44
лоббистской и иных коррупционно емких видов профессиональной
деятельности.
В Японии антикоррупционная стратегия направлена на поддержание
высокой престижности государственной службы, подотчетности элит,
контроля финансовых расходов политических партий, установлен широкий
перечень запретов и ограничений, связанных с реализацией государственно-
управленческих полномочий.
Представляет интерес опыт США, где основными принципами
антикризисной стратегии являются открытость административных процессов,
оптимальность бюрократического аппарата, независимость судов, активность
гражданского общества, свобода, независимость средств массовой
информации, законодательная урегулированность лоббистской деятельности.
Следует также отдать должное антикоррупционному опыту
Великобритании, где базовыми постулатами являются бескорыстие,
неподкупность, объективность, подотчетность, открытость, честность и
личный пример руководителя.
В странах западной цивилизации четко наметилась тенденция к
расширенному применению института замораживания, ареста и конфискации
доходов от коррупционных преступлений
1
.
На основе исследования международного уголовного права и
законодательства, можно заключить, что на международном уровне под
коррупцией понимается злоупотребление властью для получения выгоды в
личных целях. В международном и внутригосударственном праве коррупция
выступает не самостоятельным элементом общественных отношений, а
характерной чертой деятельности определенного органа власти, организации
или конкретного лица.
1
Антикоррупционная политика: словарь-справочник. Под ред. А. В. Малько, И. Н. Конова-
лова. – М.: Проспект, 2017. – С. 80.
45
1.4. Причины, условия и общая характеристика коррупционной преступности
в России и за рубежом
К условиям, порождающим коррупцию, принято относить те, которые
свойственны как России, так и большинству стран, находящихся на стадии
модернизации, но в первую очередь переживающих переходный период от
централизованной экономики к рыночной экономике:
непродуманный переход к рыночным отношениям на фоне
глобализационных процессов в мире;
кардинальные изменения государственного управления;
трудности преодоления наследства тоталитарного периода;
экономический упадок и политическая нестабильность;
период модернизации и реформирования общества и государства
является благоприятным для расширения коррупционных возможностей;
неразвитость и несовершенство российского законодательства, его
отставание от развития социально-экономических отношений,
неэффективность институтов органов власти, которые проявляются в плохом
качестве законов, в несовершенстве всей правовой системы, в нечеткости
законотворческих процедур, изобилующих двусмысленностями, коллизиями и
пробелами, многочисленными отсылочными нормами, что позволяет
чиновникам создавать себе идеальные условия для вымогательства и шантажа
граждан (клиентов);
неподконтрольность довершения законодательного регулирования,
которое перекладывается на подзаконные акты органов исполнительной власти,
создающая условия для появления нечетких, «закрытых», плохо доступных
инструкций, создающих дополнительные условия для коррупции
1
.
1
Румянцева Е. Е. Противодействие коррупции. – М.: Юрайт, 2017. – С. 67.
46
Российские ученые, исследующие коррупцию, выделяют системные
причины, объясняющих сложившуюся в России тревожную ситуацию с
коррупцией, но среди них выделяют девять наиболее важных.
Во-первых, недостатки правового регулирования. Наличие в законах и
подзаконных правовых актах недостатков, создающих предпосылки для
различных коррупционных злоупотреблений. Отсутствие в законодательных
актах регулирований прямого действия позволяет чиновникам трактовать закон
в свою пользу на основании внутриведомственных распорядительных актов
или принимать произвольные решения. К таким признакам коррупционности
нормативных актов можно отнести множество диспозиций правовых норм,
широкие возможности ведомственного нормотворчества, отсутствие
детализированных запретов и ограничений для государственных и
муниципальных служащих в реализации ими своих полномочий, контроля, в
том числе, общественного за деятельностью органов власти
1
.
Важным в этом плане может быть, когда принимаются нормативные акты
в интересах определенной социальной группы. Это дает возможность
определенной группе лиц или структуре влиять на государственные ведомства.
Так, 16 декабря 2005 г. в первом чтении был принят Госдумой закон об
обязательном страховании всех предприятий, на которых эксплуатируются так
называемые опасные объекты (предприятия нефте-, газо-, угольно
перерабатывающей промышленности и прочие). Проект обязывает покупать
страховку на сумму от 14,8 млн. руб. до 1,7 млрд. руб. в зависимости от
опасности объекта. Расплывчатость формулировки «оценка состояния
готовности объекта к предупреждению, ликвидации ЧС». Как считают в
комиссии Госдумы по противодействию коррупции, что это прямое
приглашение к коррупции. Тарифы на этот вид страхования должен
устанавливать закон, а не Правительство
2
.
