67
приём потерял своё значение; оставаясь в арсенале словоупотреблений по
инерции, он стал помехой точности.
3.6 Уточнённая функция
Если же информация такого рода, что её никак нельзя сократить,
опустить или заменить на более простой эквивалент, современным решением
будет её более эффективное перераспределение в тексте контракта, которое
достигается за счёт уточнения функции того или иного элемента. На основе
функции происходит анализ уместности привязки какой либо информации к
определённому разделу контракта. Так, с одной стороны, мы можем
разбивать длинные структуры с множеством придаточных, условий и
оговорок, посвящая каждой микротеме отдельное предложение (не более 20-
30 слов) и облегчая, таким образом, синтаксис в пределах параграфа [42, C.
663].
С другой стороны, существует возможность более оптимального
перераспределения информации между разными частями контракта: «Не
включайте в вводную часть фоновые сведения, например, информацию,
касающуюся отношений сторон и их роли в соглашении – иначе вы
перегрузите начало контракта. Подобные детали необходимо оговаривать в
декларациях, где они будут заметны читателю» (Прим.: перевод автора
работы) (“Don’t include in the introductory clause incidental information, such as
information regarding relationships among the parties and what role a party has in
the transaction, as doing so clutters up the introductory clause. All such
information belongs in the recitals, where it would be more accessible to the
reader”) [35, C. 102].
Деловая речь не просто сообщает какие-то факты, она обладает
свойством влиять на поведение людей (будь то нормативно правовой акт,
судебное решение или договор). Законотворчество возможно благодаря
68
перформативной природе языка: «перформативность и модальность – это
языковые средства, отражающие плоскость формального общения и ролевых
отношений, принятых в нормотворчестве» (Прим.: перевод автора работы)
(“performativity and modality are the linguistic means which express the
institutional ideology of the role relationships involved in legislative rule-making”)
[46, C. 21], [Цит. по: 37, C. 21-22].
Для делового языка характерно частое использование
перформативных и модальных глаголов: “may”, “сan” (возможность,
разрешение), “shall” (обещание), “will” (приказ, намерение или обещание),
“must” (необходимость), “declare” (объявлять), “announce” (заявлять),
“promise” (обещать), “undertake” (брать на себя обязательство), “enact”
(утверждать), “confer” (подтверждать) и “amend” (вносить поправки). К. А.
Адамс отмечает, что чаще всего в контрактах злоупотребляют именно “shall”
[35, C. 77 ]: «…составители пристрастились использовать shall, в контрактах
оно встречается буквально в каждом предложении. Такое злоупотребление
делает shall главным нарушителем одного из принципов составления,
согласно которому мы не должны использовать в контракте одно и то же
слово для передачи нескольких значений…» (Прим.: перевод автора работы)
(“…drafters are addicted to shall, and business contracts exhibit rampant overuse
of the word, making shall a glaring violator of the principle that in drafting, you
shouldn’t use a word or phrase to convey more than one meaning…”) [Там же. C.
150].
В современном стиле последовательность в словоупотреблении
достигается за счёт соотнесения функции высказывания с определённой
категорией языка. Опираясь на классификацию речевых актов Дж. Р. Серля
(J. R. Searle), Б. Данет (B. Danet) выделяет в юридическом дискурсе
несколько типов речевых актов: репрезентативы, комиссивы, экспрессивы,
декларативы и директивы [40, C. 447–563], [Цит по.: 37, C. 14-15]. К. А.
69
Адамс даёт свою функциональную классификацию речи контракта [35, C.
132]:
– язык согласия (language of agreement) передаёт определённое
умонастроение стороны (готовность заключить соглашение);
– язык исполнения (language of performance) описывает действия,
которые стороны предпримут, подписав договор;
– язык норм (language of policy) описывает правила, которыми
стороны договорились руководствоваться;
– язык намерения (language of intention) используется в том случае,
когда вопрос находится вне контроля сторон и отдаётся на усмотрение суда;
– язык деклараций (language of declaration) содержит утверждения о
каких-либо фактах;
– язык полагания (language of belief) является наилучшим способом
заявить лишь о своём мнении;
– язык усмотрения (language of discretion) предоставляет стороне
свободу действий в определённых рамках;
– язык запрета (language of prohibition) удерживает от совершения
действий;
– язык обязательств (language of obligation) закрепляет обязанности,
подлежащие исполнению;
– язык рекомендаций (language of recommendation) содержит совет
совершить или воздержаться от совершения определённых действий.
Согласно нормам современного стиля использование “shall” будет
уместно только в одном случае: в языке обязательств (language of obligation),
когда мы хотим отметить существование у стороны какой-либо обязанности
по контракту. Однако составители употребляют “shall” не только для
выражения обязанности, но и в контекстах, где данный глагол не «работает»
необходимым образом. Например, в языке норм (language of policy):
70
“The laws of the state of New York shall govern all matters arising out of
this agreement” – Верно: “The laws of the state of New York govern all matters
arising out of this agreement” («Все вопросы, возникающие в связи с данным
Соглашением, регулируются законодательством штата Нью-Йорк»).
