33
Статья также обязывает государства принять нормы, направленные на
предотвращение конфликта интересов. В результате такие нормы вошли как в
законодательство государств, так и в кодексы деловой этики и
антикоррупционные политики компаний. Кроме того, предусмотрено
установление обязательной идентификации юридических и физических лиц,
причастных к созданию корпоративных организаций и управлению ими. В
настоящее время идентификация учредителей и руководителей в обязательном
порядке осуществляется при регистрации юридических лиц в государствах -
участниках Конвенции. Компании предусматривают идентификацию
контрагентов в качестве обязательного раздела в своих антикоррупционных
политиках. Наконец, Конвенция устанавливает обязанность государств ввести
ограничения в отношении профессиональной деятельности бывших публичных
должностных лиц. Данная норма направлена на предотвращение возможного
злоупотребления со стороны бывших публичных должностных лиц при
трудоустройстве и в процессе работы. Нередко такие лица располагают
значительным объемом служебной информации, которая после перехода в
частный бизнес может быть использована против конкурентов, а также,
возможно, в ущерб интересам государства.
В национальном уголовном и специальном антикоррупционном
законодательстве можно выделить несколько основных отличий. Первое
отличие заключается в том, распространяется ли понятие коррупции на деяния,
совершаемые в частном секторе, в рамках отношений между частными
компаниями. В одних государствах понятие коррупции охватывает только
преступления, совершаемые публичными служащими с использованием их
служебного положения и возможностей. В других государствах в понятие
коррупции включается и коммерческий подкуп. Второе отличие заключается в
определении в законодательстве понятия "публичный служащий", который
может являться субъектом преступлений коррупционной направленности и на
которого распространяются специальные профилактические меры и
ограничения. К публичным служащим могут относиться исключительно
34
сотрудники государственных и муниципальных органов власти. Многие
государства придерживаются более широкого подхода, относя к публичным
служащим также руководителей и сотрудников организаций, выполняющих
отдельные государственные функции, и государственных компаний. В
некоторых странах в категорию публичных служащих включаются также
работники государственных и муниципальных образовательных и медицинских
учреждений. Третье отличие касается ответственности юридических лиц. В
зависимости от правовой системы юридические лица могут нести уголовную
или административную ответственность за совершение их руководителями и
сотрудниками преступлений коррупционной направленности. Четвертое
отличие заключается в том, насколько широко государства распространяют
свою юрисдикцию в отношении преступлений коррупционной направленности,
совершаемых за пределами их государственной территории. Пятое отличие
состоит в том, включаются ли в понятие коррупции незначительные
стимулирующие выплаты публичным служащим за выполнение их обычных
функций в установленные сроки (facilitation payments).
В качестве основных общих причин существования коррупции, на наш
взгляд, можно выделить:
- исторические и культурные особенности механизмов принятия решений
в отдельных странах или регионах, в частности особую роль родственных и
клановых связей, традиции подарков и (или) выплат лицам, занимающим
определенное положение в структуре общества;
- низкий уровень оплаты труда государственных и муниципальных
служащих, толкающий их на поиск дополнительных источников доходов;
- неэффективное правовое регулирование и (или) организацию
выполнения государственных функций, низкий уровень квалификации
государственных и муниципальных служащих, не позволяющие гражданам и
организациям реализовывать свои законные права и получать государственные
услуги без коррупционных выплат;
35
- отсутствие или недостаточную эффективность контроля за
выполнением государственных функций и расходованием бюджетных средств;
- отсутствие или низкую эффективность специального
антикоррупционного законодательства, в том числе контроля за соотношением
доходов и расходов публичных служащих;
- низкую эффективность работы правоохранительных органов по борьбе с
коррупционными преступлениями, незначительный риск уголовного
преследования и, как следствие, складывающееся у преступников ощущение
вседозволенности;
- неразвитость международно-правовой базы сотрудничества с
зарубежными правоохранительными органами в борьбе с преступлениями
коррупционной направленности;
- неразвитость институтов гражданского общества, механизмов
общественного контроля;
- отсутствие свободы прессы.
