35
усыновителей, попечителя на совершение некоторых сделок, тем не менее, не
вводит принцип субсидиарной ответственности, а вводит только принцип
ответственности самого несовершеннолетнего, что не может считаться
полностью соответствующим принципам и духу гражданского права
1
.
2. За причинённый вред несовершеннолетние несут ответственность в
соответствии с номами закона. Нормы ст. 1074 ГК РФ определяют
специфику ответственности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет
за причинение вреда:
– такие несовершеннолетние несут ответственность за причинённый
вред на общих началах;
– в том случае, если у такого несовершеннолетнего нет дохода или
имущества, за счёт которого компенсируется вред, то вред полностью или
частично должны компенсировать родители, усыновители, попечители, или
организации, под надзором которых находится данное лицо;
– в ряде случаев обязанность законных представителей,
соответствующей организации по вопросам возмещения вреда, который
причинен названым выше несовершеннолетним, прекращается, в том случае,
если он приобретает полную дееспособность или если, например, у него
появляются имущество, доходы, которые уже достаточны для возмещения
вреда.
Следует выделить следующую проблему - весьма спорным является
отказ от субсидиарной ответственности несовершеннолетнего и родителей,
усыновителей, попечителя, давших согласие на совершение такой сделки. И.
Михайлова критикуя положение о том, что несовершеннолетний в возрасте
от 14 до 18 лет несёт ответственность по сделкам самостоятельно, выдвигает
2 аргумента в пользу критики данного положения
2
.
1
См. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 1// М.И. Брагинский, В.В.
Витрянский. - М.: Статут, 2015. С. 99.
2
Михайлова И.А. Согласование сделок несовершеннолетних лиц: практические и
теоретические проблемы // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 1. С. 91.
36
Во-первых, теряется смысл дифференциации сделок, которые
совершают несовершеннолетние сами и сделок, которые совершаются с
согласия названных лиц.
Во-вторых, игнорируются права и законные интересы контрагентов
таких лиц, которые фактически оказываются незащищены в тех случаях,
когда у несовершеннолетнего нет имущества, достаточного для возмещения
причинённых убытков.
Учёные-юристы предлагают различные выходы из данной ситуации.
Следует согласиться с теми авторами, кто полагает, что для решения этого
вопроса может быть использована теория так называемого законного
поручительства родителей за своих несовершеннолетних детей по
совершаемым ими сделкам.
И. Михайлова предлагает сделать ещё проще и сформулировать норму
п. 3 ст. 26 ГК РФ в следующей редакции: «несовершеннолетние в возрасте от
четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут имущественную
ответственность по сделкам, совершенным ими в соответствии с п. 1 и 2
настоящей ст. По сделкам, совершаемым с письменного согласия родителей,
усыновителей или попечителя, названные лица несут субсидиарную
ответственность в случае отсутствия у несовершеннолетнего доходов или
иного имущества, достаточных для возмещения причиненных убытков»
1
.
Вторая группа субъектов гражданско-правовой ответственности –
индивидуальные предприниматели.
Можно согласиться с теми авторами, кто выделяет индивидуальных
предпринимателей в отдельную группу субъектов в силу того, например, что
нормы ст. 24 ГК РФ вводят положение о том, что гражданин несёт полную
ответственность, то есть отвечает всем принадлежащим ему имуществом. С
другой стороны норма части 2 ст. 24 ГК РФ определяет положение о том,
что, как правило, к деятельности индивидуальных предпринимателей
1
Михайлова И.А. Согласование сделок несовершеннолетних лиц: практические и
теоретические проблемы // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 1. С. 92.
37
применяются те нормы ГК РФ, которые регулируют деятельность
коммерческого юридического лица.
Но ответственность всем своим имуществом несут отнюдь не все
юридические лица. Таким образом, фактически нормы ст. 24 не в полном
объёме согласуются с нормами п. 2 ст. 23 ГК РФ. Естественно, это
логическое противоречие следует снять.
Третья группа субъектов – это юридические лица. Как правило,
юридические лица несут ответственность всем своим имуществом. При этом,
существенным моментом является то, что, как правило, закон не определяет
специфику гражданско-правовой ответственности коммерческих и
некоммерческих юридических лиц. Но в ряде случаев ответственность несёт
не само юридическое лицо, а учредитель, собственник. Так, например, нормы
п. 6 ст. 123.22 ГК РФ определяют, что «по обязательствам автономного
учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при
недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с
абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание,
субсидиарную ответственность несет собственник имущества автономного
учреждения»
1
.