Или для выражения условия:
“To be reimbursed, Acme shall submit to Widgetco no later than 90 days
after Acme receives it each invoice for expenses that Acme incurs” - Верно: “To
be reimbursed, Acme must submit to Widgetco no later than 90 days after Acme
receives it each invoice for expenses that Acme incurs” («Для получения
возмещения по понесённым расходам Акмэ необходимо представлять
Виджетко соответствующие счета не позднее 90 дней с момента их
получения») (Прим.: перевод автора работы) [Там же, С. 237-238].
Злоупотребление “shall” отдаляет прозу контракта от стандартного
английского, делая её трудночитаемой. Составители перестают различать
нюансы значений, которые несёт каждая категория языка [Там же. С. 150].
Так, ещё одна характерная особенность традиционного стиля – местоименное
наречие “hereby” также часто используется не на своём месте – в языке
согласия (language of agreement). В то время как современные руководства
относят “hereby” к языку исполнения (language of performance), где оно
«…сигнализирует, что описываемое действие приводится в исполнение
самим речевым актом» (Прим.: перевод автора работы) (“…signals that the act
described is being accomplished by virtue of the speech act itself”) [Там же. С.
141].
Выводы
Проведённый анализ установил, что критерием отбора языковых
средств в современном стиле становится их функциональное удобство.
Практичная форма, точно передающая содержание, заменяет традиционные
тяжеловесные формулы. Сохраняются только необходимые термины.
71
Архаичные элементы, несущие дополнительные оттенки значений
(устаревшие, торжественные или просто нежелательные), лишний
юридический жаргон и избыточная книжная лексика исключаются.
Текст становится более доступен и понятен читателю-неспециалисту,
самому составителю и другим юристам. Как следствие, сокращается время на
его прочтение и восприятие, понижается возможность ошибок и
последующих разбирательств.
Избыточность традиционной деловой речи не кажется сторонникам
современного стиля подходящим средством достижения точности. По их
мнению, она может приводить к прямо противоположному результату: вести
к расплывчатости и неоднозначности высказывания. Авторы все больше
полагаются на логику стандартного языка и контекст, и меньше – на
лексические средства передачи значения.
Необходимость достижения точности диктуется перформативным
характером деловой речи, в которой высказывания являются актами или
командами. Современный стиль предусматривает дальнейшую
функциональную категоризацию высказываний и упорядочивание
словоупотреблений в соответствии с сущностью определённого акта или
команды.
Грамматические структуры и синтаксис, с одной стороны, становятся
более ясными и простыми: приветствуется использование прямого порядка
слов, за счёт более дробной тематической разбивки информации сокращается
длина предложений, именные формы заменяются глагольными.
С другой стороны, в силу специфики предмета, составителям не
всегда удаётся уйти от разветвлённых, сложносочинённых и
сложноподчинённых предложений, пассивных конструкций.
В современном стиле также сохраняется жёсткость и симметрия
композиции, которая прослеживается в чёткой последовательности пунктов
контракта, параллелизмах и повторах.
72
Заключение
При знакомстве с образцами контрактов и выявлении различий между
традиционным и современным вариантом официально-делового стиля можно
увидеть, что они противопоставлены друг другу условно – в реальной
практике чистые разновидности, как правило, не встречаются. Определение
примерного диапазона вариаций помогает увидеть разницу между двумя
подходами к оформлению деловой коммуникации и выделить тенденции
развития стиля.
Результаты исследования показали, что перечисленные в Главе 2
традиционные особенности деловой речи (наряду с письменной формой
репрезентации) составляют своего рода «обложку» стиля, его статичный
аспект. Закреплённость архаичных элементов в нём объясняется традицией,
которая, таким образом, становится главным критерием отбора
языковых средств данной речевой разновидности.
Изученные материалы позволяют сделать вывод о том, что с
распространением движения за доступный английский традиционный образ
стиля стал менее довлеть над составителями. Главным достижением
современной деловой прозы является возможность самостоятельно
настраивать степень формальности речи в зависимости от ситуации. При
этом авторы документации не отказываются полностью от традиционного
инструментария, а используют его выборочно, тем самым практикуя более
осознанное отношение к языку.
Перечислим основные недостатки традиционного стиля при
реализации таких черт деловой речи, как императивность и
обезличенность:
– использование пассива ведёт к неясности, перегружая речь;
73
– злоупотребление “shall” и неуместное использование других
модальных и перформативных глаголов в разных языковых категориях
влечёт за собой нарушение принципа «одно слово – одно значение»;
– употребление мужского рода в собирательном значении приводит к
появлению гендерных коннотаций, противоречащих принципу безличности;
– именной характер речи отягощает и без того перегруженный
деталями текст.