Основными направлениями противодействия коррупции традиционно
являются: установление уголовной ответственности физических лиц за
совершение преступлений коррупционной направленности; установление
обязанностей и ограничений для государственных и муниципальных
служащих; декларирование доходов и имущества государственных и
муниципальных служащих и членов их семей, а также контроль за
соотношением доходов и расходов; меры по контролю за использованием
бюджетных средств и средств внебюджетных фондов; антикоррупционная
экспертиза проектов законодательных и нормативных правовых актов. Как
видно из приведенного перечня мер, основной упор делался на контрольные
меры в публичной сфере, препятствующие получению взяток и совершению
иных коррупционных преступлений государственными и муниципальными
служащими.
36
Таким образом, в нормативных актах содержатся отдельные элементы
противодействия коррупции с информационной составляющей, что однако не
представляет из себя никакой системы.
37
ГЛАВА 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ
ХАРАКТЕРИСТИКА КОРРУПЦИОННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
2.1 Правовые проблемы квалификации преступлений
коррупционной направленности
Квалификация преступления, т.е. установление соответствия данного
конкретного деяния признакам того или иного состава преступления,
предусмотренного уголовным законом
1
, является одним из важнейших понятий
науки уголовного права. Правильная квалификация преступления является
гарантией осуществления правосудия в строгом соответствии с законом.
Правовые последствия квалификации разнообразны. Во-первых,
квалификация преступления по соответствующей статье Уголовного кодекса
РФ влияет на вид и размер назначаемого судом наказания или иной меры
уголовно-правового воздействия. Только правильная квалификация
совершенного преступного деяния, в результате которой назначается наказание
в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ,
позволяет говорить о справедливости назначенного наказания. Статья 6 УК РФ
определяет именно принцип справедливости основополагающим при
назначении наказания и иных мер уголовно-правового воздействия.
Ошибка в квалификации и, как следствие, назначение более мягкого
наказания могут ослабить эффективность борьбы с соответствующей
категорией преступлений, поскольку законодатель закрепил для конкретного
вида преступлений именно те правовые последствия, которые он счел наиболее
оптимальными для борьбы с данным видом противоправных деяний.
Во-вторых, квалификация преступления влечет ряд процессуальных
последствий. Так, в зависимости от статьи УК РФ, по которой
квалифицировано то или иное преступное деяние и в соответствии с которой
установлены характер и тяжесть совершенного преступления, определяются
вид уголовного преследования (ст. 20 УПК РФ), форма предварительного
1
См., например: Герцензон А.А. Квалификация преступления. М., 1947. С. 4; Трайнин А.Н. Общее учение о
составе преступления. М., 1957. С. 6; Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984;
Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996.
38
расследования (ст. 150 УПК РФ), подсудность (ст. 31 УПК РФ) и
подследственность (ст. 151 УПК РФ) уголовных дел. Предварительная
квалификация влияет также на порядок возбуждения уголовного дела (ст. ст.
146 - 147 УПК РФ).
В-третьих, квалификация преступления существенна с точки зрения
криминологии и судебной статистики, которые, обобщая данные о состоянии и
динамике преступности, служат исходным материалом при формировании
социально-политических выводов о необходимых мерах борьбы с
преступностью, в том числе о внесении изменений в уголовное
законодательство.
Самостоятельную проблему квалификации представляет уголовно-
правовая оценка деяний коррупционной направленности. Данные преступления
нарушают нормальную деятельность властных и управленческих структур,
подрывают их престиж и тем самым угрожают национальной безопасности
государства. Кроме того, совершение преступлений коррупционной
направленности часто принимает устойчивые формы (совершаются в составе
организованных групп, преступных сообществ) и сочетается с другими
тяжкими и особо тяжкими преступлениями, как то: хищениями имущества,
легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, и др.
Несмотря на то что количество совершаемых преступлений
коррупционной направленности за последние годы несколько снизилось, все же
оно остается еще высоким. Так, в 2015 г. по стране зарегистрировано свыше 32
тыс. подобных преступлений (рост на 1% по сравнению с 2014 г.). При этом
существенно возросло количество таких наиболее опасных деяний, как
взяточничество (14 тыс., рост на 13%), в том числе совершенных
организованными группами, в крупном и особо крупном размере
1
.
