32
организации своего служебного положения и с корыстным мотивом в особо
крупном размере (ч.5 ст. 228.1).
В-шестых, преступления, относящиеся к перечню при наличии в
статистической карточке отметок о коррупционной направленности
преступления, о совершении преступления должностным лицом,
государственным служащим и муниципальным служащим, а также лицом,
выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной
организации, с использованием своего служебного положения (чч. 3, 4, 5, 6 и
7 ст. 159, чч. 3 и 4 ст. 159.1, чч. 3 и 4 ст. 159.2, чч. 3 и 4 ст. 159.3, ст. 159.4, чч.
3 и 4 ст. 159.5, чч. 3 и 4 ст. 159.6, чч. 3 и 4 ст. 160, чч. 3 и 4 ст. 229).
В-седьмых, преступления, которые могут способствовать совершению
преступлений коррупционной направленности, относящиеся к перечню при
наличии в статистической карточке сведений о совершении преступления,
связанного с подготовкой, в том числе мнимой, условий для получения
должностным лицом, государственным служащим и муниципальным
служащим, а также лицом, выполняющим управленческие функции в
коммерческой или иной организации, выгоды в виде денег, ценностей, иного
имущества либо незаконного представления такой выгоды. К данной
категории следует относить мошенничество, его виды (ст. 159, 159.1, 159.2,
159.3, 159.5, 159.6 (за исключением случаев, указанных в п. 3.6),
воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности
(ст. 169), ограничение конкуренции (ст. 178), принуждение к совершению
сделки или отказ от ее совершения (ст. 179).
Получается, что ведомственные нормативно-правовые акты,
закрепляющие критерии отнесения тех или иных составов к коррупционным,
связывают классификацию деяний с конкретными статьями Особенной части
УК РФ, а также наличием определенных признаков объективной и
субъективной стороны (корыстная заинтересованность, прямой умысел, связь
со служебным положением и т.д.).
33
Однако множество критериев в данном случае не способствуют
четкому и единообразному подходу. Напротив, для недобросовестных
руководителей правоохранительных органов такая ситуация создает
благоприятную почву для «игр со статистикой». К тому же в условиях
перманентного изменения ведомственных правовых актов такой единый
подход к определению коррупционного преступления может способствовать
объективизации криминологической статистики.
Обширный характер перечня преступлений коррупционной
направленности позволяет сделать вывод о возможности квалификации
преступления, следствием которого стал неурегулированный конфликт
интересов, по различным составам Особенной части УК РФ, о чем
свидетельствуют и материалы судебной практики.
Так, глава администрации сельского поселения П., не имея
возможности решить вопрос об отчуждении муниципального недвижимого
имущества, обещал потерпевшему за денежное вознаграждение повлиять на
решение совета депутатов по этому вопросу. Судом действия П. справедливо
квалифицированы как мошенничество с использованием служебного
положения (ч. 3 ст. 159 УК РФ) ввиду того, что денежные средств от
потерпевшего П. получил под предлогом внесения платы за организацию
работы по подготовке документов по продаже имущества.
В приведенном примере рассмотрен случай не только наличия
конфликта интересов, разрешенного противоправным поведением, но и
прямая связь содеянного со служебным положением должностного лица.
По аналогичному составу (ч. 3 ст. 159 УК РФ) также осуждена
специалист администрации сельской администрации Б. Данный служащий не
являлась должностным лицом, однако руководствуясь корыстными
побуждениями, с целью хищения денежных средств вносила в табель учета
рабочего времени заведомо ложные сведения о фактически отработанном
34
времени, с помощью чего были похищены денежные средства
муниципального образования
1
.
Рассмотренный случай также демонстрирует как конфликт интересов,
так и связь содеянного со служебным положением. Получается, что
совершать коррупционные преступления могут различные категории
служащих, в том числе те, кто не является должностным лицом.
Следует отметить, что конфликт интересов зачастую возникает в сфере
государственных, муниципальных, публичных закупках. Так, О.А. Беляева,
анализируя конфликт интересов в указанной сфере, отмечает, что в ФЗ о
контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения
государственных и муниципальных нужд (ФЗ №44-ФЗ) описано три
конфликта интересов:
1) заказчик + участник закупки;
2) заказчик, участник закупки + эксперт, экспертная организация
3) член комиссии по закупкам + участник закупки.
При выявлении конфликта единственным результатом его разрешения -
устранение заинтересованных лиц от участия в закупочных процедурах.
