53
РФ, где велики масштабы истощения природных ресурсов и загрязнения
окружающей среды. Особенно наглядно это положение иллюстрирует рас-
чет, так называемых, «истинных сбережений» (ИС), предложенный специа-
листами Всемирного Банка. ИС - это эффективный интегральный индикатор,
показывающий реальную скорость накопления национальных сбережений
после учета истощения природных ресурсов и ущерба от загрязнения окру-
жающей среды. Этот показатель включает в себя более широкий и со-
вершенный учет природных ресурсов, но, что очень важно, и учет человече-
ских ресурсов. По данным Всемирного Банка, доля природного капитала в
национальном богатстве для более чем 100 стран мира составляет в среднем
2 - 40%, а доля человеческого капитала - 40-80%. При этом, в развитых стра-
нах мира доля природного капитала в национальном богатстве не превышает
10%, а человеческого капитала - более 70%. Для многих слаборазвитых стран
удельный вес сельскохозяйственной компоненты в природном капитале ра-
вен 80%, а в высокоразвитых - не выше 40%. Расчет истинных сбережений
ведется в процентах от последовательной коррекции ВВП. Так, на первом
этапе рассчитывается величина чистых внутренних сбережений (ЧВС), как
разница между ВВП и величиной обесценивания физического капитала
(ОФК). На втором этапе ЧВС увеличивается на величину расходов на обра-
зование (РО) и уменьшается на величину истощения природных ресурсов
(ИПР) и ущерба от загрязнения природной среды (УЗП):
ИС = (ВВП - ОФК) + РО - ИПР - УЗП
Из таблицы 8, составленной по предложенной расчетной схе-
ме,следует,
что в 2014 году, исходя из формального расчета, ВВП в РФ вырос на 9%,
по сравнению с 2000 годом. С учетом последовательной коррекции экономи-
ческих показателей, истинные внутренние сбережения снизились на 13,4%
из-за истощения сырьевой базы страны. Очевидно, что дальнейшее устойчи-
вое развитие экономики РФ невозможно без принятия оперативных мер по
компенсации истощения природного капитала (топливно-энергетических ре-
54
сурсов) за счет увеличения притока инвестиций в физический (основной и
оборотный) и человеческий капиталы, а также в сферу возобновляемых при-
родных ресурсов.
Таблица 8
Показатель истинных внутренних сбережений в отделен-
ных странах в 2014 году (в % к ВВП) (по данным
Всемирного банка)
Страна
Истинные
внутренние сбе-
режения
Страна
Истинные внут-
ренние сбереже-
ния
Япония
18,0
Бразилия
6,3
Германия
10,2
Чехия
17,0
Франция
14,3
Польша
12,7
Великобрита-
ния
7,0
Венгрия
16,3
Канада
13,7
Китай
26,8
США
9,3
Россия
- 13,4
Отметим также, что Всемирным Фондом Дикой Природы (WWF) бы-
ли разработаны еще два агрегированных показателя устойчивости. Это - ин-
декс живой планеты (ИЖП) и показатель «экологический след» (ЭС) [294].
Проекты WWF начались в РФ ещё в 1988 году, а в 1994 году открылось Рос-
сийское представительство WWF. С тех пор на территории Российской Фе-
дерации осуществлено более 150 полевых проектов в 40 регионах России и
вложено более 30 млн. долларов в проекты по сохранению и преумножению
флоры и фауны страны.
Другой показатель, предложенный WWF, «экологический след», опре-
деляется как мера воздействия на среду обитания, позволяющая рассчитать
размеры экологического пространства (территории), необходимого для про-
изводства потребляемых ресурсов и хранения отходов. То есть ЭС характе-
ризует расход экологических ресурсов для поддержания жизнедеятельности
55
человека.
По данным WWF, ЭС в результате антропогенного воздействия на
природу в среднем возрастает на 1,5 - 2% в год. Более того, имеются сообще-
ния о том, что в настоящее время фактическая антропогенная нагрузка на
30% превышает потенциальные возможности Земли. Так, еще в 2005 году ЭС
жителя Земли покрывал 2,7 га, тогда как планета способна предоставить
каждому около 2,1 га. В связи с этим отметим, что площадь экологически
опасных для человека территорий увеличивается год от года. Так, в РФ она
уже достигла 15% от площади всей территории страны, а население, прожи-
вающее там, составляет около 30 млн. человек. По расчетам WWF, самый
большой экослед приходится на среднестатистического американца - 6,4 га,
то есть втрое больше, чем способна дать биосфера Земли. Экослед жителя
РФ примерно 3,7 га. При этом экослед жителей развивающихся стран - 2,2 га,
а стран слаборазвитых - 1 га.