Согласно общественному мнению, на сегодняшний день уровень
коррумпированности ряда государственных и общественных институтов
1
См.: Словами о делах // Российская газета. 2016. 28 апр.; Кривая роста // Российская газета. 2012. 27 сент.
39
страны остается довольно высоким: в первую очередь среди сотрудников
органов ГИБДД, полиции, в сфере здравоохранения
1
.
Вместе с тем следует отметить, что российское законодательство не
содержит понятия "коррупционное преступление", поэтому мы можем только
оперировать понятиями "коррупция", "преступления коррупционной
направленности". Перечень таких преступлений также не является
однозначным. С одной стороны, он определен Генеральной прокуратурой РФ,
Следственным комитетом РФ и МВД России
2
, с другой - количество
коррупционных деяний в актах данных ведомств неодинаково (46 и 43
соответственно)
3
. Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 9 июля 2013
г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных
коррупционных преступлениях" отнес к коррупционным деяниям в основном
преступления, связанные со взяточничеством и коммерческим подкупом, - ст.
ст. 290, 291, 291.1, 159, 160, 204, 292, 304 УК РФ.
Остановимся на некоторых спорных аспектах квалификации
преступлений коррупционной направленности.
С момента принятия Уголовного кодекса РФ 1996 г. законодательные
формулы обозначенных выше составов преступлений неоднократно
изменялись, криминализации подверглись новые составы преступлений,
внесены редакционные изменения и дополнения в содержание санкций,
регламентирующих ответственность за преступления коррупционной
направленности
4
. Естественно, в процессе правоприменения стали возникать
определенные трудности, связанные с квалификацией обозначенной категории
1
См.: Коррупция в России: мониторинг. Всероссийские опросы ВЦИОМ 2005 - 2015 гг. URL:
http://wciom.ru/fileadmin/file/reports_conferences/2015/2015-10-26-korrupcia.pdf.
2
См.: указание Генеральной прокуратуры РФ N 387-11, МВД России N 2 от 11 сентября 2013 г. "О введении в
действие Перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании
статистической отчетности" (утр. силу); Приказы Следственного комитета РФ от 28 декабря 2012 г. N 88 "Об
утверждении Статистического отчета "Сведения о деятельности следственных органов Следственного комитета
Российской Федерации по противодействию коррупции", от 28 марта 2011 г. N 41 "Об утверждении
Статистического отчета "Сведения о деятельности следственных органов Следственного комитета Российской
Федерации по противодействию коррупции".
3
Подробнее см.: Спектор Е.И. Коррупционные правонарушения: проблемные вопросы юридической
квалификации // Журнал российского права. 2015. N 8.
4
См., например: Авдеев В.А., Авдеева О.А. Государственная политика РФ в сфере противодействия
преступлениям коррупционной направленности // Российская юстиция. 2015. N 5.
40
преступлений, вызванные в ряде случаев как неопределенностью правовых
норм, так и многообразием конкретных причин и условий, при которых
совершались те или иные преступления. В связи с этим следует отметить роль
Верховного Суда РФ, который в пределах своих полномочий дает разъяснения
по вопросам судебной практики.
Так, достоинством упомянутого выше Постановления N 24 является то,
что в нем впервые рассмотрены вопросы квалификации не только взятки и
коммерческого подкупа, но и преступлений коррупционной направленности в
целом.
В названном Постановлении сделана попытка раскрыть такие уголовно-
правовые категории, как "способствование должностным лицом в силу его
должностного положения совершению действий (бездействия) в пользу
взяткодателя или представляемых им лиц", "общее покровительство по
службе", "предмет взятки и коммерческого подкупа" и др., рассмотрены
вопросы квалификации действий в системе преступлений коррупционной
направленности.
Представляется необходимым остановиться на следующих основных
спорных моментах.