Причем важно подчеркнуть, что отсутствие конфликта интересов у
участника закупки сейчас установлено в качестве общего требования. И хотя
могут быть разные отношения, которые приводят к возникновению
конфликтных связей, ст. 31 ФЗ № 44-ФЗ приводят только три вида:
супружеские, родственные и корпоративные. Причем во всех случаях речь
идет исключительно о личном конфликте интересов - конфликте физических
лиц
2
.
1
Бабарыкин К.Ю., Шухова Н.В. О криминологической характеристике коррупции и
профилактике преступлений коррупционной направленности // В сборнике: Вопросы
правового обеспечения безопасности личности, общества и государства Сборник статей
межвузовской научно- практической конференции. Ответственный редактор С.А.
Поляков. 2019. С. 4.
2
Беляева О.А. Конфликт интересов в публичных закупках // Журнал
предпринимательского и корпоративного права. 2019. № 1. С. 13 - 18.
35
В связи с отсутствием дефиниции «коррупционного преступления»,
предлагаем в качестве такового рассматривать умышленное деяние
служащего государственного или муниципального органа, разрешающее
возникший конфликт интересов на службе противоправным путем, при
условии соответствия такого деяния признакам конкретного преступления,
предусмотренного в Особенной части УК РФ (наличие последствий, особого
предмета преступления и т.д.). Каждый из перечисленных признаков этой
дефиниции является обязательным для любого коррупционного
преступления.
Рассматривая элементы коррупционного преступления, следует
отметить важную роль именно изучения личности преступника.
Так, В.К. Гавло отмечает «...личность субъекта преступления как
следообразующий объект...» оставляет не только материальные следы, но и
«...следы - признаки преступного поведения, свидетельствующие не только о
событии преступления, но и о самом преступнике. В своей совокупности они
позволяют представить механизм преступления, неотъемлемым компонентом
которого является личность с определенными свойствами и качествами»
1
.
Личность коррупционного преступника прежде всего характеризуется
наличием властных полномочий, которые позволяют ему осуществлять
преступную деятельность. Статистика показывает, что 45% лиц выполняют
управленческие функции в коммерческих и иных организациях, 15% -
сотрудники органов внутренних дел, 11% - сотрудники правоохранительных
органов, 9% - представители Минобороны, 4% - должностные лица органов
исполнительной власти федерального и регионального уровней, 1% -
представители органов власти федерального, регионального и
муниципального уровней.
1
Гавло В.К. О понятии криминалистического механизма преступления и его значении в
расследовании криминальных событий // Алгоритмы и организация решений
следственных задач: Сб. научн. тр. Иркутск: Изд-во ИГУ, 1982. С. 77.
36
Получение должности предполагает и более зрелый, по сравнению с
остальными группами, возраст преступника. Средний возраст взяточника
составляет 40 лет. Большая часть коррупционных преступлений совершается
мужчинами, также отмечено подавляющее преобладание лиц с высшим
образованием.
Подобные характеристики еще раз подчеркивают общественную
опасность лица. Коррупционер имеет достаточные условия на получение
средств к комфортной жизни из легальных источников, но при этом, в
следствие деформации моральных установок, сознательно идет на
преступный путь.
По уровню образования коррупционные преступники всегда
отличаются от иных категорий преступников - эту особенность подтвердило
и исследование А.С. Духанина, опросившего опрос 487 лиц, отбывающих
наказание по ст. 204, 290, 291 УК РФ в пяти федеральных округах России
1
.
Согласно результатам исследования высшее профессиональное
образование на момент вступления приговора в законную силу имели
по ст. 290 УК РФ 82%, по ст. 291 УК РФ - 27%, по ст. 204 УК РФ - 79%
осужденных, а общее среднее - 7%, 41% и 3% соответственно.
В тех случаях, когда требовалась характеристика с места жительства,
все осужденные за получение взятки имели положительную характеристику
от представителей ЖЭУ. По месту работы 97,3% осужденных
характеризовались положительно, 11,3% из них имели государственные
награды или почетные звания Российской Федерации. И лишь 2,7%
осужденных за аналогичные коррупционные преступления
характеризовались отрицательно, то есть имели дисциплинарные взыскания
по службе или ненадлежащим образом исполняли профессиональные
функции в организациях, на предприятиях или в учреждениях.
