54
РФ от 27.12.1996 № 1569 «О первоочередных мерах по реализации
Государственной стратегии экономической безопасности РФ (Основных
положений), одобренной Указом Президента РФ от 29.04.1996 г. № 608»
43
в
Приложении № 2 содержит лишь Перечень критериев экономической
безопасности РФ и федеральных органов исполнительной власти,
ответственных за разработку их количественных (пороговых) и качественных
параметров.
Вместе с тем, из более чем пятнадцати указанных в данном открытом
перечне федеральных министерств и ведомств, только Министерство
внешнеэкономических связей РФ приняло Приказ от 30.01.1997 № 58 «О
первоочередных мерах по реализации Государственной стратегии
экономической безопасности РФ (Основных положений), одобренной Указом
Президента РФ от 29.04.1996 г. № 608», и Госкомстат РФ издал Письмо от
12.11.1997 № ВГ-1-21/2839 «О Порядке организации мониторинга факторов,
определяющих возникновение угроз экономической безопасности России».
Однако данные документы так и не были официально опубликованы, в силу
чего их нельзя в полной мере считать нормативными правовыми актами.
Не удивительно, что угрозы экономической безопасности двадцатилетней
давности, перечисленные в Стратегии, до сих пор весьма актуальны.
Экономической системе России, и, следовательно, национальной
безопасности, по-прежнему угрожают такие факторы, как увеличение
имущественной дифференциации населения и повышение уровня бедности;
деформированность структуры российской экономики, обусловленная, в
частности, усилением топливно-сырьевой направленности экономики, низкой
конкурентоспособностью продукции большинства отечественных предприятий,
свертыванием производства в жизненно важных отраслях обрабатывающей
промышленности, прежде всего в машиностроении; возрастание
43
Постановление Правительства РФ от 27.12.1996 № 1569 «О первоочередных мерах по
реализации Государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации
(Основных положений), одобренной Указом Президента Российской Федерации от 29 апреля
1996 г. № 608» // Собрание законодательства РФ, 13.01.1997, № 2, ст. 240.
55
неравномерности социально-экономического развития регионов;
криминализация общества и хозяйственной деятельности.
Таким образом, нормативная правовая база, регулирующая обеспечение
экономической безопасности России, характеризуется в первую очередь
неполнотой, выражающейся в отсутствии нормативных дефиниций самой
категории «экономическая безопасность», а также угроз, индикаторов и
пороговых значений экономической безопасности. Основные положения
Государственной стратегии экономической безопасности РФ, утверждённые 20
лет назад, носят скорее описательный характер, практически не соотносятся с
современными документами стратегического планирования.
В связи с изложенным, представляется, что Государственная стратегия
экономической безопасности России должна разрабатываться, приниматься и
реализовываться в соответствии с принципами структурирования элементов
экономической безопасности на основе метода системного подхода;
консолидированности; эффективности государственного регулирования в сфере
обеспечения экономической безопасности; долгосрочности; внутренней
непротиворечивости элементов системы экономической безопасности.
2.2 Организационные проблемы охраны экономической безопасности
Российской Федерации и субъектов Российской Федерации
Важнейшим направлением обеспечения экономической безопасности в
России является предотвращение правонарушений и преступлений
экономической направленности, а также проявлений коррупции.
Социально-экономический аспект опасности коррупции выражается в:
- искажении коррумпированным государственным аппаратом социально-
экономической политики государства, в том числе в усложнении или
воспрепятствовании реализации прав и законных интересов граждан в точном
соответствии с законом, что приводит, в частности, к отсечению от
предпринимательской или коммерческой деятельности честных граждан и
56
обвальному допуску к ней криминальных элементов;
-в формировании криминальной рыночной экономики, ограничении
«чистых» инвестиций и утрате возможности реальной интеграции страны в
мировую экономическую систему;
-в огромном экономическом ущербе, выражающемся в виде больших
сумм от недополученных налогов; в разграблении страны подпольными
экспортом и импортом, необеспеченности платежей, боязни честных
зарубежных инвесторов ориентироваться на Россию.
Масштабы коррупции практически не поддаются точному
статистическому учету, в связи с чем статистика не отражает ее реальную
картину. Ежегодно в России регистрируются десятки тысяч преступлений,
которые можно отнести к коррупционным. Это должностные, кроме
халатности, и иные преступления, совершаемые должностными лицами с
использованием своего служебного положения.
