62
государственно-служебных отношений. Поэтому было бы вполне
оправданно, по нашему мнению, в отдельной статье Закона о гражданской
службе сформулировать примерный перечень стимулирующих средств,
подобно тому, как это сделано с запретами и ограничениями,
обусловленными государственной службой.
Важным фактором в деле предупреждения коррупции в системе
государственной службы является оплата труда государственного
служащего. Необходимо заметить, что за последние годы в сфере улучшения
оплаты труда сделано достаточно много, однако уровень инфляции, а также
кризисные явления в экономике отчасти снизили достигнутые ранее
показатели в деле оплаты труда государственных служащих. Исходя из этого,
государству необходимо регулярно изыскивать возможности для повышения
уровня оплаты труда государственным служащим, которые честно и
ответственно выполняют свои служебные обязанности. Как отмечают Н.
Карагодин и И. Карагодина, "...государственная служба в развитых странах
привлекает стабильной оплатой труда, эффективной системой социальной
защиты, а также стабильностью правового положения государственного
служащего"
1
.
Среди стимулирующих средств противодействия коррупции свое место
занимают награды и поощрения государственных служащих. Именно
государственная служба, а не работа в негосударственном секторе экономики
дает определенные возможности получить за свой добросовестный,
продолжительный и эффективный труд государственную награду.
Необходимо подчеркнуть, что государственные награды в современный
период нашей истории играют большую роль, нежели в зарубежных странах,
где им в настоящее время придается не столь серьезное внимание, как в
былые времена. Государственные награды внесли определенный вклад в дело
1
Карагодин Н., Карагодина И. Формирование корпуса государственных служащих:
зарубежный опыт для России // Международная экономика и международные отношения.
1993. N 2. С. 78.
63
развития нашей государственности. Именно поэтому получить данную
награду для государственного служащего сегодня по-прежнему очень
почетно и значимо. Государственные, а также ведомственные награды
являются достаточно эффективным стимулирующим средством
противодействия коррупции. Представляется, что было бы вполне
целесообразно учредить специальный знак "За вклад в дело противодействия
коррупции".
К числу иных административно-правовых средств противодействия
коррупции в системе государственной гражданской службы относятся
различного рода служебные процедуры, формы контроля за служебной
деятельностью гражданских служащих, а также различного рода
обязанности.
Как справедливо подчеркивает А.В. Кудашкин, "одним из факторов,
способствующих массовым коррупционным проявлениям, является
некачественность законодательства, в том числе коррупциогенность
нормативных правовых актов
1
.
В связи с этим следует заметить, что Федеральный закон от 25 декабря
2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции", закрепляя в ст. 6 меры по
профилактике коррупции, на одно из ведущих мест помещает
антикоррупционную экспертизу правовых актов и их проектов.
Таким образом, вопрос проведения антикоррупционной экспертизы
нормативных правовых актов и их проектов является крайне актуальным.
Одно из направлений профилактики коррупции – совершенствование
нормативно-правовой базы. 17 октября 2012 г., выступая в Госдуме в рамках
«правительственного часа», Министр внутренних дел Владимир Колокольцев
заявил, что «количество взяточников» среди полицейских сократилось на
26%, и, на наш взгляд, такой положительной динамике способствовало
1
Кудашкин А.В. Антикоррупционная экспертиза: теория и практика: научно-
практическое пособие. М.: Норма, Инфра-М, 2012. 39 с.
64
принятие Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции»,
который вступил в силу с 1 марта 2011 г.
Данный Закон предполагает, что полиция должна обеспечивать
удовлетворение потребностей общества в надежной защите прав и свобод
граждан, эффективно противодействовать преступности, в том числе и
коррупционной. Кроме того, Закон в гл. 8 устанавливает гарантии
социальной защиты сотрудников полиции. Данные гарантии обеспечивают
решение социальных проблем полиции, в том числе и проблемы достойного
заработка, а, как известно, одной из причин коррупционных проявлений
является нехватка денежных средств.
В числе основополагающих начал деятельности полиции заложены
принципы открытости и прозрачности. Закон «О полиции» в данном
направлении закрепляет партнерскую модель взаимоотношений полиции и
общества. Сотрудничество с институтами гражданского общества и граждан
– стержень такого взаимодействия. Оно придает правоохранительной
системе дополнительный стимул в качественной работе и создает
отрицательное отношение сотрудников к коррупционным правонарушениям
внутри системы. Правовыми средствами воплощения в жизнь партнерской
модели взаимоотношений полиции и общества выступают принципы
деятельности полиции, закрепленные в гл. 2 Закона, такие как уважение и
соблюдение прав человека и гражданина (ст. 5), законность (ст. 6),
беспристрастность (ст. 7), открытость и публичность (ст. 8), общественное
доверие (ст. 9), сотрудничество (ст. 10), научность (ст. 11).
