47
[13, С. 246]. Именной, статичный, описательный характер деловой речи
проявляется в частом использовании:
– отглагольных существительных: “conveyance” (передача),
“mediation” (урегулирование), “possession” (владение), “disposal”
(распоряжение), “reimbursement” (возмещение);
– именных словосочетаний, придающих тексту официальную
тональность: “to that effect” (с этой целью), “on the grounds” (на основании),
“in question” (указанный), “in the connection with the foregoing” (в связи с
вышеизложенным).
Грамматические категории рода, числа и лица также обладают
стилистическими коннотациями. Понятийный характер деловой речи
проявляется в использовании большого числа абстрактных существительных
среднего рода: “termination” (прекращение), “reasonableness”
(обоснованность), “acceleration” (сокращение срока исполнения); и
существительных во множественном числе: “representations and warranties”
(заявления и гарантии), “conditions” (условия), “damages” (сумма ущерба),
“costs and fees” (издержки и расходы).
Диалогичность документа, отражающего противоположные
правовые отношения сторон, выражается в употреблении лексических
антонимических пар. Лица фигурируют в мужском роде и называются «по
признаку, обусловленному каким-либо действием или отношением» [32, C.
87], например: “mortgagor” – “mortgagee” (залогодатель – залогодержатель),
“trustor” – “trustee” (учредитель доверительного управления – управитель в
доверительном управлении), “legator” – “legatee” (наследодатель –
наследник).
В контракте информация, как правило, подаётся от третьего лица.
Н.Ю. Штрекер отмечает, что «местоимения первого лица допустимы лишь в
определённых ситуациях, когда устанавливаются правовые отношения
48
между частным лицом и организацией или государством, например при
заключении трудового соглашения, оформлении доверенности» [Там же].
Выводы
Таким образом, функционирование языка в официально деловой
сфере предполагает наличие в речи таких черт, как безличность и
императивность, стандартизированность и автоматизированность,
точность, полнота информации и логичность.
В контрактной прозе коммуникативные интенции текста направлены
на читателя как на исполнителя условий соглашения – долженствующе-
предписывающий, инструктивный характер деловой речи предполагают
ослабленную индивидуальность автора, который интересует нас только как
лицо-составитель (часть реквизитов документа). Безличность и
императивность повествования традиционно реализуются через:
– использование безличных глагольных форм и предложений,
пассивных конструкции;
– повествование от третьего лица;
– отсутствие эмоциональных и оценочных значений и наличие
лексики с функциональными и традиционно-экспрессивными коннотациями;
– статичный, именной, понятийный характер речи (большое число
абстрактных существительных, замена глаголов именными
словосочетаниями);
– большое количество модальных, перформативных глаголов.
Повторяемость коммуникативных ситуаций в деловой сфере влечёт за
собой стандартизированность и автоматизированность в выборе
языковых средств:
– применение сочетаний с ограниченной сочетаемостью слов,
стереотипных языковых формул (вплоть до отдельных типовых условий и
целых контрактов);
49
– использование синтаксического параллелизма и чёткого
композиционного стереотипа.
Точность, полнота информации и логичность достигаются в
традиционном варианте официально-делового стиля при помощи:
– использования большого числа терминов, аббревиатур, сокращений,
заимствований;
– отсутствия привычных для других стилей синонимических замен
(вместо них здесь будет использоваться: лексический повтор, анафорические
отсылки и местоименные наречия);
– сложного, но симметричного синтаксиса (сложноподчинённых и
сложносочинённых предложений с множеством условий и оговорок,
синтаксического параллелизма);
– логико-смыслового выделения абзацев;
– чёткости композиции (деление на части, пункты, параграфы),
использования структурных маркеров (часто архаичные языковые формулы)
для внутренней организации компонентов.
50
Глава 3. Традиционный и современный стили деловой
документации
The prose of business contracts is like computer code—it’s devoid of tone
or rhythm, unless it’s poorly done, in which case it can be pompous
2
.
3.1 Традиция против функции
По мнению М. Н. Кожиной, «выразительность речи, её стиль связаны
с “оформлением” коммуникации наилучшим образом…» [13, C. 86]. Прежде
всего, это означает соблюдение определённых норм «…в русле естественно
сложившихся традиций…» [Там же]. Но традиции не складываются раз и
навсегда, их «русло» создаётся и может меняться под давлением
прагматических установок. Отбор языковых средств происходит в
зависимости от экстралингвистических факторов: функции речи, целевого
назначения текста, сферы деятельности, которую обслуживает язык.
Из Главы 1 следует, что «ограниченная функция контракта
(регулирование деловых отношений и фиксирование фактов) имеет прямое
отношение к тому, каким будет язык документа» (Прим.: перевод автора
работы) (“The limited function contracts—regulating conduct and stating facts—
has implications for the nature of contact language”) [35, С. 60].
Основные черты официально-делового стиля: безличность и
императивность, стандартизированность и автоматизированность,
точность, полнота информации и логичность – отражают специальный
запрос сферы к языку и актуальны как для традиционного, так и
современного языка контракта. Однако в разных вариантах стиля эти черты
реализуются при помощи разных стилистических приёмов и средств.