По оценкам экспертов – специалистов в сфере борьбы с коррупцией,
приводимые статистикой цифры – ничтожно малая часть от фактически
совершенных преступлений такого рода. Сферы (объекты, зоны, участки)
коррупции многообразны.
Наиболее поражены ею экспорт нефти (по экспертным оценкам, за рубеж
вывозится контрабандным путем до 20% добываемой в стране нефти),
древесины, цветных и редкоземельных металлов, всех стратегических товаров,
импорт алкоголя и некоторых продуктов питания, иная внешнеэкономическая
деятельность; приватизация; лицензирование и регистрация
предпринимательских и коммерческих структур; банковское кредитование;
новые земельные отношения; автобизнеc и эксплуатация автотранспорта;
финансовый, санитарно-эпидемиологический и иной контроль деятельности
предпринимательских и коммерческих структур.
В России общие сведения о коррупционных преступлениях регулярно
публикуются. Однако эти данные вопреки требованиям закона «О
государственной тайне» (1993 г.) имеют гриф «секретно».
57
Власти не только с большой неохотой отдают «своих» коррупционеров
правосудию, но и не желают обнародования статистических показателей.
Аналогичная практика была еще в СССР.
В международных документах есть множество важнейших положений и
рекомендаций, не только уголовно-правовых, но процессуальных,
административных, гражданско-правовых, организационных, которые сегодня
актуальны для России, где нет необходимых законодательных норм, а у
государственных должностных лиц есть огромные дискреционные полномочия.
В силу этого они действуют практически в абсолютно неправовом
пространстве. В России нет необходимых норм в законе о государственной
службе, нет независимых структур противодействия коррупции, а самое
главное, не чувствуется политической воли в различных ветвях власти для
организации этой борьбы на уровне мировых стандартов.
Можно привести пример, когда ход различных государственных и
муниципальных аукционов контролировался определенными структурами по
простой и эффективной схеме: отторжение действительных покупателей путем
планомерного завышения называемой цены с последующим отказом от
внесения платы, в результате чего объект доставался заранее определенному
приобретателю по смехотворно низкой цене.
Широко практикуется подкуп чиновников в ходе выделения и
оформления права собственности на земельные участки. Не лишено основания
предположение, что немалые нелегальные доходы извлекаются при
оформлении экспортно-импортных операций, в частности, всех операций,
касающихся стратегически важных сырьевых товаров.
Таким образом, напрашивается вывод, что современная коррупция в
государственных структурах тесно связана с общеуголовной преступностью и
по своим количественным и качественным показателям характеризуется
аналогичными признаками, в том числе таким, как тенденция к увеличению
доли деяний, отличающихся более высокой степенью общественной опасности.
Наибольшую опасность представляют устойчивые связи коррупции с
58
организованной преступностью. Посредством широкомасштабной коррупции
создается система защиты организованных преступных структур от
социального контроля, состоящая в активном противодействии органам
внутренних дел: их оперативно-розыскной деятельности, следствию, работе
учреждений уголовно-исполнительной системы.
Извлечение огромных незаконных прибылей организованными
преступными формированиями позволяет им устанавливать коррумпированные
отношения с государственными служащими различных уровней, в том числе
влиятельными, способными исключить вмешательство правоохранительных
органов.
В современных условиях происходит изменение традиционно
сложившихся связей коррупции с должностными, хозяйственными и
имущественными преступлениями. Коррупционеры уже в большей степени
вступают в контакты с уголовниками других «специализаций», в различных
сферах деятельности.
Коррупция в наше время получила прочную опору в виде
безнаказанности коррумпированных чиновников. Об этом свидетельствует
высокая степень латентности преступлений, совершаемых должностными
лицами с использованием служебного положения.
Современная коррупция существует в условиях напряженной
криминогенной обстановки, которая расставляет приоритеты таким образом,
что действия продажных чиновников не всегда выдвигаются на первый план по
своей опасности. Эту особенность нельзя игнорировать.
Коррупция все последовательнее расширяет «зоны влияния», проникая в
новые сферы, ранее от нее более менее защищенные, в частности, в
правоохранительную деятельность во всех государственных органах, в том
числе и ФСБ России, а также полное внедрение в высшие эшелоны власти, что
и делает ее особенно опасной. Обрисованными особенностями характеристика
современной коррупции не исчерпывается. Вместе с тем, они являются
стержневыми и определяющими данное явление в настоящее время.