1
Амара М. И. Противодействие коррупции в Российской Федерации / М. И. Амара,
Ю. А. Нисневич, Е. А. Панфилова. – М.: Юрайт, 2017. – С. 84.
2
Нисевич Ю. А. Проблемы концептуализации феномена коррупции // Евразийский Союз:
вопросы международных отношений. 2016. № 1 (15). С. 107.
47
Во-вторых, слабость региональной государственной власти,
заключающаяся в отсутствии не только социального, но и политического
согласия в обществе и государстве. В стране постоянно возникают
противоречия между исполнительной и законодательной властями (на
региональном уровне особенно), что ставит под угрозу процесс развития
российской государственности.
В-третьих, рост преступности и других негативных процессов говорит о
дезорганизованности работы правоохранительных органов. После
первоначальной дезориентации они быстро вписались в процессы
формирования бюрократического капитализма, обслуживая, в первую очередь,
интересы «новых русских» и используя свои возможности в собственных
корыстных интересах.
В-четвертых, отсутствие национальной стратегии развития и политики
«минимизации» с самого начала формирования современного российского
государства. У российских либералов и демократов тогда отсутствовала какая-
либо стратегия национального экономического развития. Идеология
«минимизации государства», исповедуемая некоторыми реформаторами, на
практике свелась к полной минимизации регулирующей роли государства (что
ни в коей мере не соответствует реалиям высокоразвитых западных
государств). Преодоление данной ситуации, к сожалению, займет длительный
период государственно-политического развития страны.
В-пятых, «раскрепощение новой бюрократии». После полного
устранения идеологической номенклатуры в 1991-1992 гг. наступила эра
полного раскрепощения бюрократии. Она получила свободу, граничащую с
анархией. Это означало вместе с тем и наступление эры «беспредела». Главная
причина коррупции — это тотальная безответственность исполнительной
власти периода начала перестройки. В рамках действующей Конституции и
российского законодательства исполнительная власть и до сих пор ни за что, ни
перед кем не отвечает. Чиновник высокого ранга назначается либо
правительством, либо президентом — без обсуждения кандидатуры в органах
48
представительной власти. Реальной процедуры оценки кадров в России при
назначениях на высшие должности сегодня нет, так как отсутствует
ответственность исполнительной власти перед представительной властью,
перед судебной, перед законом и обществом.
В-шестых, мощный слой чиновничества, заинтересованный в
закреплении и сохранении такой ситуации, в результате которой происходит их
обогащение за счет выполнения государственных функций. Коррупция
проникает во все сферы государственного управления в экономике, и прежде
всего, в системе приватизации государственной собственности; распределения
бюджетных средств; предоставления льгот и преференций (в том числе по
государственным заказам, экспорту и импорту, налогам, лицензированию);
получения кредитов и субсидий.
Распространению коррупции способствует мнение, что коррупция есть
естественная норма поведения чиновников в период перехода к рыночным
отношениям. Кроме того, правонарушения со стороны чиновничьего аппарата
обычно связаны с управленческой деятельностью, которая, несмотря на
провозглашение открытости, остается в значительной степени
конфиденциальной.
Также следует учитывать, что в период социальной трансформации
коррупция может превратиться в прямую угрозу национальной безопасности и
перспективам развития государства. Общемировая тенденция в этом вопросе
весьма тревожна. Имеющиеся оценки дают основание предположить, что
ущерб от коррупции достиг в мире 500 млрд. дол США, то есть 1 % мирового
ВВП. По данным Европейского банка реконструкции и развития средние
затраты на взятки для фирм, оперирующих в России, достигают 4-8 % годового
дохода.
Седьмая причина — это экономический упадок и политическая
нестабильность. Постоянно осознаваемый политический и экономический
риск, связанный с инфляцией, отсутствием четких регулятивных механизмов,
формирует определенный тип экономического поведения, рассчитанный на
49
кротчайшую перспективу. Политическая нестабильность вызывает чувство
неуверенности и среди чиновников самого разного уровня, что создают
дополнительные возможности совершения коррупционных действий.