Помимо изложенного, мировым сообществом была одобрена система
эколого-экономических индикаторов, предложенная Международной органи-
зацией экономического сотрудничества и развития (OECD). Эта система
предусматривает выделение трех типов индикаторов: экологические - для
оценки эффективности деятельности в области защиты окружающей среды;
отраслевые - для включения природоохранных вопросов в отраслевую поли-
тику и природоохранные, выводимые из природоохранной отчетности и ис-
пользуемые для включения в отраслевую политику, в том числе, и для обес-
печения устойчивости управления и природопользования. Данная система
индикаторов увязывает экономические вопросы и вопросы антропогенной
нагрузки на территорию. Система индикаторов OECD представлена в виде
модели «давление-состояние-реакция». Эта модель работает следующим об-
разом. Антропогенное влияние вызывает «давление» на окружающую среду,
которое изменяет соотношение между количеством и качеством природных
ресурсов («состояние»); общество откликается на эти явления изменением
общественного сознания и поведения, изменением государственной полити-
56
ки, то есть осуществляется «реакция на давление». Такими приоритетными
базовыми эколого-экономическими индикаторами для РФ могут быть: по-
требление природных ресурсов, уровень техногенных катастроф, экологиче-
ский ущерб, загрязнение окружающей среды, здоровье населения, ути-
лизация отходов, хранение отходов, сохранение биологического разнообра-
зия экосистем, выбросы парниковых газов и др.
Из приведенных материалов становится очевидным, что экологическое
обоснование экономических проблем, рациональное сочетание экономиче-
ских и экологических аспектов в процессе воспроизводства материальных
благ и услуг, - адекватный путь устойчивого развития народного хозяйства,
реальный путь установления когерентных взаимоотношений природы и об-
щества, путь экономического прогресса и коэволюции социальной, экономи-
ческой и экологической сфер. Мы видим, что уже с 1970-х годов в мире
ощущается дисбаланс между природой и человеческим обществом. Природ-
ные экологические системы, обладающие способностью к самовосстановле-
нию, в глобальном масштабе не успевают за темпами антропогенного воз-
действия; нарастает дисбаланс между потреблением и ресурсообеспечением,
между экономикой и рациональным природопользованием, между человеком
и Природой.
В 2016 г. экономическая ситуация в России определялась двумя груп-
пами факторов. С одной стороны, продолжалось действие внешних шоков, к
которым относятся санкции (особенно в финансовой сфере) и падение цен на
основные продукты российского экспорта. С другой стороны, налицо серьез-
ные структурные проблемы, вызвавшие с середины прошлого десятилетия
снижение потенциала роста, а затем и торможение российской экономики.
Обе группы факторов обусловили отрицательную динамику, зафикси-
рованную уже в 2014 г. и проявившуюся в снижении ВВП в 2015 г. Практи-
чески все эксперты признают, что при всей важности внешних шоков ключе-
вым стал структурный кризис. Действительно, ослабление инвестиционной
активности наблюдается с 2012 г., с этого времени стали снижаться темпы
57
роста, — эти негативные процессы начались до введения санкций и падения
цен на нефть. Причиной этого торможения выступило снижение потенциала
экономического роста, фиксируемое со второй половины 2000-х годов.
Структурный кризис российской экономики — отчасти элемент гло-
бального кризиса, который подталкивает все развитые страны к переосмыс-
лению модели роста. Но в значительной мере он порожден внутренними
проблемами России, и прежде всего исчерпанием модели экстенсивного ро-
ста, основанной на вовлечении свободных ресурсов (мощностей и рабочей
силы), быстрорастущего внешнего и внутреннего спроса (благодаря доходам
от сырьевого экспорта). Вопрос о новой модели экономического роста был
поставлен еще в «Стратегии-2020», разработанной в 2011 г.
Исторические аналогии в какой-то мере помогают понять характер
проблем, хотя и не дают однозначных рецептов относительно антикризисной
повестки — как позитивной (что надо делать), так и негативной (чего делать
нельзя). Если говорить не о глобальном кризисе вообще, а конкретно об эко-
номическом кризисе в современной России, то прежде всего следует обра-
тить внимание на проблемы, с которыми столкнулась российская экономика
во второй половине 1980-х годов. Здесь можно увидеть немало общего с
макроэкономической, институциональной и геополитической точек зрения:
— аналогичный масштаб падения цен на нефть;
— двойной бюджетный шок (от падения доходов от экспорта и акцизов
в результате антиалкогольной кампании 1985 г.);
— замедление темпов роста, особенно по сравнению с развитыми стра-
нами Запада и ускоряющимся Китаем, и активный поиск элитой новой моде-
ли экономического роста, которая позволила бы ускорить его темпы;
— наличие геополитического противостояния, включая внешние воен-
ные действия и санкции.