Важнейшей профилактической составляющей антикоррупционного
поведения сотрудника полиции является определение его правового статуса
как основы антикоррупционного поведения, включающего качественные
характеристики кандидата на службу в органы внутренних дел,
гарантированное стимулирование за добросовестную службу,
неблагоприятные последствия при наличии коррупционных проявлений.
65
Данные положения о правовом статусе сотрудника полиции также нашли
свое отражение в Законе «О полиции».
И первым шагом на пути исключения коррупционных проявлений
сотрудников полиции является подбор кадров, исключающий
коррупционную предрасположенность.
Сотрудникам органов внутренних дел, состоящим между собой в
близком родстве (родители, супруги, братья, сестры, сыновья, дочери, а
также братья, сестры, родители и дети супругов), не разрешается проходить
службу в одном и том же органе внутренних дел, если их служба связана с
непосредственной подчиненностью или подконтрольностью одного из них
другому. К ограничениям также относятся: отказ от прохождения допуска к
сведениям, составляющим государственную тайну, если выполнение
служебных обязанностей связано с использованием таких сведений; наличие
заболевания, включенного в особый перечень; наличие гражданства
иностранного государства, предоставление подложных документов и
сведений (ст. 29 ФЗ «О полиции»).
Кроме того, согласно ст. 29 Закона «О полиции» на сотрудника
полиции распространяются отграничения, запреты и обязанности,
установленные Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О
противодействии коррупции» и ст.ст. 17, 18 и 20 Федерального закона от 27
июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской
Федерации», за исключением ограничений, запретов и обязанностей,
препятствующих выполнению сотрудником полиции должностных
инструкций по осуществлению ОРД.
Кроме того, к правилам антикоррупционного поведения, которые
отражены в Законе «О полиции», можно отнести: прохождение обязательной
дактилоскопической регистрации в установлен- ном порядке; соблюдение
установленных федеральными законами ограничений и запретов, а также
требований к служебному поведению; обязанность сообщать
непосредственному начальнику о возникновении личной заинтересованности
66
при выполнении служебных обязанностей, а также о каждом случае
обращения к нему каких-либо лиц в целях склонения к совершению
коррупционных правонарушений.
Вместе с запретами и ограничениями ФЗ «О полиции» устанавливает
обязанности, права и гарантии защиты сотрудников полиции, которые
являются основой правового статуса сотрудников.
В целях реализации требований Национальной стратегии
противодействия коррупции в части, касающейся борьбы с правовым
нигилизмом, Законом предусмотрена периодическая проверка знания
каждым сотрудником полиции Конституции Российской Федерации и
нормативных правовых актов, регулирующих его служебную деятельность, в
том числе международных документов.
Кроме того, Закон исключает двойственное толкование различных
понятийных категорий и дефиниций. Его отличают по сравнению с Законом
«О милиции» более совершенная юридическая техника, строгий понятийный
аппарат и определенность юридических формулировок. Закон удобен в
пользовании за счет его комплексности и более совершенной юридической
техники. В нем содержатся исчерпывающий перечень обязанностей и
развернутый набор прав полиции. Формулировки норм являются внятными и
определенными. Все это имеет позитивное значение для недопущения
коррупционных проявлений за счет двойственности или размытости
толкования различных норм.
Подводя итог, необходимо отметить, что Федеральный закон «О
полиции», безусловно, является мощнейшим инструментом в борьбе с
коррупционными проявлениями внутри полиции, однако данный
нормативный акт не может предусмотреть все тонкости и методы борьбы с
этим негативным явлением.
Рассмотрим отдельные проблемные вопросы применения
антикоррупционных новелл уголовного законодательства на практике.
Прежде всего, довольно сложной проблемой является квалификация
67
коррупционных преступлений, исходя из новой трактовки предмета
рассматриваемых преступлений. Согласно новой редакции ч. 1 ст. 290 УК
РФ, предметом преступления является взятка в виде денег, ценных бумаг,
иного имущества либо в виде незаконных оказания услуг имущественного
характера, предоставления иных имущественных прав. Таким образом, при
его определении законодатель отказался от оценочного понятия «выгоды
имущественного характера», заменив их термином «услуги имущественного
характера», оказываемые незаконно. Однако в связи с тем, что понятие
«услуги имущественного характера», употребляемое в ст. 290-291.1, а также
ст. 204 УК РФ, не совпадает с гражданско-правовой категорией возмездного
оказания услуг (ст. 779 ГК РФ), фактически произошло сужение предмета
взятки. Согласно разъяснению Пленума Верховного суда РФ, данное понятие
трактуется в более широком смысле как любые услуги (работы),
оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате.