В стремлении достигнуть точности, полноты информации и
логичности сторонники традиционного стиля:
– слишком полагаются на лексические средства передачи значения,
обильно используя термины, что иногда ведёт к удвоению значения или
появлению нежелательного смысла;
– в попытке заключить всю информацию в одно предложение
используют перегруженные синтаксические конструкции, уступающие более
дробной тематической разбивке на более простые предложения.
Стандартизированность и автоматизированность деловой речи
приводят в традиционном стиле к частому употреблению клише, устойчивых
сочетаний, парных синонимов и синонимических цепочек, несущих лишние
архаичные коннотации и утративших своё функциональное значение.
Сравнение особенностей двух вариантов официально-деловой речи
показало, что новый подход к оформлению деловой коммуникации является
отражением динамической составляющей стиля и представляет собой своего
рода работу над ошибками традиционного языка. Часть прежнего
стилистического инвентаря модифицируется, часть отбрасывается. Вместе с
тем изобретаются новые, более эффективные средства организации
информации и передачи значения.
Согласно проанализированным данным современные критерии
отбора языковых средств комплексны: стиль стремится найти баланс между
полнотой и точностью передаваемой информации, с одной стороны, и её
74
читаемостью – с другой. Составителям все реже приходится жертвовать
ясностью и прибегать к избыточности для передачи необходимого смысла.
Сторонники современного стиля выступают за чёткое понимание
коммуникативных установок высказываний. Каждому типу интенции
соответствует отдельная категория языка, которая предлагает свой набор
наиболее эффективных способов передачи намерения автора. Чёткость
категоризации особенно актуальна в связи с перформативным,
регулирующим характером деловой речи.
Официальная речь в её современной разновидности задействует
логику стандартного английского, но полностью не сближается с ним.
Хотя типовые формы контрактов стали более понятны
неспециалистам, это все ещё шаблоны. В силу профессиональной специфики
делового языка в нем неизбежно будет прослеживаться тенденция к
стандартизации, присутствовать специальная терминология, аббревиатуры,
сокращения, всё ещё усложнённый синтаксис.
Исследование вариативности также показало, что образ официально-
делового стиля остаётся прочно связан в массовом сознании именно с его
традиционным воплощением. Несмотря на все недостатки последнего
(избыточность, неясность, архаичность и эпизодическую нелогичность),
эстетическая функция текста (торжественность и витиеватость, призванные
означать важность сообщаемой информации) иногда оказывается
небезразлична составителю или конечному получателю документации.
Одни правовые компании культивируют свой стиль, основываясь на
более «внушающем», традиционном образе официально-деловой речи,
другие, наоборот, стремятся сделать простоту частью своего имиджа.
В свете сказанного стоит отметить, что овладение лаконичным и
простым письмом требует от составителя дополнительных усилий: он
должен разбираться в том, какую конкретно роль тот или иной термин,
высказывание или положение играет в контракте, и понимать, в каких
75
случаях возможна их нежелательная интерпретация. Тем не менее, его
старания будут вознаграждены, ведь опора на логику и контекст вместо
традиции, лежащая в основе современного подхода, позволяет превратить
текст документа в рабочий код, гарантируя необходимый юридический
эффект и большую доступность восприятия.
76
Список используемой литературы
1. Арнольд И. В. Стилистика. Современный английский язык :
Учебник для вузов. – 4-е изд., испр. и доп. – М. : Флинта : Наука, 2002. – 384
с.
2. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Собр.
соч. – М. : Русские словари, 1996. – Т. 5: Работы 1940-1960 гг. – С. 159-206.
[Электронный ресурс] – Режим доступа:
URL:http://philologos.narod.ru/bakhtin/bakh_genre.htm#11
3. Валгина Н. С. Теория текста : учебн. пособие. – М. : Логос, 2003.
– 351 с.
4. Векшин Г. В. Языки общения и функциональные стили (в их
отношении к тексту) // Слово и контекст: Филологический сборник к 75-
летию Н. С. Валгиной. – М. : МГУП, 2002. – С. 35-67. [Электронный ресурс]
– Режим доступа: URL: http://philologos.narod.ru/vekshin/langcom.htm
5. Гальперин И. Р. Очерки по стилистике английского языка. –
Москва : Изд-во лит. на иностр. яз., 1958. – 459 с.
6. Голубев В. Ю. К вопросу о переводе научного термина //
Университетское переводоведение. Вып. 1. – СПб., 2000. – С. 61-69.
7. Гражданское право в 4-х томах. Том III. Обязательственное право
: Учебник / Отв. ред. Е. А. Суханов – 3-е изд., пер. и доп. – М. : Волтерс
Клувер, 2006. – 720 с.
8. Григорьева В. С. Дискурс как элемент коммуникативного
процесса: прагмалингвистический и когнитивный аспекты : Монография. –
Тамбов : Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2007. - 287 с.
9. Договор на оказание услуг. Service agreement. [Электронный
ресурс] – Режим доступа: URL: https://www.tch.ru/ru-
ru/Documents/Airlines/Information%20Services/contract_e.pdf