В обоих случаях речь идет об отложенном структурном кризисе,
начавшемся десятилетием ранее в наиболее развитых странах и задавшем но-
вые ориентиры экономической модели. Масштабный приток средств от экс-
58
порта углеводородов в обоих случаях позволил избежать кризиса (или смяг-
чить его влияние) на более раннем этапе, когда период турбулентности пере-
живали наиболее развитые страны. Но тем сложнее оказывается борьба с ним
впоследствии, когда другие страны завершат институциональную и струк-
турную адаптацию к новым вызовам.
Применительно к России суть преодоления этого структурного кризиса
состоит в необходимости уйти от рентной экономики, то есть от модели, ос-
нованной на масштабном перераспределении доходов, поступление и рост
которых не связаны с повышением производительности. История последних
50 лет свидетельствует, что страна может быть высокоразвитой в технологи-
ческом, институциональном и экономическом отношениях при существенной
доле в структуре ее экономики сырья и углеводородов в частности (Норве-
гия, Канада, Австралия). Иными словами, проблема не в сырье как таковом, а
в неэффективности технологий и институтов. Решение этой задачи требует
сложного комплекса мер, в основном находящихся в институциональной
сфере и не сводящихся к выводу рентных доходов (если они будут) из теку-
щего бюджета. Здесь возникает вопрос о способности национальной элиты
обеспечить адекватный бизнес-климат, качество человеческого капитала (в
том числе за счет миграции квалифицированных работников), а тем самым
— эффективность, конкурентоспособность страны и ее отдельных институ-
тов. Причем опыт последних 50 лет показывает, что управлять развитием сы-
рьевой экономики очень сложно, то есть наличие ренты не облегчает, а
усложняет задачи, стоящие перед национальным правительством.
Разумеется, при всей схожести современная ситуация существенно от-
личается от второй половины 1980-х годов. Российская экономическая и по-
литическая система в настоящее время гораздо более гибкая и устойчивая,
чем советская. Здесь действуют «автоматические стабилизаторы» (рыночные
цены, гибкий валютный курс), сохраняются значительные золотовалютные
резервы, более гибкий рынок труда, отсутствует бремя глобальной сверхдер-
жавы. Накоплен немалый опыт функционирования экономики в условиях как
59
высокой, так и низкой внешнеэкономической конъюнктуры.
Однако есть и дополнительные сложности стратегического характера,
которые нельзя игнорировать. В настоящее время невозможно ответственно
утверждать, будут ли цены на углеводороды в будущем сопоставимы с их
пиком в 2008 или даже в 2012 гг. Как отмечалось выше, циклический харак-
тер колебания этих цен — лишь одна из гипотез. По-видимому, формируется
«новая нефтяная реальность». Поэтому было бы ошибочным строить эконо-
мическую политику на ожидании восстановления высокой конъюнктуры.
Обсуждение нового «бюджетного правила» и более ответственной политики
расходов в случае роста доходов от экспорта углеводородов выступает толь-
ко одним из возможных направлений дискуссии.
Однако не менее важен и другой вопрос: каков механизм развития
страны при наличии богатых запасов сырья в условиях, когда задача аккуму-
лирования ренты не будет актуальной? Как отмечалось выше, ключевая про-
блема — не ограничение роли сырья, а качественное изменение технологиче-
ской базы этих отраслей, прежде всего стимулирование развития более высо-
ких переделов, переход от производства и экспорта топлива к органической
химии и сопряженным с ней производствам (удобрения, полимеры, пластики
и др.). Для этого в России существуют и материальные, и интеллектуальные
условия.
Вместе с тем при выработке этой политики важно не сделать фаталь-
ных ошибок, имеющих долгосрочный характер. В условиях кризиса всегда
возникает искушение найти решения столь же простые, сколь и опасные. Мы
имеем в виду разного рода экзотические или популистские экономические и
политические решения, которые ведут к макроэкономической дестабилиза-
ции под лозунгом «на этот раз все будет иначе».
60
2.3 Антикризисная экономическая политика России
Воздействие внешних шоков на экономику России отличается тем, что
с макроэкономической точки зрения в нашей стране кризис принял форму
стагфляции. Это, правда, не классическая стагфляция, которой присуще
наложение роста цен и безработицы. У российской стагфляции две особенно-
сти. С одной стороны, занятость пока остается малочувствительной к кризи-
су — она лишь незначительно колебалась в 2014—2016 гг. С другой сторо-
ны, причиной инфляции были не денежный и бюджетный экспансионизм, не
попытка противодействовать спаду кейнсианскими методами (как на Западе
в 1970-е годы), а вызванная резким изменением внешнеэкономической
конъюнктуры и геополитики девальвация рубля и вытекающий из нее «эф-
фект переноса». Тем самым возможности повлиять на ситуацию с точки зре-
ния воздействия как на инфляцию, так и на динамику производства были
весьма ограниченными.