Четвертая группа субъектов – это так называемые публичные
образования, то есть ГК РФ, субъекты РФ, муниципальные образования. При
этом существуют определенные особенности ответственности таких
субъектов.
Во-первых, норма ст. 16.1 ГК РФ, которая была введена в действие в
2012 году исходит из того, что органы публичной власти, их должностные
лица несут ответственность даже за убытки, которые наступили в результате
их правомерных действий.
Во-вторых, закрепляя обязанность нести гражданско-правовую
ответственность за публичными образованиями, законодатель сознательно
1
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред.
от 27 декабря 2019 г. № 489-ФЗ) // Собрание законодательств Российской Федерации от 5
декабря 1994 г. № 32 ст. 3301.
38
«разводит» непосредственного причинителя вреда и субъекта,
ответственного за вред. Поэтому в общей норме п. 1 ст. 1064 ГК РФ
устанавливается правило, по которому ответственность за вред может быть
возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Как отмечается
доктринально, «государство и муниципальные образования выступают в
деликтных обязательствах в лице органов государственной власти РФ или
субъекта РФ, а также в лице органов местного самоуправления», хотя далеко
нее всегда именно эти органы являются причинителями вреда
1
.
В-третьих, фактически вред, причинённый действиями публичных
образований, компенсируется за счёт средств бюджета. При этом, Верховный
Суд РФ, обобщая судебную практику по гражданским делам, указывает, что
при предъявлении исков к государству о возмещении вреда в соответствии со
ст.ст. 1069 и 1070 ГК РФ от имени казны Российской Федерации в качестве
ответчика должен выступать Минфин России. Поскольку Минфин России в
судах представляет казну Российской Федерации, судам в их решениях
следует указывать, что сумма возмещения взыскивается за счет казны
Российской Федерации, а не за счет имущества и денежных средств,
переданных Минфину России в оперативное управление как федеральному
органу исполнительной власти
2
.
Но уже в настоящее время судебная практика меняется, и требования
предъявляются распорядителям бюджетных средств
3
.
В конце 2019 года вступили в силу множественные изменения в
гражданском и арбитражном процессуальном законодательстве. Среди
1
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации : В 2 т. Т. 1. Части
первая, вторая ГК РФ / под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина; . - М.: Юрайт, 2017. С. 111.
2
Постановление Президиума ВАС РФ от 13 марта 2013 г. № 1092/13 По искам о
возмещении вреда, причиненного незаконными решениями и действиями (бездействием)
должностных лиц государственных органов, выступает главный распорядитель средств
федерального бюджета по ведомственной принадлежности, а получателем и главным
распорядителем средств федерального бюджета для органов внутренних дел является
Министерство внутренних дел Российской Федерации // СПС Гарант.
3
См. например, Постановление Президиума ВАС РФ от 10.07.2012 № 2364/12 // СПС
Гарант.
39
прочего из процессуальных кодексов был исключен термин
«подведомственность», на смену которому в зависимости от контекста
пришли «компетенция» и «подсудность». Что касается самой подсудности,
изменения носили точечный и незначительный характер. Так, термин «место
нахождения ответчика» был заменен на «адрес ответчика». Между тем, в
правовом регулировании вопросов подсудности уже многие годы имеется
пробел, создающий конкретные практические проблемы и требующий
разрешения.
Как следует из ст. 28 Гражданского процессуального кодекса РФ, иск
предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации
предъявляется в суд по адресу организации. Аналогичное положение
изложено и в Арбитражном процессуальном кодексе РФ: «Иск предъявляется
в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по адресу или месту
жительства ответчика». Между тем, как следует из 5-й главы Гражданского
кодекса РФ, помимо граждан и юридических лиц существует и иная
категория субъектов гражданского права — публично-правовые образования
(Российская Федерация, субъекты Российской Федерации: республики, края,
области, города федерального значения, автономная область, автономные
округа, а также городские, сельские поселения и другие муниципальные
образования). При этом для публично-правовых образований термин «адрес»
(как, впрочем, и применявшийся ранее термин «место нахождения») не несет
никакой смысловой нагрузки. Действительно, какой адрес может быть у,
скажем, Российской Федерации?