1
Духанин С.А. Социально-психологическая обстановка в среде государственных
служащих как фактор формирования мотивации к совершению коррупционного
преступления // Юридическая психология. 2015. № 1. С. 28 - 31.
37
Поскольку речь идет о конфликте интересов, как предтече
преступления, общим признаком субъективной стороны любого
коррупционного преступления является умышленная форма вины (ст. 25 УК
РФ). Это объясняется тем, что лицо, пребывая в состоянии конфликта
интересов, самостоятельно выбирает путь его разрешения, полностью
осознавая последствия содеянного. Именно поэтому нельзя рассматривать в
качестве коррупционного любое преступление по неосторожности.
Другим необходимым элементом коррупционного преступления
является мотив, под которым понимаются обусловленные определенными
потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у
лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось
при его совершении. Мотив как побуждение человека совершить
определенный поступок вообще и мотив преступления в частности
представляет собой сложный эмоциональный и волевой процесс,
происходящий в психике человека. Л.А. Саврасов справедливо полагал, что
«мотив преступления есть та живая, окрашенная эмоциональными тонами,
глубоко внедренная в психику идея, которая при известном толчке -
импульсе извне порождает в результате более или менее сложного
душевного процесса умысел - волю к преступлению»
1
.
Согласно проводимым психологическим исследованиям существуют
два уровня направленности коррупционера
2
. Внешний – предполагает
желание лица стремительно обогатиться, увеличить свое материальное
состояние, что само собой представляет корыстную мотивацию. Другой
уровень более сложный, он предполагает причины, подтолкнувшие лицо к
нарушению своих полномочий, отказу от добросовестного исполнения своих
обязанностей.
1
Проблемы квалификации коррупционных преступлений: учеб.- практич. пособие / Е.П.
Ким, А. В. Быков. Хабаровск: ЭкспрессПолиграфия, 2018. С. 11.
2
Ирина С.Х. Исследования феномена коррупции в рамках психологии // Личность, семья
и общество: вопросы педагогики и психологии. 2015. № 56-57. С. 82-87.
38
Второй уровень может заключаться в стремлении к роскоши,
превосходства над другими, ощущения своей власти и привилегированного
положения. Коррупционер получает не только материальное, но и моральное
удовлетворение от совершения преступления, так как своими действиями он
подчеркивает, увеличивает свою общественную значимость.
К характеристикам коррупционного преступника можно отнести
эгоизм, циничность, размытие личностных психологических границ,
стремление к оправлениям своего поведения, наклонности к риску, азарту.
В юридической литературе описывается следующий цикл
психологической мотивации коррупционного преступника. Е.Е. Гавриной
1
отмечается, что, прежде всего, у лица возникает неприязнь к подчинению,
желание отделиться от власти начальства. Оно соединяется с неприятие
должностных инструкций и обязанностей, пренебрежительное отношение к
исполняемым поручениям. Затем это перерастает в увеличение лидерских
амбиций, возникновение на этом фоне проблем личного плана.
Получение разовой взятки уже рождает в сознании лица негативные
установки. В случае отсутствия наказания лицо начинает чувствовать себя
свободнее, делает намеки на необходимость получения награды за
исполнение своих прямых обязанностей. В какой-то момент дача взятки
перерастает в необходимость предоставления дополнительных материальных
ресурсов, что значительно подрывает экономические и трудовые отношения.
Особого внимания заслуживает психологическое исследование лиц,
дающих взятку. Часто подобное поведение обусловлено культурными
особенностями общества, стремлением к безусловному почитанию
авторитетов и властных лиц. Повышение правовой культуры и возможности
свободного обращения в случае выявления факта взятки – является
необходимыми к проведению мероприятиями, так как нередко инициатива
исходит от граждан, обращающихся к должностному лицу. Более того, в ходе
1
Гаврина Е.Е. Специфика проявления коррумпированного поведения сотрудников
правоохранительных органов // Прикладная юридическая психология. 2010. № 3. С. 64-69.
39
опроса было выяснено, что главной причиной распространения коррупции
основная часть респондентов считает «нежелание граждан противостоять
проявлениям коррупции» (71,9%)
1
.
Одной из наиболее существенных проблем, сдерживающих
эффективное расследование и раскрытие коррупционных преступлений,
выступает активное противодействие расследованию. Круговая порука,
сложившаяся в органах государственной власти и местного самоуправления,
благосклонное отношение общества к коррупции, распространение
коррупционных связей до самых высших уровней руководства
правоохранительных органов, отсутствие универсальных, эффективных
методик сопротивления противодействию раскрытия данной категории
преступлений - вот неполный перечень причин, обусловивших «успех»
противодействия расследованию коррупционных деяний. В итоге -
необоснованное освобождение вероятных коррупционеров от уголовной
ответственности либо назначение несоизмеримых с тяжестью фактических
деяний, мягких наказаний
2
.