2
«Проза контракта похожа на компьютерный код: будучи качественно написанной, она лишена
выражения и ритма; в противном случае она может звучать напыщенно» (Прим.: перевод автора) [35, C.
878].
51
Например, современный стиль по-иному передаёт черту обезличенности
деловой прозы (см. Таб. 9): «…гендерно-маркированный язык может
оскорбить, отвлечь, ввести в заблуждение некоторых читателей –
составители документации уже не могут использовать местоимение
мужского рода для обозначения обоих полов, когда речь идёт о смешанной
группе. К тому же, гендерные языковые маркеры кажутся сейчас просто
устаревшими» (Прим.: перевод автора работы) (“…gender-specific language
might offend, distract, or mislead some readers—drafters can no longer assume
that readers consider male pronouns to include persons of both genders when the
reference is general. And gender-specific language simply seems old-fashioned
now”) [Там же. С. 866].
Таблица 9. Выборка из “A Manual of Style for Contract Drafting”,
Adams K. A. (Прим.: перевод автора работы) [35, С. 867-878].
Гендерно-маркированный
вариант
Each Stockholder must surrender his stock
certificates… / Каждый Акционер должен сдать
свои сертификаты на акции...
Гендерно-нейтральный
вариант с использованием
существительного во
множественном числе
The Stockholders must surrender their stock
certificates… / Акционеры должны сдать свои
сертификаты на акции…
Гендерно-нейтральный
вариант с повтором
существительного
Each Stockholder must surrender that
Stockholder’s stock certificate… / Каждый
Акционер должен сдать принадлежащие ему
сертификаты на акции…
Определённый традиционный набор стилистических приёмов и
средств вызывает у нас прямые ассоциации с деловым стилем:
«Традиционный регистр это тот формальный регистр юридических
документов, который мы все знаем и любим. Мы ожидаем встретить здесь
тяжеловесную манеру изложения – правовой жаргон, формализм и
избыточность, включая следующие отличительные черты:
52
Типовые структурные маркеры характерные для начала и конца
контракта, например, whereas (вводит декларативную часть), now,
therefore […] the parties hereto now agree as follows (вступление к
нормоустанавливающим положениям), in witness whereof (перед
подписью сторон).
Обилие местоименных наречий, таких как hereby, thereof, whereby и
hereinafter. Большое количество такой лексики, как same, said, such,
notwithstanding, pursuant to and foregoing.
Парные синонимы, например, due and payable.
Речевая избыточность» (Прим.: перевод автора работы. Перевод
терминов см. Приложение 10, раздел «Перевод») /
“A traditional register is that formal legal register we all know and love.
It’s the crustiness we expect from a legal document — legalese, formality and
redundancy, which includes things like:
Typical signpost legalese at the beginning and end of the contract, e.g.,
whereas (to introduce each recitals); now, therefore […] the parties hereto
now agree as follows (in the lead-in to the operative clauses); in witness
whereof (start of the signature clause).
Lots of pronominal adverbs, e.g., hereby, thereof, whereby and hereinafter.
A healthy smattering of words like same, said, such, notwithstanding,
pursuant to and foregoing.
Doublets, e.g., due and payable.
A verbose style” [45, C. 19].
Современный стиль, напротив, предполагает избавление от
архаизмов, избытка жаргона, специальной и книжной лексики, и
превращение традиционной прозы контракта «…в особую версию
стандартного английского, которым владеют все образованные носители
языка» (Прим.: перевод автора работы) (“…into a specialized version of
53
standard English—the English used by educated native English speakers”) [35, С.
67].
«Это язык изначально свободный от всех типичных маркеров
традиционного стиля – выражений, потерявших свою функцию. Мы не будем
без причины отходить от привычной литературной нормы и либо захотим
избавиться от избытка традиционных элементов в тексте, либо постараемся
пользоваться более простым языком.
Для современного регистра характерно:
использование только актуальной правовой терминологии;
доступный язык, что не отменяет употребления специальных терминов и
жаргонизмов (доступность изложения здесь не является главной целью,
т.к. мы имеем дело с подготовленным читателем).
Тенденция современного делового языка – избавляться от всего
лишнего, добиваясь большей простоты восприятия без потери существенной
юридической информации. Элементы, лишившиеся функциональной
нагрузки, и неоправданно тяжеловесные формы не проходят отбора и
постепенно отсеиваются из речевого оборота» (Прим.: перевод автора
работы. Перевод терминов см. Приложение 10, раздел «Перевод») /
“It basically strips away typical markers of a traditional style when they
serve no purpose. I.e., you don’t stray too far from standard English for no gain or
reason. You either get rid of the traditional hallmarks (when redundant) or use
simpler language instead.
We could describe a modern register as:
containing only ‘useful’ legalese and;
being sort of plain English, although it does not avoid technical terms
or legalese at any cost (given our audience, plain English is not the goal)
Systematic” [45 C. 19].