Определенные трудности в правоприменительной практике возникают в
связи с точным установлением предмета преступления, содержание которого
образуют деньги, ценные бумаги и иное имущество или выгоды
имущественного характера. Проблема заключается в том, что предмет
получения взятки может подразумевать как движимое, так и недвижимое
имущество. Особую сложность в плане установления и доказывания вызывают
так называемые выгоды имущественного характера, связанные с
безвозмездным оказанием услуг, подлежащих оплате, например при
строительстве дачи, занижением стоимости передаваемого имущества,
приватизируемых объектов, уменьшением арендных платежей и др.
1
1
См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2011. N 5. С. 22.
41
Приведение уголовного закона в соответствие с международными
нормативными правовыми актами предопределило необходимость дополнения
диспозиции нормы, предусмотренной ст. ст. 290, 291 УК РФ, иностранным
должностным лицом либо должностным лицом публичной международной
организации. Вследствие этого перечень видов специальных субъектов
получения взятки был увеличен с одного до трех. Однако на
правоприменительном уровне возникает закономерный вопрос относительно
критериев отграничения должностного лица, иностранного должностного лица
и должностного лица публичной международной организации. Анализ
Постановления N 24 не позволяет раскрыть особенности, обеспечивающие
разграничение указанных специальных субъектов преступления. Согласно п. 1
данного Постановления иностранным должностным лицом признается любое
назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в
законодательном, исполнительном, административном или судебном органе
иностранного государства, и любое лицо, выполняющее какую-либо
публичную функцию для иностранного государства, в том числе для
публичного ведомства или публичного предприятия. Между тем в процессе
правоприменения возникает вопрос относительно признания в качестве
иностранного должностного лица или должностного лица публичной
международной организации лица, не являющегося должностным в
соответствии с примечанием 1 к ст. 285 УК РФ, раскрывающим
дополнительные признаки специального субъекта преступления.
Как показывает правоприменительная практика, определенные трудности
возникают и при разграничении таких составов преступлений, как
взяточничество и мошенничество.
Так, "по приговору суда М. осужден за получение должностным лицом
лично взятки в виде денег за незаконное бездействие в крупном размере и за
покушение на мошенничество, то есть на хищение чужого имущества путем
обмана, с использованием своего служебного положения, в особо крупном
размере.
42
Согласно предъявленному М. обвинению, в период проведения указанной
выше проверки у М. возник преступный умысел, направленный на получение
денег от К., реализуя который, он предложил К. передать ему лично денежные
средства за незаконное бездействие, выраженное в невыполнении им своих
должностных обязанностей, а именно за непроведение дополнительных
проверочных мероприятий в ООО "..." и непривлечение К. и самого ООО "..." к
административной ответственности, с чем последняя согласилась. После
передачи ему К. указанных денежных средств у М. вновь возник преступный
умысел, направленный на получение денежных средств от К. в виде
ежемесячных платежей за незаконное бездействие, выраженное в непроведении
проверочных мероприятий в отношении ООО "..." и ООО "...", реализуя
который, М. в период с 20 октября 2012 г. по 20 мая 2013 г. лично получил от
К. и ее сожителя Х. деньги".
Вместе с тем "доказательств, свидетельствующих о наличии у
осужденного соответствующих должностных полномочий, от осуществления
которых он незаконно отказался вследствие получения денежных средств, в
том числе его должностной инструкции, в приговоре не приведено. Показания
свидетелей А. и Д. о должностных полномочиях М., на которые имеется ссылка
в апелляционном определении, в приговоре получили иную оценку, как не
имеющие правового значения для разрешения дела".
Исходя из этого, Судебная коллегия ВС РФ переквалифицировала
содеянное осужденным в этой части с п. "в" ч. 5 ст. 290 УК РФ на ч. 3 ст. 159
УК РФ
1
.
Возникающие такого рода проблемы разграничения обозначенных
составов способствовали тому, что Пленум ВС РФ в Постановлении N 24
разъяснил ряд проблем разграничения взяточничества и мошенничества (п. 24).
Критерием такого разграничения Пленум считает наличие либо,
напротив, отсутствие у лица возможности совершения с использованием
служебных полномочий или с использованием служебного положения действий
1
Определение ВС РФ от 10 марта 2016 г. N 85-УД15-12.