59
Классификация и объем коррупционных действий, предлагаемых в
международных документах, не совсем согласуются с традиционным
пониманием этого явления в российском уголовном праве, но они, к большому
сожалению, не расходятся с современной коррупционной практикой
государственных должностных лиц в России.
Отечественная коррупция интенсивно срастается с другими
экономическими преступлениями и организованной преступностью.
Современная экономика, разгосударствление собственности, прямые
международные торговые, промышленные и иные связи открыли
неограниченные возможности для коррупционеров.
Как совокупный результат монополии власти государственных
должностных лиц, их широких дискреционных полномочий при отсутствии
открытости, подотчетности и подконтрольности коррупция закономерно ведет
к олигархии и авторитаризму.
Некоторые специалисты уголовного права, выросшие на идеях
социалистического кодифицированного законодательства 60-х годов, не
желают вникать в современные коррупционные реалии, когда многие формы
продажности должностных лиц при использовании лжерыночных отношений
вышли за пределы устоявшихся представлений, когда должностные лица
«волей» переходного периода освободились не только от общественного,
партийного, но правового государственного контроля, когда их изощренное
мздоимство и казнокрадство стали основной и перспективной статьей дохода
на временных и неустойчивых государственных должностях. Позитивный опыт
принятия специальных комплексных законов прямого действия о борьбе с
коррупцией в других странах игнорируется. Такой подход, естественно,
находит поддержку у коррумпированных чиновников.
По данным официальной статистики, в 2018 г. в Российской Федерации
зарегистрировано 30 495 преступлений коррупционной направленности, что на
2,9 % (или на 4151 преступление) меньше, чем в 2017 г. (29 634). Удельный вес
этих преступлений в структуре всех зарегистрированных преступлений
60
составляет 1,5 %.
В 2018 г. он увеличился на 0,1 пункта (1,4 % в 2017 г.). Основной
тенденцией динамики числа зарегистрированных преступлений является
прямая линия с постоянным ежегодным абсолютным снижением на 624
преступления (Рисунок 4).
Рисунок 4. Динамика числа зарегистрированных преступлений
коррупционной направленности в Российской Федерации в 2012–2018 гг. и
ее основная тенденция в 2015–2018 гг.
44
Данная тенденция наблюдается в случае, когда влияние на исследуемый
объект (преступность) криминогенных факторов компенсируется действием
антикриминогенных факторов.
Региональный анализ преступности показывает, что рост числа
зарегистрированных преступлений наблюдалось в 46 субъектах Российской
Федерации. Наибольший рост наблюдался в Чукотском автономном округе (с3
до 8), в Кемеровской области (+80,63 %), в Республике Адыгея (+69,6 %) и в
Еврейской автономной области (+63,6 %) краях.
Вместе с тем тенденция снижения числа зарегистрированных
44
Официальный сайт Правовой статистики Генеральной Прокуратуры Российской
Федерации. URL: http://crimestat.ru/offenses_map - (дата обращения: 23.01.2020).
61
преступлений коррупционной направленности зафиксирована в 36 субъектах
Российской Федерации. Наибольшие темпы снижения отмечены в Вологодской
области (2,8 раза), в Сахалинской области (1,9), в Хабаровском крае (1,7), в
Республике Карелия (1,6) и в Забайкальском крае (1,5).
Уровень криминальной нагрузки на население в 2018 г. составил 20,8
преступлений коррупционной направленности на 100 тыс. населения страны
(20,2 в 2017 г, 22,5 в 2016 г. и 22,2 в 2015 г.).
Следует отметить, что 10 % населения страны проживает в регионах с
высоким уровнем криминальной нагрузки: от 25,2 в Пермском крае до 70,1 в
Магаданской области (средний уровень — 30,6 преступлений на 100 тыс.
населения).
Десятая часть населения проживает в регионах с низким уровнем
криминальной нагрузки: от 7,21 в Пензенской области до 10,2 в г. Санкт-
Петербурге. Средний уровень — 8,95 преступлений на 100 тыс. населения.
Децильный коэффициент криминальной нагрузки на население составляет 3,4
раза.
Рассматривая характеристику состояния коррупционной преступности в
Российской Федерации следует необходимо изучить и типологию субъектов
Российской Федерации по криминальной нагрузке преступлений
коррупционной направленности на население в 2018 г.
