со ссылкой на то,
что, поскольку фактическая стоимость не определена, отсутствуют основания
для вменения указанного признака с учетом толкования всех сомнений в пользу
осужденных.
2
Уголовное дело о растрате с причинением значительного ущерба
гражданину направлено на новое рассмотрение, поскольку стоимость
похищенного у потерпевших имущества и размер причиненного им ущерба
установлены судом исключительно из показаний потерпевших при отсутствии
в материалах уголовного дела каких-либо объективных сведений о фактической
стоимости похищенного имущества на момент совершения преступления.
3
1
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ (ред.
от 27.12.2018) (с изм. и доп., вступ. в силу с 08.01.2019) // Собрание законодательства РФ. –
2001. - № 52 (ч. I). - Ст. 4921.
2
Кассационное определение Верховного Суда РФ от 30 апреля 2013 г. N 48-О13-14.
[Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс». – Режим доступа:
http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 27.02.2019)
3
Постановление Президиума Верховного суда Республики Марий Эл от 11 апреля 2014 г. по
делу N 44-У-18/2014 [Электронный ресурс] // СПС «КонсультантПлюс». – Режим доступа:
http://www.consultant.ru/ (дата обращения: 27.02.2019)
42
В Постановлении Пленума от 27.12.2002 г. № 29 приводится следующее
правило квалификации: как хищение в крупном размере должно
квалифицироваться совершение нескольких хищений чужого имущества,
общая стоимость которого превышает сумму, свыше которой размер в законе
определен как крупный, если эти хищения совершены одним способом и при
обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном
размере. Здесь описано продолжаемое преступление, т.е. преступное деяние,
складывающееся из ряда тождественных преступных действий, направленных к
общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление.
1
Если лицо совершило не продолжаемое преступление, а несколько
разных хищений, определять его размер исходя из общей стоимости
похищенного имущества нельзя. Это правило приведено, в частности, в
известном решении Президиума Верховного Суда РФ.
2
В данном решении
ключевым критерием отнесения деяния к категории единых продолжаемых
преступлений, при квалификации которых необходимо исчислять общий
размер преступления, складывая стоимость похищенного во всех случаях
имущества, Верховный Суд назвал единый умысел. И хотя он сказал и о двух
других критериях разграничения множественности хищений и единого
преступления, но упомянул эти критерии так, что они воспринимаются как
второстепенные, лишь обосновывающие главный вывод об отсутствии умысла,
объединяющего эпизоды хищения у разных лиц.
Распространяется ли приведенное в данном решении правило уголовно-
правовой квалификации на случаи, когда несколько тождественных хищений,
объединенных общим умыслом, причиняют ущерб не одному, а нескольким
потерпевшим?
Если совершенные виновным действия состояли в одновременном
изъятии имущества, принадлежащего разным потерпевшим, и образовывали
одну форму хищения, то, несмотря на наличие разных «источников»
1
Яни П.С. Размер хищения // Законность. – 2016. - № 11. – С. 37.
2
Постановление Президиума Верховного Суда РФ N 934-п04пр по делу Тарбаева и др. //
Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2006. - № 3.