Восьмая причина развития коррупции в современной России — это
низкая эффективность правоохранительной системы по противодействию
коррупции в органах государственной власти и управления, а именно:
в совершаемых должностных преступлениях, как правило, нет прямых
и непосредственных потерпевших, а также свидетелей, заинтересованных в
обнародовании таких фактов. Практически обе стороны заинтересованы в
сохранении проводимой сделки в тайне;
преступные коррупционные действия совершаются
высокоинтеллектуальными способами и наличием современных методов
защиты от разоблачения;
лицам, относящимся к сфере органов власти и управления, имеется
больше возможностей избежать реальной уголовной ответственности, чем
остальным гражданам
1
.
Девятая причина — слабость и неразвитость гражданского общества
государства, в связи с чем происходит все более заметный отрыв общества, его
институтов от государственной и муниципальной власти. Отсутствие у граждан
и государства устоявшихся демократических и политических традиций
формирует безответственное отношение к использованию коррупционных
форм обеими сторонами общественного процесса.
Таким образом, определив сущность, виды и формы проявления
коррупции, их интерпретации в нормативных и научных исследованиях, важно
также понимать, что решить вопрос борьбы с коррупцией только при помощи
законодательной базы, без участия самого общества и его граждан,
невозможно, поскольку, как показывают многочисленные исследования,
1
Нисевич Ю. А. Проблемы концептуализации феномена коррупции // Евразийский Союз:
вопросы международных отношений. 2016. № 1 (15). С. 107.
51
За восемь месяцев 2019 года правоохранительные органы выявили в
России 18,4 тыс. коррупционных преступлений.
1
За 9 месяцев 2019 года в
России было выявлено 26 000 коррупционных преступлений.
2
Данная тенденция наблюдается в случае, когда влияние на исследуемый
объект (преступность) криминогенных факторов компенсируется действием
антикриминогенных факторов.
Региональный анализ преступности показывает, что рост числа
зарегистрированных преступлений наблюдалось в 46 субъектах Российской
Федерации. Наибольший рост наблюдался в Чукотском автономном округе (с3
до 8), в Кемеровской области (+80,63 %), в Республике Адыгея (+69,6 %) и в
Еврейской автономной области (+63,6 %) краях.
Коррупция – явление, наносящие, как экономический, так и социальный
эффект. Коррупция приводит к преступному обороту денежных средств, в том
числе и на международном уровне, расхищению бюджетных средств,
недопоступлению налогов в бюджет. Коррупция разлагает современное
общество, препятствует становлению правового государства.
Вместе с тем тенденция снижения числа зарегистрированных
преступлений коррупционной направленности зафиксирована в 36 субъектах
Российской Федерации. Наибольшие темпы снижения отмечены в Вологодской
области (2,8 раза), в Сахалинской области (1,9), в Хабаровском крае (1,7), в
Республике Карелия (1,6) и в Забайкальском крае (1,5).
Уровень криминальной нагрузки на население в 2018 г. составил 20,8
преступлений коррупционной направленности на 100 тыс. населения страны
(20,2 в 2017 г, 22,5 в 2016 г. и 22,2 в 2015 г.).
Следует отметить, что 10 % населения страны проживает в регионах с
высоким уровнем криминальной нагрузки: от 25,2 в Пермском крае до 70,1 в
1
Официальный сайт Газеты «Известия»//https://iz.ru/944323/2019-11-18/v-mvd-raskryli-
statistiku-korruptcionnykh-prestuplenii
2
Официальный сайт Российской газеты// https://rg.ru/2019/12/09/genprokuratura-za-9-
mesiacev-vyiavleno-26-tys-korrupcionnyh-prestuplenij.html
52
Магаданской области (средний уровень — 30,6 преступлений на 100 тыс.
населения).
Десятая часть населения проживает в регионах с низким уровнем
криминальной нагрузки: от 7,21 в Пензенской области до 10,2 в г. Санкт-
Петербурге. Средний уровень — 8,95 преступлений на 100 тыс. населения.
Децильный коэффициент криминальной нагрузки на население составляет 3,4
раза.
Рассматривая характеристику состояния коррупционной преступности в
Российской Федерации следует необходимо изучить и типологию субъектов
Российской Федерации по криминальной нагрузке преступлений
коррупционной направленности на население в 2018 г.
Из данной типологии следует исключить Магаданскую область (70,1
преступлений на 100 тыс. населения), Республику Адыгея (46,8), Ненецкий
автономный округ (43,2), Курганскую область (40,4), Камчатский край (38,0),
Карачаево-Черкесскую республику (36,7), Архангельскую область (35,9) и
Республику Мордовия (34,9), так как по этому показателю они нарушают
статистическую однородность всех регионов.