54
Образ современного стиля запечатлён в методической литературе –
различных руководствах по стилю: «Он все ещё звучит формально, но при
этом более понятен для всех» (“It still sounds legal but should make more sense
to everyone”) [Там же. C. 26].
3.2 Проверка практикой
Сторонники традиционного стиля, как правило, приводят два
аргумента в его пользу.
Первый аргумент: традиционная проза проверена практикой, а значит,
более надёжна. Но, на самом деле, это не совсем верно. Хотя суды часто
вынуждены решать языковые споры, добиваясь единства интерпретаций и
однозначности, они физически не способны обработать всю имеющуюся
терминологию [35, С. 68]. Тем более что фиксированность
словоупотреблений часто относительна – семантика терминов будет
различаться в зависимости от юрисдикции, конкретного судьи, дела.
Второй аргумент: избыточность необходима для подстраховки и
служит средством достижения точности. Современные руководства, однако,
предупреждают, что избыточность не всегда ведёт к точности, а часто
становится источником расплывчатости и неоднозначности: «…разрастание
слов ведёт к разрастанию неточностей» (Прим.: перевод автора работы)
(“…when words proliferate, ambiguities tend to as well”) [42, С. 663].
Автор «Руководства по стилю для составителей контрактов» (“A
Manual of Style for Contract Drafting”) К. А. Адамс отмечает, что «настоящая
точность словоупотребления исключает возможность нахождения в той или
иной формулировке контракта нежелательного смысла <…> …если для
разъяснения положения в контракте приходится обращаться к суду, значит,
язык документа не позволяет однозначно интерпретировать намерения
сторон. Стоит ли в таком случае на него полагаться?» (“Real precision makes it
55
harder for a disgruntled contract party to claim, or for a judge to find, a meaning
that the drafter hadn’t intended <…> …if parties to a contract had to ask a court to
determine the meaning of a particular provision, that’s because the contract failed
to state clearly the intent of the parties. Why rely on language that created
confusion?” [35, С. 69].
Традиционный язык контракта не удовлетворяет критерию ясности и
точности по многим параметрам. Американский юрист и известный
лексикограф Б. А. Гарнер выделяет четыре основных недостатка данной
разновидности речи:
Во-первых, традиционный вариант делового языка, будучи тяжёлым
для восприятия, может быть непонятен не только читателю, но и самому
составителю; если вы пишете неясно – значит, вы мыслите неясно, что в
свою очередь чревато дальнейшими спорами [42, С. 662].
Во вторых, на обработку традиционного юридического письма у
читателя уходит большое количество времени. «Исследование, проведённое
в 1980-х в Австралии, установило, что юристы и судьи затрачивают в два
раза больше времени на прочтение кодексов, перегруженных традиционной
терминологией, чем на прочтение тех же документов, переизданных в более
доступной манере» (Прим.: перевод автора работы) (“Australian study
conducted in the 1980s found that lawyers and judges take twice as long
deciphering legalistically worded statutes as they do plain-language revisions”)
[47, С. 61-62], [Цит. по: 42, С. 662].
В-третьих, оказывается, писать простым языком тяжело – это навык
доступный не всем профессионалам. Однако юристы, по мнению автора, не
должны бояться учиться излагать свои мысли проще: «По сути,
качественную деловую прозу отличает умение выражать сложные идеи
наиболее простым языком» (Прим.: перевод автора работы) (“In fact, the
hallmark of all the greatest legal stylists is precisely that they take difficult ideas
and express them as simply as possible”) [42, С. 662].
56
И наконец, традиционалисты поощряют обособленность и
недоступность делового языка, что в действительности отрицательно
сказывается на его имидже. Так, Б. А. Гарнер пишет, что «профессионал не
станет специально отгораживаться от обычного читателя, подбирая манеру
письма почерствей» (Прим.: перевод автора работы) (“…the very idea of
professionalism demands that we not conspire against nonlawyers by adopting a
style that makes our writing seem like a suffocating fog”) [Там же].
3.3 Доступность как средство от избыточности и гарантия точности
Употребление более нейтральной лексики создаёт впечатление
доступности текста, способствует сближению плана читателя и писателя.
Более ясная манера изложения делает документ более практичным и
удобным в последующей работе. «Если мы хотим заслужить уважение
читателя, мы должны общаться с ним просто и открыто» (Прим.: перевод
автора работы) (“If we want the respect of the public, we must learn to
communicate simply and directly”) [42, С. 665].
Используя современный вариант стиля, составитель документа
занимает более осознанную позицию: он меньше опирается на диктуемую
самим типом текста традицию, которая может быть ему малопонятна (ведь
многие традиционные элементы сегодня несут больше исторического
подтекста, чем практического смысла), и больше полагается на логику
стандартного языка. «…Для составления контракта не требуется консенсуса
со всем профессиональным сообществом. Вместо этого каждый может, а по
идее – должен использовать наиболее прозрачные словоупотребления
свободные от лишних теоретических смыслов» (Прим.: перевод автора
работы) (“…contract drafting doesn’t require profession-wide consensus. Instead,
each drafter is free to employ—in fact, should employ—those usages that are
clearest and free of unhelpful doctrinal implications”) [35, С. 250].