Опыт свидетельствует о том, что реакцией на внешние шоки должна
быть денежная и бюджетная консолидация. Денежные вливания в такой си-
туации приводят к росту инфляции и подрывают, а не стимулируют, инве-
стиционную активность. Расширять бюджетное финансирование на здоровой
основе также очень трудно из-за резкого падения доходов бюджета при од-
новременном усилении потребности в финансировании оборонных статей.
В декабре 2014 г. ситуация казалась близкой к катастрофической. Курс
рубля быстро падал вслед за принятием внешних санкций и падением нефтя-
ных котировок, а денежные власти приняли решение сохранить резервы и не
расходовать их на поддержание национальной валюты. Бюджет, только что
одобренный парламентом, на глазах становился нереалистичным.
В начале 2015 г. правительство РФ приняло пакет антикризисных мер,
включая пересмотр бюджета с сокращением расходов в среднем на 10%. Ак-
тивно заработала Правительственная комиссия по экономической политике и
интеграции (фактически — антикризисная комиссия), которая рассматривала
61
конкретные вопросы функционирования отдельных секторов, чувствитель-
ные для экономической и социальной стабильности. Реализация комплекса
намеченных мероприятий позволила стабилизировать ситуацию, хотя пере-
ломить негативные тренды полностью не удалось. Впоследствии правитель-
ство критиковали за неполное осуществление антикризисной программы
(точнее, за неполное расходование заложенных в ней средств), однако это
должно было свидетельствовать скорее об эффективности принятых мер.
Итоги 2016 г. в России выглядят несколько лучше, чем ожидалось в
конце 2014 г. Тогда был риск серьезной дестабилизации, выхода макроэко-
номической ситуации из-под контроля правительства и денежных властей.
Худшие сценарии не реализовались. Своевременный переход к плавающему
валютному курсу (названный переходом к «таргетированию инфляции»),
консолидация бюджетных расходов и реализация антикризисного плана пра-
вительства позволили не допустить неконтролируемого развития событий,
обеспечили сохранение международных резервов и существенное торможе-
ние спада ВВП.
Ниже мы рассмотрим основные экономико-политические проблемы и
решения и их влияние на перспективы социально-экономического развития
страны.
Экономическая динамика. ВВП в 2015 г. снизился на 3,7%, и это второй
эпизод спада за период с 1999 г. (тогда на волне глобального кризиса россий-
ская экономика сократилась на 7,8%). Однако если в 2009 г. спад происходил
в большинстве развитых стран, то в настоящее время рост в них ускоряется.
На протяжении всего года политики и эксперты вели дискуссию о «прохож-
дении дна» спада, то есть о точке, в которой он должен остановиться.
Два важных фактора определяли характер и продолжительность спада
в 2016 г. и делали его трудно прогнозируемым: отраслевая структура и дина-
мика валютного курса. Изменение условий торговли и, как следствие, де-
вальвация национальной валюты неодинаково влияли на отдельные отрасли,
которые демонстрировали разную динамику на протяжении минувшего года.
62
Отрасли, ориентированные на экспорт, росли; связанные преимущественно с
внутренним потреблением сжимались. Но сильнее всего пострадали те, кото-
рые в прошлом больше всего выигрывали от притока рентных доходов, —
услуги, торговля, строительство. Действительно, анализ проблем, связанных
с «голландской болезнью», показал, что мощный приток рентных доходов
подрывает конкурентоспособность большинства отраслей, производящих
торгуемые товары, но содействует развитию секторов, в которых нет импор-
та (торговли, строительства, финансовых и нефинансовых услуг), соответ-
ственно в них не может быть импортозамещения. Эти секторы особенно бур-
но росли в прошлом, но по той же причине именно они оказываются наибо-
лее чувствительными к спаду спроса в результате девальвации. Безусловно,
на динамику каждого конкретного сектора сильно влияли доля входящих
импортных товаров и закредитованность сектора в иностранной валюте.
Совокупность этих факторов определила динамику ВВП. Когда к сере-
дине 2015 г. девальвационные процессы приостановились, промышленность
начала демонстрировать признаки оживления. Однако новый виток падения
цен на нефть и последовавшее за этим дальнейшее ослабление рубля привели
к возобновлению спада.
Аналогично развивалась ситуация с инвестициями, которые к началу
осени как будто стабилизировались. Но неопределенность валютного курса
и, следовательно, эффективности условий ведения бизнеса обусловила про-
должение инвестиционного спада.
Можно предположить, что при отсутствии политических шоков про-
цесс достижения нового равновесия займет несколько месяцев.
С точки зрения макроэкономических факторов для восстановления ро-
ста России сейчас важны не высокие или низкие цены на нефть, а их ста-
бильность, что позволило бы сформировать понятные условия для принятия
решений бизнесом.
Структурная политика и импортозамещение. При всех проблемах де-
вальвации ее наступление связывали с возможностями импортозамещения и