Из данной типологии следует исключить Магаданскую область (70,1
преступлений на 100 тыс. населения), Республику Адыгея (46,8), Ненецкий
автономный округ (43,2), Курганскую область (40,4), Камчатский край (38,0),
Карачаево-Черкесскую республику (36,7), Архангельскую область (35,9) и
Республику Мордовия (34,9), так как по этому показателю они нарушают
статистическую однородность всех регионов.
В субъектах Российской Федерации (77 регионов), образующих
статистически однородную совокупность по уровню криминальных угроз
населению, среднее значение исследуемого показателя 16,9 преступлений на
100 тыс. населения.
62
Пять субъектов Российской Федерации образуют группу с высоким
значением уровня криминальных угроз населению: Кабардино-Балкарская
республика (30,0), Республика Алтай (29,8), Республика Северная Осетия
Алания (29,1), Республика Коми (28,7) и Новгородская область (28,2).
Двенадцать субъектов Российской Федерации образуют группу с уровнем
криминальных угроз населению выше среднего значения: Оренбургская
область (27,5), Чувашская республика (25,9), Саратовская область (25,7),
Тюменская область (25,4), Пермский край (25,2), Челябинская область (25,1),
Волгоградская область (23,9), Омская область (23,9), Иркутская область (23,4),
Республика Дагестан (23,3), Ханты-Мансийский автономный округ (23,0) и
Астраханская область (22,8).
Десять субъектов Российской Федерации образуют группу с уровнем
криминальных угроз населению ниже среднего значения: Еврейская
автономная область (11,1), Орловская область (11,1), Тульская область (10,7),
Алтайский край (10,6), Санкт-Петербург (10,2), Хабаровский край (9,49),
Тамбовская область (8,80), Московская область (8,78), Республика Ингушетия
(7,58) и Пензенская область (7,21).
Остальные 50 субъектов Российской Федерации образуют группу со
средним значением уровня криминальных угроз населению: от 11,4 в
Нижегородской области до 22,5 в Республике Башкортостан.
В 2018 г. уровень криминальной активности населения Российской
Федерации составил 13,3 выявленных лиц, совершивших преступления
коррупционной направленности, на 100 тыс. населения от 16 лет и старше (в
2017 г. — 13,3; в 2016 г. — 13,9; в 2015 г. — 14,0).
В 10 субъектах Российской Федерации этот показатель более чем в
полтора раза выше среднего, а в Республике Алтай — в 2,0 раза (26,8).
Наименьший уровень криминальной активности населения — в
Кемеровской области (6,79), в Орловской области (5,93), в Вологодской
области (5,59), Белгородской области (5,51) и Республике Ингушетия (5,48).
В 2018 г. в Российской Федерации было выявлено 12 527 случаев
63
взяточничества. На 3,4 % (или на 416 преступлений) больше, чем в 2017 г. (12
111). В структуре преступлений коррупционной направленности удельный вес
взяточничества — 41,1 % (40,9 % в 2017 г.).
На рисунке 5 представлены структура взяточничества в Российской
Федерации в 2018 и 2017 гг.
2018 год 2017 год
Рисунок 5. Структура взяточничества в Российской Федерации в
2018 г.
45
В 2017 г. почти половину (48,2 %) всего взяточничества составляли
мелкие взятки.
В 2018 г. этот показатель снизился на 4,5 пункта (43,4 %). В 2018 г. более
чем каждое четвертое (27,9 %) взяточничество — получение взятки. В 2017 г.
на 1,6 пункта меньше (26,3 %).
Дача взятки — каждое пятое взяточничество (20,9 %). В 2017 г. на 2,1
пункта меньше (18,8 %). Содействие взятке — 7,8 %. В 2017 г. — 6,7 %.
В 2018 г. в Российской Федерации за получение взятки выявлено 1 445
лиц. На 1,0 % или 14 человек меньше, чем в 2017 г. (1 459). Каждый третий
(34,2 %) был выявлен в десяти субъектах Российской Федерации: в Москве —
7,1 % (102 человека); в Ростовской области — 3,9 % (57); в Санкт-Петербурге
— 3,9 % (57); в Краснодарском крае — 3,8 % (55); в Московской области — 3,8
% (55); в Ставропольском крае — 2,6 % (37); в Челябинской области — 2,5 %
45
Официальный сайт Правовой статистики Генеральной Прокуратуры Российской
Федерации. URL: http://crimestat.ru/offenses_map - (дата обращения: 23.01.2020).