Сам факт наличия у публично-правовых образований процессуальной
правоспособности в настоящее время практически никем под сомнение не
ставится. Так, в ст. 27 Арбитражного процессуального кодекса РФ прямо
указано: «Арбитражные суды разрешают экономические споры и
рассматривают иные дела с участием <...> Российской Федерации, субъектов
Российской Федерации, муниципальных образований». В Гражданском
процессуальном кодексе РФ подобное явно не указано: в ст. 2 говорится
40
лишь о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных
интересов публично-правовых образований, а в ст. 22 указывается, что суды
рассматривают дела «с участием граждан, организаций, органов
государственной власти, органов местного самоуправления» без уточнения,
что к организациям, среди прочего, могут относиться публично-правовые
образования. Несмотря на указанный недочет, судебной практикой
возможность отнесения публично-правовых образований к лицам,
участвующим в деле, под сомнение не ставится, причем происходит это не
без помощи актов толкования, исходящих от Верховного Суда РФ.
В п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской
Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых
положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» содержится следующее разъяснение: «В соответствии со ст. 16
ГК РФ публично-правовое образование (Российская Федерация, субъект
Российской Федерации или муниципальное образование) является
ответчиком в случае предъявления гражданином или юридическим лицом
требования о возмещении убытков, причиненных в результате незаконных
действий (бездействия) государственных органов, органов местного
самоуправления или должностных лиц этих органов. Предъявление
гражданином или юридическим лицом иска непосредственно к
государственному органу или к органу местного самоуправления,
допустившему нарушение, или только к финансовому органу само по себе не
может служить основанием к отказу в удовлетворении такого иска. В этом
случае суд привлекает в качестве ответчика по делу соответствующее
публично-правовое образование и одновременно определяет, какие органы
будут представлять его интересы в процессе». Нельзя не заметить, что в
самой 16-й ст. Гражданского кодекса РФ публично-правовые образования не
называются ответчиками, речь там идет лишь про то, что убытки подлежат
возмещению этими образованиями. Однако разъяснения Пленума
41
Верховного Суда не оставляют сомнений относительно процессуальной
правосубъектности публично-правовых образований.
К сожалению, сам факт того, что публично-правовые образования
могут являться ответчиками по искам, не дает ответа на вопрос о
территориальной подсудности таких исков. Практикой было выработано
несколько подходов к устранению указанного пробела.
Первый подход заключается в отождествлении публично-правового
образования и органа, представляющего это образование в суде.
Классический пример иска к публично-правовому образованию — это иск,
вытекающий из причинения вреда незаконными действиями
государственных органов и их должностных лиц. В соответствии со ст. 1069
Гражданского кодекса РФ вред, причиненный гражданину или
юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия)
государственных органов, органов местного самоуправления либо
должностных лиц этих органов, возмещается за счет соответственно казны
Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны
муниципального образования. В соответствии с п. 1 части 3 ст. 158
Бюджетного кодекса РФ «Главный распорядитель средств федерального
бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации, бюджета
муниципального образования выступает в суде соответственно от имени
Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального
образования в качестве представителя ответчика по искам к Российской
Федерации, субъекту Российской Федерации, муниципальному образованию
о возмещении вреда, причиненного физическому лицу или юридическому
лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных
органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих
органов, по ведомственной принадлежности, в том числе в результате
издания актов органов государственной власти, органов местного
самоуправления, не соответствующих закону или иному правовому акту».
42
Таким образом, если лицу причинен вред незаконными действиями,
например, инспекции Федеральной налоговой службы, то он должен
возмещаться за счет казны Российской Федерации (поскольку ФНС РФ —
государственный орган), надлежащим ответчиком по иску является
публично-правовое образование Российская Федерация, а представлять в
суде ее должен главный распорядитель бюджетных средств — Федеральная
налоговая служба РФ). При этом ни инспекция ФНС, должностное лицо
которой причинила вред, ни само должностное лицо этой инспекции в общем
случае не являются лицами, участвующими в деле (хотя должностное лицо
нередко привлекается судом в качестве третьего лица, поскольку в
дальнейшем к нему могут быть предъявлены регрессные требования).
Согласно первому подходу описанный иск должен быть предъявлен в суд по
адресу Федеральной налоговой службы РФ (г. Москва, ул. Неглинная, дом
№23), то есть в случае, если спор относится к компетенции арбитражных
судов, — в Арбитражный суд г. Москвы, а если к компетенции судов общей
юрисдикции – в Тверской районный суд г. Москвы (или соответствующий
участок мирового судьи).