Так, приговором суда Щ. признан виновным в получении взятки, то
есть получении должностным лицом через посредника взятки в виде денег за
совершение бездействия в пользу представляемых взяткодателем лиц, если
оно в силу должностного положения может способствовать указанному
бездействию, в особо крупном размере.
У. признан виновным в том, что совершил посредничество во
взяточничестве, то есть иное способствование взяткодателю и
взяткополучателю в достижении соглашения между ними о получении и даче
взятки, совершенное в особо крупном размере.
Судом первой инстанции установлено, что Щ., являясь директором
дирекции по информационным технологиям ФГБУ "*" Минэнерго России,
достоверно зная о заключенном между ФГБУ "*" Минэнерго России и ООО
"*" договоре N 105.КС.44/2015 от 13.11.2015 на поставку системы хранения
данных с целью организации резервирующего контура ГИС ТЭК на сумму 70
452 835 рублей 04 копейки, приложений к нему N 1, 2, принял решение
получить взятку в сумме 40 000 000 рублей за способствование бездействию,
68
выразившемуся в не составлении дефектного акта к указанному договору,
для чего с целью способствования реализации соглашения о получении
взятки привлек в качестве посредника ранее ему знакомого У.
У. согласился на предложение Щ. о посредничестве в получении от
представителя ООО "*" С.А., взятки в сумме 40 000 000 рублей. Далее, Щ. и
У. в ходе неоднократных телефонных переговоров и встреч с С.А. сообщили
ему о возможности в силу должностного положения Щ. способствовать не
составлению дефектного акта к договору N 105.КС.44/2015, при условии
передачи им 40 000 000 рублей. Затем Щ. потребовал от С.А. обеспечить
подписание ООО "*" фиктивных договоров на предварительную настройку
систем, а также залога на часть поставляемого оборудования с приисканной и
подконтрольной У. организацией - ООО ПКФ "*".
В свою очередь, У., выступая в роли посредника, потребовал от С.А.
обеспечить подписание генеральным директором общества К.Р.В.
изготовленных фиктивных документов - договора подряда N 0415-1 на
предварительную настройку систем от 13.11.2015 и договора залога N * от
13.11.2015 с приложениями к ним. После этого, Щ. предоставил С.А. для
подписания у К.Р.В. дефектный акт к договору N 105.КС.44/2015 от
13.11.2015, с приложениями к нему о якобы выявленных в ходе приемки
несоответствиях поставленного оборудования условиям договора, хотя
фактически проверка поставленного оборудования в указанный день не
производилась. Затем, 28.12.2015 года С.А., находясь в ФГБУ "*" Минэнерго
России, выполняя указания Щ., поместил в урну женского туалета платежное
поручение, о якобы, перечислении ООО "*" 20 000 000 рублей на расчетный
счет ООО ПКФ "*", подконтрольного посреднику У., и исправленные
экземпляры договора подряда. Таким образом, Щ. получил через посредника
У. часть взятки в размере 20 000 000 рублей, а У. способствовал в получении
взятки.
69
Подробно обстоятельства совершения преступления в период времени
с 01.12.2015 по 28.12.2015 года на территории г. Москвы приведены в
приговоре суда.
В апелляционной жалобе адвокат Дутов И.С. в защиту осужденного Щ.
выражает несогласие с приговором, считая, что в действиях Щ. отсутствует
состав преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ. Указывает, что
Щ. взятку не получал, какими-либо полномочиями и правом подписи каких-
либо документов, в том числе по договору поставки, осуществляемой ООО
"*" не обладал. Данные обстоятельства подтверждаются показаниями
свидетелей М., Т.А., в том числе о том, что на 1 июня 2016 года ни
положения о Дирекции по информационным технологиям, ни должностные
инструкции директора Дирекции утверждены не были. Ссылаясь на
Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 24 и 19, отмечает, что Щ. по
имеющему в деле трудовому договору не являлся представителем власти и не
обладал организационно-распорядительными функциями, в частности по
договору поставки ООО "*". Обращает внимание, что служебные записки
Щ., в том числе об оплате, передавались на согласование руководству,
которое и принимало решение. Данные записки не были предусмотрены
условиями договора поставки, и их не составление никак не могло повлиять
на договорные отношения по поставке. Указывает, что все документы
подписывались руководителями ФГБУ "*" Минэнерго России, а решение
принимало материально ответственное лицо, действующее по доверенности
от руководства. Анализируя показания свидетелей С.Е., К.Р.В., полагает, что
Щ. не является субъектом ст. 290 УК РФ по договору поставки ООО "*" в
силу своих должностных обязанностей.