Круговая порука является следствием коррупции. Ведь в случае
состоявшейся дачи взятки ответственность за совершённое преступление
должны понести в равной степени обе стороны (если это не так называемая
«контрольная закупка»). Поэтому и взяточник и тот, кто даёт взятку,
максимально покрывают друг друга, чтобы не быть уличёнными.
Таким образом, коррупционное преступление – это умышленное
деяние служащего государственного или муниципального органа,
разрешающее возникший конфликт интересов на службе противоправным
путем, при условии соответствия такого деяния признакам конкретного
1
Дорта А.Р. Феномен коррупция с точки зрения психологии. В сборнике: Инструменты и
механизмы современного инновационного развития. Сборник статей Международной
научно-практической конференции: в 5 частях. 2017. С. 207-211.
2
Пискунов С.А. Раскрытие и расследование преступлений коррупционной
направленности: проблемы и пути их решения // Российский следователь. 2015. № 24. С.
10 - 12.
40
преступления, предусмотренного в Особенной части УК РФ (наличие
последствий, особого предмета преступления и т.д.). Каждый из
перечисленных признаков этой дефиниции является обязательным для
любого коррупционного преступления.
Подобный подход к определению коррупционного преступления может
не только оптимизировать уголовно-правовую оценку служебных
преступлений, но и послужить объективизации криминологических
наблюдений, в том числе ведомственных.
2.2. Конфликтогенные факторы в детерминации преступления
Процесс развития конкретного преступления образует детерминанты
преступности определенного вида. Преступность как социально-правовое
явление объединяет в себе все детерминанты, свойственные разным видам
преступности и отдельным преступлениям.
Множество факторов отдельных должностных преступлений
коррупционной направленности образуют систему детерминант
должностной преступности коррупционной направленности, которая, в свою
очередь, является составной частью преступности в целом. Следует
объяснить взаимозависимости понятий «преступность», «должностная
преступность коррупционной направленности».
Можно обозначить некоторые источники коррупционной юридической
опасности:
– пробельность, противоречивость, а отсюда и неэффективность
правовых норм антикоррупционного законодательства;
– нежелание применять нормы закона, что отрицательно сказывается
на авторитете власти, но позитивно – на авторитете криминала; а всё это
убивает надежду личности на её безопасность;
41
– произвол со стороны правоприменителя, доходящий до того, что
человек, обратившийся за юридической защитой или поступивший по
закону, сам оказывается «произведённым» в правонарушители и др.
1
.
Считаем, что процесс выявления детерминации преступности является
сочетанием двух направлений.
Во-первых, анализ данных о состоянии общества, его негативные
социальные отклонения;
Во-вторых, изучение детерминант отдельных преступлений, их
обобщения на уровне видов преступлений и переход на уровень изучение
преступности как относительно массового явления. Следует признать, что
конкретное преступление может рассматриваться и как отражение
обстоятельств, обусловливающих всю преступность.
Поэтому согласимся с А.И Долговой, что оценка одних явлений в
качестве причин, а других – в качестве условий носит весьма относительный
характер
2
.
Говоря об изучении детерминант преступлений коррупционной
направленности отметим, что данная проблема регулярно поднимается в
юридической литературе
3
.
Детерминанты анализируемых преступлений в силу своей специфики
имеют в целом экономическую направленность, и характеризуются таким
комплексом причин, который во многом схож с преступлениями в сфере
экономической деятельности, а также с преступлениями против
государственной власти, интересов государственной службы и службы в
органах местного самоуправления.
1
Горшенков Г.Н. Трехмерная модель детерминации коррупционной угрозы безопасности
личности // Криминология: вчера, сегодня, завтра. 2014. № 1 (32). С. 26.
2
Синчурин О.В. Детерминанты коррупционной должностной преступности в сфере
государственных закупок // Социальная интеграция и развитие этнокультур в евразийском
пространстве. 2019. Т. 1. № 8. С. 226.
3
Синчурин О. В. Понятие коррупционных преступлений в сфере закупок и их
классификация // Государственная служба и кадры. 2019. №1. С. 39 – 43.