В субъектах Российской Федерации (77 регионов), образующих
статистически однородную совокупность по уровню криминальных угроз
населению, среднее значение исследуемого показателя 16,9 преступлений на
100 тыс. населения.
Пять субъектов Российской Федерации образуют группу с высоким
значением уровня криминальных угроз населению: Кабардино-Балкарская
республика (30,0), Республика Алтай (29,8), Республика Северная Осетия
Алания (29,1), Республика Коми (28,7) и Новгородская область (28,2).
Двенадцать субъектов Российской Федерации образуют группу с уровнем
криминальных угроз населению выше среднего значения: Оренбургская
область (27,5), Чувашская республика (25,9), Саратовская область (25,7),
Тюменская область (25,4), Пермский край (25,2), Челябинская область (25,1),
Волгоградская область (23,9), Омская область (23,9), Иркутская область (23,4),
53
Республика Дагестан (23,3), Ханты-Мансийский автономный округ (23,0) и
Астраханская область (22,8).
Десять субъектов Российской Федерации образуют группу с уровнем
криминальных угроз населению ниже среднего значения: Еврейская
автономная область (11,1), Орловская область (11,1), Тульская область (10,7),
Алтайский край (10,6), Санкт-Петербург (10,2), Хабаровский край (9,49),
Тамбовская область (8,80), Московская область (8,78), Республика Ингушетия
(7,58) и Пензенская область (7,21).
Остальные 50 субъектов Российской Федерации образуют группу со
средним значением уровня криминальных угроз населению: от 11,4 в
Нижегородской области до 22,5 в Республике Башкортостан.
В 2018 г. уровень криминальной активности населения Российской
Федерации составил 13,3 выявленных лиц, совершивших преступления
коррупционной направленности, на 100 тыс. населения от 16 лет и старше (в
2017 г. — 13,3; в 2016 г. — 13,9; в 2015 г. — 14,0).
В 10 субъектах Российской Федерации этот показатель более чем в
полтора раза выше среднего, а в Республике Алтай — в 2,0 раза (26,8).
Наименьший уровень криминальной активности населения — в
Кемеровской области (6,79), в Орловской области (5,93), в Вологодской области
(5,59), Белгородской области (5,51) и Республике Ингушетия (5,48).
В 2018 г. в Российской Федерации было выявлено 12 527 случаев
взяточничества. На 3,4 % (или на 416 преступлений) больше, чем в 2017 г. (12
111). В структуре преступлений коррупционной направленности удельный вес
взяточничества — 41,1 % (40,9 % в 2017 г.).
На рисунке 2 представлены структура взяточничества в Российской
Федерации в 2018 и 2017 гг.
54
2018 год 2017 год
Рисунок 2. Структура взяточничества в Российской Федерации в 2018 г.
1
В 2017 г. почти половину (48,2 %) всего взяточничества составляли
мелкие взятки. В 2018 г. этот показатель снизился на 4,5 пункта (43,4 %). В 2018
г. более чем каждое четвертое (27,9 %) взяточничество — получение взятки. В
2017 г. на 1,6 пункта меньше (26,3 %). Дача взятки — каждое пятое
взяточничество (20,9 %). В 2017 г. на 2,1 пункта меньше (18,8 %). Содействие
взятке — 7,8 %. В 2017 г. — 6,7 %.
В 2018 г. в Российской Федерации за получение взятки выявлено 1 445
лиц. На 1,0 % или 14 человек меньше, чем в 2017 г. (1 459). Каждый третий (34,2
%) был выявлен в десяти субъектах Российской Федерации: в Москве — 7,1 %
(102 человека); в Ростовской области — 3,9 % (57); в Санкт-Петербурге — 3,9
% (57); в Краснодарском крае — 3,8 % (55); в Московской области — 3,8 % (55);
в Ставропольском крае — 2,6 % (37); в Челябинской области — 2,5 % (36); в
Самарской области — 2,3 % (33); Республике Крым — 2,3 % (33) и в Республике
Татарстан — 2,0 % (29). По одному человеку выявлено в Еврейской автономной
области, в Чукотском автономном округе, Магаданской области и Камчатском
крае. Ни одного не выявлено в Ненецком автономном округе.
1
Официальный сайт Правовой статистики Генеральной Прокуратуры Российской Федера-
ции. URL: http://crimestat.ru/offenses_map - (дата обращения: 13.01.2020).