Вполне очевиден главный недостаток этого подхода: если строго ему
следовать, аналогичные дела со всей страны будут рассматриваться
исключительно в г. Москве, где сосредоточены все федеральные органы
государственной власти. Подобная централизация не имеет никакого смысла
как с точки зрения распределения нагрузки на судебные органы, так и точки
зрения эффективности рассмотрения конкретных дел: если все
доказательства, свидетели, сам орган, причинивший вред, и лицо, которому
он был причинен, находятся в одном регионе, рассмотрение дела в Москве не
породит ничего, кроме увеличения судебных расходов и затруднения доступа
к правосудию.
Второй подход заключается в применении по аналогии норм,
регулирующих предъявление к организациям исков, вытекающих из
деятельности их филиалов или представительств (часть 2 ст. 29
43
Гражданского процессуального кодекса РФ, часть 5 ст. 36 Арбитражного
процессуального кодекса РФ). Возвращаясь к приведенному выше примеру,
необходимо отметить, что любая инспекция Федеральной налоговой службы
является юридическим лицом, то есть по определению не может считаться ни
филиалом, ни представительством (п. 3 ст. 55 Гражданского кодекса РФ).
Вместе с тем, смысл норм, позволяющих обратиться в суд по месту
нахождения филиала организации, сводится к обоюдному интересу сторон
рассмотреть дело в том месте, где непосредственно возник спор, то есть, как
правило, по месту нахождения представителей сторон и большинства
доказательств и, следовательно, с минимальными издержками.
Примечательно, что в Обзоре практики рассмотрения арбитражными
судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами,
органами местного самоуправления, а также их должностными лицами
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ пришел к схожему выводу:
«Иск о возмещении вреда, причиненного государственными органами (их
должностными лицами), подлежит рассмотрению по месту нахождения
органа, причинившего вред (органа, должностным лицом которого причинен
вред), если иное не предусмотрено законодательством». Вместе с тем,
Президиум не представил сколько-нибудь убедительного обоснования
указанного вывода, ограничившись следующим: «Поскольку Федеральная
таможенная служба, уполномоченная в соответствии с подпунктом 1 п. 3 ст.
158 БК РФ представлять интересы Российской Федерации в этом деле, имеет
территориальные органы, и вред истцу причинен действиями сотрудников
такого органа в Республике Татарстан, подсудность спора [Арбитражному
суду Республики Татарстан] определена верно». В отсутствие прямого
указания на применение аналогии закона подобный вывод не выглядит
достаточно обоснованным. Кроме того, позиция Президиума ВАС РФ
несколько смущает своей императивностью: «иск <...> подлежит
рассмотрению по месту нахождения органа, причинившего вред». Из
соответствующих статей процессуальных кодексов следует, что подача иска
44
по месту нахождения представительства или филиала — это альтернативное
право истца наряду с подачей иска по общим правилам, то есть по месту
нахождения (адресу) самой организации. Упомянутая альтернативность в
позиции Президиума ВАС РФ не прослеживается: из нее явно не следует, что
рассмотренное дело также было подсудно и Арбитражному суду г. Москвы.
Судебная практика по данному вопросу не отличается единообразием,
имея при этом ряд особенностей. Во-первых, количество дел с участием
публично-правовых образований сравнительно невелико: по данным
Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 1-е полугодие 2019-го
года арбитражными судами было рассмотрено всего 383 дела о возмещении
вреда, причиненного федеральными государственными органами (из них 26 –
Федеральной налоговой службой РФ)
1
. Количество явно недостаточное для
выработки стабильной, единообразной судебной практики. В судах общей
юрисдикции проблем еще больше: с одной стороны, мировым судьям,
учитывая бесконечно широкий спектр дел, которые им приходится
рассматривать, не всегда достаточно компетенции для правильного
разрешения вопроса о подсудности. С другой стороны, и поле для ошибок в
судах общей юрисдикции намного шире: если в арбитражных судах вообще
не возникает споров о подсудности внутри одного субъекта РФ (один
субъект — один суд), то в судах общей юрисдикции зачастую приходится
делать непростой выбор. Так, например, если вред причинен сотрудником
полиции, выбор может стоять между адресом, где непосредственно причинен
вред, адресом, где сотрудник проходит службу (отдел полиции) и адресом,
где находится соответствующее управление МВД РФ (территориальный
орган, обладающий правосубъектностью). Встречаются и более экзотические
случаи, когда дела рассматриваются, например, по месту нахождения
Управления Федерального казначейства по региону, исходя из того, что
1
Сводный отчет о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации в первом
полугодии 2019 года Судебного департамента при Верховном Суде Российской
Федерации. – URL: http://www.cdep.ru/userimages/sudeb№aya_statistika/2019/AC1_svod_1-
2019.xls.