В апелляционных жалобах адвокат Захарова Ю.Е. в защиту
осужденного У. выражает несогласие с приговором, считая, что судом дана
неверная оценка доказательствам, и выводы суда о квалификации действий
У. по ст. 291.1 УК РФ не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.
70
Указывает, что содержание приговора полностью совпадает с текстом
обвинительного заключения, не содержит ссылки на показания свидетелей,
данные в судебном заседании, не содержит доводов защиты, а также анализа
доказательств. Утверждение суда о том, что Щ. обладает организационно-
распорядительными полномочиями, не соответствует действительности,
поскольку таких полномочий у Щ. нет. Обращает внимание, что в
соответствии с приказом от 29 мая 2015 года Щ. занимает должность
директора по информационным технологиям Дирекции по информационным
технологиям ФГБУ "*" Минэнерго России. При этом трудовой договор,
заключенный со Щ. не содержит перечисления его должностных
полномочий. Ссылка в приговоре на "Положение о дирекции по
информационным технологиям", которое, якобы, содержит перечень
должностных полномочий Щ., ошибочна. Данное Положение не утверждено,
с его содержанием Щ. не ознакомлен. Свидетели М. и Т.А. подтвердили
отсутствие полномочий у Щ. Кроме того, в приговоре приведены показания
свидетелей Р., Ш.А.В., В.В., Г.Н., К.И., А., Г.Д., Г.А. в период
предварительного расследования, однако показания данных лиц судебном
заседании судом не указаны. Также судом не установлено какому конкретно
должностному лицу способствовал Щ., обладало ли данное лицо
необходимым объемом полномочий, имел ли он фактическую возможность
повлиять на другое должностное лицо, в чем выражалось способствование со
стороны Щ. Отмечает, что суд признал Щ. виновным в получении взятки за
не составление акта рекламации, однако данный акт был придуман У. для
обмана С.А., для придания своим словам большей значимости и
убедительности в необходимости передачи денег Щ. и не является
юридически значимым документом. При этом в материалах дела нет ни
одного нормативного документа, обязывающего Щ. составлять подобный
акт. Ш. не является руководителем Щ. и не может давать ему указаний по
вопросам оформления документов, в том числе и внутренних. Т.А., как
руководитель Щ., также не давал ему таких указаний. Ш. и Т., являются
71
единственными должностными лицами, уполномоченными подписывать
юридически значимые документы. Помимо этого, суд пришел к выводу, что
преступление окончено, однако не учел, что предмет взятки, как
обязательный признак состава преступления отсутствует, денежные средства
на счет ООО ПКФ "*" не поступили, о чем свидетельствует выписка с
расчетных счетов данной организации. Ни У., ни Щ. денежных средств не
получали, платежное поручение N 167 является фиктивным, поскольку
изготовлено С.А. вне рамок ОРМ. Как заявил С.А., деньги не перечислялись,
платежное поручение руководством не подписывалось, в банк для
исполнения не передавалось.
Данные обстоятельства указывают на то, что ни У., ни Щ. не выполнен
до конца объем действий, направленный на достижение преступного
результата, а потому их действия необходимо квалифицировать как
покушение. По мнению защиты, платежное поручение, изъятое при осмотре
места происшествия, было сфальсифицировано сотрудниками полиции и
подброшено С.А. в помещение женского туалета вместе с другими
документами с целью фабрикации доказательств. Отмечает, что 22.12.2015
года С.А. уже было подано заявление в правоохранительные органы, все
последующие действия совершались им умышленно, в целях провокации.
Обращает внимание, что суд в приговоре привел показания свидетелей С. и
К., которые полностью совпадают с показаниями С.А., со слов которого им и
известны обстоятельства дела. Свидетель Г. также пояснил, что ему все
известно со слов С.А. Платежное поручение N 167 о перечислении денежных
средств в адрес ПКФ "*" признано органами следствия фиктивным, однако
суд ссылается на него в приговоре и обосновывает его наличием оконченный
состав преступления. В приговоре приведено краткое содержание
протоколов осмотра и акты расшифровки, которые идентичны по своему
содержанию с протоколом допроса С.А., при этом их тексты не
соответствуют фактическому содержанию аудиозаписей. Считает, что суд
необоснованно привел в приговоре, как доказательство вины У. договор